Глава 1

      Руины. На потрескавшемся асфальте следы ожесточенного сражения. Сквозь мрак оседающей пыли проступает холодный свет луны — той самой, жестокой свидетельницы этой ночи. Дороги усеяны бездыханными людьми, на чьих лицах застыл страх. Оглушительную тишину, ту самую, когда даже природа держит обет молчания в память павших, разорвала тихая поступь шагов. Чужак, нарушивший мирный порядок жизни в этом городе, предстал перед испуганным мальчишкой.       — Оглянись. – тихий голос раздался эхом от разрушенных зданий – Это всё твоя вина.       Сердце гулко забилось в грудной клетке юноши, рот раскрылся в попытке вдохнуть хоть чуть-чуть. Чувство вины, тяжелое и липкое, пригнуло его к земле, заставив склонить колени. Шаги приблизились, остановились в метре от его согнутой спины. Мальчик не видел лица, только тень, длинную и искаженную, падавшую на трупы между ними.       — Вставай, — голос звучал уже не эхом, а прямо у него в голове, сухой и безжалостный, как скрежет камня. — Твои слезы им не нужны. Им нужна твоя жизнь. Ты взял их, теперь отдашь свою. Или… — тень качнулась, указывая на бездыханный город, — ты думаешь, это конец? Это только начало. – рука с длинными когтями коснулась груди и быстро полоснула, оставляя глубокий, до самых рёбер, порез. Кровь, расползаясь по груди, окрашивала светлую ткань в бордовый цвет.       Голос незнакомца звучал все тише, заглушаемый настойчивым, ритмичным стуком. Сперва мальчик принял это за биение собственного сердца, но звук нарастал, становясь четче и тверже. Тук. Тук. Тук.       Это был стук. Стук в дверь его комнаты.       Изумрудные глаза широко раскрылись, а рука вспотевшей ладонью мгновенно впилась в грудь, ища зияющую рану, ожидая встретить липкую теплоту крови под пальцами. Но под тонкой тканью пижамы была только целая, горячая от паники кожа, бешено стучащее сердце. Ни пореза. Ни крови. Лишь память тела о боли, нанесенной в мире снов, горела призрачным шрамом. На мгновение реальность комнаты — мягкий свет из-за штор, знакомые очертания шкафа — поплыла и исказилась, показавшись продолжением кошмара, таким же безвыходным и обвиняющим.       «Тук. Тук. Тук.»       И тут стук в дверь стал якорем... Судорожный выдох облегчения, больше похожий на рыдание, вырвался из груди и смешался с медленно успокаивающимся сердцебиением. Он был здесь. Он был цел. Ощущение реальности сна не проходило.       —Подъем, Кириан! Завтрак будет готов через 5 минут! – голос матери заставил встать с кровати и побрести в ванную.       Прохладная вода коснулась тела юноши, медленно очищая разум. Снова этот сон. Юноша не знал, почему вот уже месяц ему снятся эти события. В голове снова рой мыслей. Что это за место? Кто тот мужчина? Почему чувство вины перерастает в панику? Почему он виноват в этом? И что там вообще произошло? Снова одни вопросы, и снова без ответов. Кириан поднял голову наверх, подставляя лицо под холодный напор воды. Пора идти, иначе завтрак остынет.       Спускаясь по лестнице, утренняя суматоха окружила его. Его встретили звуки: мама суетливо готовила кофе, и его запах распространялся на весь дом, как отец неспешно листает газету и лучи солнца приятно греют с утра.       — О, проснулся, соня! – мама перевела взгляд, стоило юноше появиться в проеме кухни и ее красивое лицо озарила теплая улыбка.       – Как спалось?       — Да, нормально. Ты сегодня снова пойдешь во дворец? – Кириан сел за стол, сразу принявшись за трапезу.       — Да, младший принц приезжает сегодня в обед. Меня попросили позаниматься с ним перед его поступлением в академию. – женщина повернула голову, её распущенные тёмно-каштановые волосы качнулись.       – Вы одного возраста, так что учиться будете на одном курсе.       —  Ого, я не знал, что мы с принцем ровесники. – Несмотря на слова, Кириана это не удивило, да и возможная встреча с младшим принцем его не волновала.       — Ну, не будь букой. Хоть ты и говорил, что не хочешь заводить друзей в академии, все же не закрывайся от общения с другими адептами. – снова мама затронула эту тему – Я понимаю, что ты поедешь туда со своим другом, но мне кажется, Дариан не даст тебе возможность молча отсиживаться в стороне. Я буду удивлена, если он не познакомится со всеми одногруппниками в первый же день. Уверена он и тебя за собой потащит.       — Да, это в его стиле. – от упоминания друга непроизвольно дрогнули уголки губ в подобии улыбки, а глаза засверкали от теплых воспоминаний. – Он как шило в заднице, я до сих пор не понял, когда мы успели сдружиться.       — Он просто не оставил тебе выбора, сам подошел познакомиться и с тех пор таскает тебя с собой везде. И я не замечала, чтобы ты был против, хотя бы раз. – мамины светло-зеленые глаза хитро сощурились, - Если бы тебе не нравилось, то ты бы уже давно прекратил ваше общение.       — Мне он нравится, прикольный человечек. Хоть и бывает слишком громким. – Кир встал, захватив посуду, чтобы помыть, и направился в сторону раковины.       — Ты изменился после появления Дариана Морвена в твоей жизни, стал более открытым. – мама подошла и мягко убрала прядку мешающихся черных волос с лица сына – Ты говорил, что он зайдет за тобой сегодня.       — Да, - взгляд метнулся к часам на стене, - должен уже прийти. В ту же секунду раздалась трель дверного звонка.       — О, вот и он. – Кир вытерев руки, повернулся к матери – Спасибо, было очень вкусно! – сын мягко чмокнул женщину в щеку и направился к двери. Едва замок успел щелкнуть, как на него налетело веселое чудо и едва не раздавило в объятиях. Рюкзак Дариана тут же упал на пол с тихим стуком.       — Доброе утро, колючка! – Дар весело трепал черные волосы друга, несмотря на недовольство последнего, и переведя взгляд в глубь дома громко проговорил. – Здравствуйте, тёть Селин!       — И тебе привет, Дариан! – мама с улыбкой смотрела на происходящее около входной двери. Даже поздоровавшись, у её сына не получалось выпутаться из объятий друга, а его мнимое недовольство легко считывалось.       — Ну всё, отвянь, прилипало! – наконец вывернувшись из загребущих рук синеволосого, стал отряхиваться и разглаживать беспорядок на голове словно недовольный котёнок. – Опять покрасил волосы, ты уже все цвета радуги на голове переносил.       — Ой - ой. Не растаешь от приветствия. А волосы не зубы – отрастут. - Дариан махнул на него рукой и вновь перевел взгляд на мисс Каэль. – А где дядя Вальтер? Снова газету читает?       — Да, всё, как всегда, опять погрузился в свои мысли уткнувшись в этот несчастный кусок бумаги – Селина махнула рукой, зазывая гостя пройти внутрь, сама же обулась и уже собиралась выходить. – Подожди Кириана здесь, пока он собирается.       — Да, подожди здесь, я быстро. – юноша попрощался с мамой, пожелав ей хорошего дня и стремительно скрылся в своей спальне.       Синеволосый, последовал примеру друга, закрыл входную дверь и прошел в зал, найдя взглядом мистера Каэля. Тот сидел в темно-сером костюме-тройке, как всегда, прямо-таки пример идеального босса.       — Доброе утро, дядя Вальтер! Снова не слышали, как я пришёл? – Юный голос заставил старшего обратить на него внимание и отложить газету.       — Привет, малой! – мужчина, с едва заметной щетиной, встал и протянул ладонь – Снова терроризируешь наш дом? – Дар слегка поморщился от силы рукопожатия.       — Ну, а кто еще будет эту колючку из дома вытаскивать? – слегка ухмыльнувшись протянул Морвен – А у Вас все такая же крепкая хватка! – мужчина отпустил руку юноши и мягко потрепал по голове.       — Конечно, вам, сорванцам, ещё расти и расти до меня. – мистер Вальтер ухмыльнулся и перевел взгляд на наручные часы, в голове прикидывая сколько времени осталось до выхода – Вы сейчас гулять идете? Не рановато?       —Мы закупиться перед академией пойдем. – прервал их голос Кириана сзади. – Ты так увлеченно читал газету, что даже «Доброе утро!» не сказал.       —Увлекся чутка – нарочито извиняющимся тоном сказал отец, но хитрая улыбка выдавала его с потрохами – С добрым утром!       — Ага и тебе, вредина! – Кир с улыбкой посмотрел на отца – А тебе не пора на работу?       — Пора уже. – родитель прошел к выходу, взял ключи от машины и чуть притормозив повернулся к парням – Вас подбросить? Мне как раз по пути.       — Нет, мы своим ходом, так сказать совместим приятное с полезным. - сын мягко похлопал отца по плечу – Пока, хорошего дня.       Вальтер Каэль, поправив галстук, одним решительным движением открыл дверь. На пороге он на мгновение задержался, окинув сына и его друга оценивающим, чуть насмешливым взглядом.       — Не теряйтесь, сорванцы. И берегите кошельки — в лавке у Грума цены кусаются не хуже его собачонки. – сказав это, он вышел. Через дверной проем было видно, как его статная фигура уверенной походкой направляется к припаркованному у тротуара автомобилю.       — Погнали, а то все хорошее раскупят! – Дар тут же схватил свой рюкзак.       Выйдя из дома, Кириан инстинктивно зажмурился от внезапно хлынувшего солнечного света. После полумрака прихожей мир казался слишком ярким, слишком громким, слишком быстрым. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь легким теплым ветерком. Их квартал был тихим, почти идиллическим: аккуратные фасады домов, вьющийся по стенам плющ, шелест листьев в придорожных клёнах. Но стоило им выйти на площадь, как тишину сменили хаотичные звуки жизни. Здесь время текло иначе. Кириан машинально проследил за отцовской машиной, пока та не скрылась в потоке.       Они пошли по набережной, вдоль реки, где по утрам разгружались корабли с товарами. Дорога была наполнена движением: мимо проносились велосипедисты и ребята на скоростных скейтах, а из открытых окон кафе доносился смех и звон чашек.       Дариан болтал без умолку, жестикулируя и показывая на витрины, но Кириан ловил лишь обрывки его фраз. Его внимание притягивали детали: как солнечный луч играет в струйках фонтана, как старик у газетного киоска медленно перелистывает страницу, как два дворовых котенка бегают у его ног. Казалось, весь этот шумный, суетливый мир пытался заземлить его, вернуть из призрачных руин сна в твердую реальность теплого асфальта под ногами и знакомых запахов булочной на углу.       — Ты опять ворон считаешь? – синеволосый затормозил, вторгнувшись в личное пространство друга, явно пытаясь считать эмоции на его лице. – Что? Снова тот сон? – нахмурившись он отодвинулся и возобновил движение.       — Да, снова. – Кир вернулся из воспоминаний о том сне в шумную реальность.       — Ты так и не рассказал родителям? – явно переживая, теперь уже более внимательно всматривался в мимику друга – Они должны знать, что тебя это беспокоит. Может дадут какой-то совет?       — Да, это просто очередной кошмар. Ничего особенного. – черноволосый явно старался не возвращаться к размышлениям о руинах, а Дар только открыл рот, чтобы возразить другу, но был прерван – Мы уже пришли.       Перед взором предстал рынок. Оттуда уже несся знакомый гомон, смешанный с соблазнительными ароматами свежеиспеченного хлеба, жареных орехов и сладостей. Морвен, загоревшись, ускорил шаг. Кириан последовал за ним, чувствуя, как последние осколки ночного кошмара окончательно тают в тепле утреннего солнца. Остановились около лавки Грума. Деревянная вывеска, будто из прошлого века, хотя нельзя точно сказать, сколько ей на самом деле лет, скрипела на ветру, будто чьи-то старые кости. Надпись «Находки Грума» была выжжена на дереве неровными, словно торопливыми буквами. Витрина, затянутая слоем пыли и паутины, скрывала свои сокровища: поблёкшие морские карты с отметками на несуществующих землях, диковинные раковины, шептавшие океанский прибой, и статуэтки богов с чужих, забытых алтарей.       Дариан, не обращая внимания на мрачноватую атмосферу, уже открыл скрипучую дверь, которая задела придверный старый колокольчик.       — Эй, Грум! Жив ещё, старый ворчун?       Из глубины лавки донеслось бурчание, скрип табуретки и тяжёлые шаги. За прилавком возникла коренастая фигура в промасленном фартуке. Грум был похож на свой товар — такой же загадочный и явно повидавший виды. Его глаза, маленькие и пронзительные, мгновенно оценили посетителей.       — А, сорванцы, — прохрипел он — Пришли за своими книжонками? Держите. — Он швырнул на прилавок два аккуратно упакованных свёртка. — С вас шесть серебряных.       Пока Дариан с оживлением расплачивался и расспрашивал о новинках, взгляд Грума неожиданно задержался на Кириане. Не на лице, а чуть ниже — на груди, будто он пытался разглядеть что-то сквозь ткань рубашки. Его пальцы, покрытые татуировками-талисманами, нервно перебирали янтарные чётки.       — А ты, черноволосый, — внезапно сказал старик, заставляя Кириана встрепенуться, — небось, по ночам не спишь? Глаза-то какие-то пустые. Как после долгого пути.       Кириан почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Его рука непроизвольно потянулась к тому месту, куда смотрел Грум, будто проверяя, появился ли там призрачный шрам из сна.       — Что вы имеете в виду? – резко отдернув руку вниз, юноша попытался поймать его взгляд. Что он знает? Может быть, он сможет помочь? Грум лишь фыркнул, будто отгоняя надоедливую муху, и отвернулся, принимая монеты от Дариана.       — Имею в виду то, что вижу, — проворчал он, разглядывая серебряную монету на свету. — Тень за плечами у тебя не твоя. Чужая. Тяжелая.       Он внезапно ткнул корявым пальцем куда-то за спину Кириана. Тот невольно обернулся, но увидел лишь пыльную стену лавки и свою обычную тень от утреннего солнца.       — Не поможет тебе это, не ищи, — грубо добавил старик. — Кто-то тебя ищет. Или что-то. И пока они не нашли, покоя не будет. А уж если найдут… — он оборвал себя на полуслове, махнув рукой. — Так, разболтался я. Книжонки свои берите и валите. У меня покупатели есть.       Он явно давал понять, что разговор окончен.       —Эй, старик, что такое? — нахмурился Дариан, шагнув вперед и заслонив собой замершего друга. — Что ты знаешь об этом?       —Ничего! Дело кончено! — Грум махнул рукой, и в его жесте была неприкрытая нервозность. — И скажи своему папаше, что Грум ничего не знает и не видел! Понял? Ничего!       Эта паническая реакция была страшнее любых загадок. Старик не просто что-то знал — он этого боялся. Кириан, будто в прострации, молча развернулся и вышел из лавки, не видя и не слыша ничего вокруг. Слова старика гудели в голове, вытесняя все остальное. «Тень… чужая… ищут…» Мысли сплелись в тугой клубок, полностью захваченный образами из сна: пепел, луна, тень с когтями…       Щелчок. И голова будто прояснилась, звуки улицы ворвались обратно. Перед взором предстало взволнованное лицо Дариана, который держал его за плечо, а в глазах его читались тревога и десяток непрошеных вопросов.       —Ты как? В порядке? – встревоженный голос синеволосого окончательно привёл в чувства – Тебе точно нужно рассказать об этом родителям. Не расскажешь сам – расскажу я! – эти слова заставили Кира нахмурится.       — Только посмей! — он с силой высвободил плечо. — Думаешь, что сделают мои, когда узнают про эти сны? — Черноволосый выждал паузу, впиваясь взглядом в лицо друга, ожидая осознания возможного исхода.       — Думаешь, после этого меня хоть на шаг выпустят из дому, не то, что в академию отпустят? Ты что, мою мать не знаешь?       — Ох, знаю я её... Она тебя в вату завернёт и под кровать спрячет при первой же угрозе, — согласился он, и в его глазах мелькнуло понимание, а затем — тень досады. Он проиграл этот аргумент, и они оба это знали. Кириан отвернулся, его плечи напряглись. Тишина между ними повисла тяжёлая, непривычная.       — Я не знаю, что делать, — тихо проговорил Кириан, глядя куда-то мимо друга, на суетящихся на рынке людей. — Знать, что это не просто сон... это хуже. Раньше я хотя бы мог убеждать себя, что это просто кошмар. А теперь... теперь это как диагноз. И лечить его нечем. — Он сжал кулаки. — И нет, в академии ничего искать не будем. Чем больше копнёшь, тем больше... внимания привлечёшь. Ты же слышал: «пока не нашли». Лучший способ не быть найденным — не шевелиться.       Дариан задумчиво почесал затылок, мысленно проанализировав слова друга. Его лицо, обычно такое открытое, стало сосредоточенным и твёрдым, а в уголках губ залегло недовольное упрямство.       — Ладно. Молчим, — он сделал уступку, но его тон не оставлял сомнений: это капитуляция перед лицом новых условий. — Но с моими правилами. Первое: ты не зацикливаешься на этом в одиночку. Будешь загоняться — сразу говори мне. Второе: мы будем искать информацию. Тихо. В академии наверняка есть книги по ментальной магии, проклятиям, призракам... всему этому. И третье, — он ткнул указательным пальцем Кириану в грудь, прямо в то место, куда смотрел Грум, — если сны станут чаще, ярче или этот... кто-то... начнёт проявляться не только во сне — всё, конец всей этой скрытности. Бегом к родителям, даже если придётся сидеть под замком. Я за тебя в драку влезу, но от призраков с когтями я тебя не спасу. Договорились?       Камень тревоги, давивший на сердце, будто немного сдвинулся. Чёткие, почти военные условия Дариана странным образом успокоили. Это был план. Действие. Не безвольное ожидание в темноте.       — Договорились, — лёгкая, почти невесомая улыбка тронула губы Кириана. — Спасибо, Дар.       — Да брось, — синеволосый отмахнулся, но его карие глаза светились неподдельной серьёзностью. — Твои проблемы – мои проблемы. Разделим пополам — и полегчает. — Его негромкий смех прозвенел, смешавшись с уличным гомоном, и в нём снова зазвучала привычная энергия. — А теперь, как сказал бы твой отец, переключаемся! У нас миссия: закупиться к академии. Ну так вперёд! Следующая остановка… Тааак… - взглядом прошёлся по улице, в поисках нужного - Точно! «Шепот Шелка» Нам же одежду надо купить.       Дариан, словно компас, повёл их сквозь людской водоворот, уверенно лавируя по рынку. Кириан следовал за ним, позволяя шуму и суете вытеснять тревожные мысли. «Тень за плечами у тебя не твоя», — пронеслось эхом в голове, и он невольно ускорил шаг, почти вплотную пристроившись к другу. Путь до «Шепота Шелка» занял не больше десяти минут, и за это время Дариан успел купить им по горячему пирожку с мясом и поторговаться за пару «наверняка магических, но очень красивых» брелоков. Его неуёмная энергия была заразительна, и Кириан понемногу оттаивал, с интересом наблюдая за этим действом.       Сама лавка снаружи выглядела скромно, но внутри напоминала сокровищницу. Ткани здесь были не просто красивыми — они были особенными. На одном столе лежал шёлк, меняющий цвет в зависимости от настроения владельца, на другом — плотная шерсть, отталкивающая капли воды, а у дальней стены висел плащ из ткани, сотканной, по словам хозяйки, из «тени лунного света». Хозяйка, мадам Лизель, оказалась не старухой, а женщиной в расцвете сил с острым взглядом и золотым наперстком на указательном пальце, который иногда слабо светился. Подбор одежды превратился в увлекательный, почти научный процесс. Для Кириана она подобрала практичные, но качественные вещи из прочной ткани с едва заметным защитным плетением нитей («от сглаза и непогоды, милый, базовый набор»). Для Дариана же выбрала более броские варианты. В конце, упаковывая покупки, она вдруг протянула Кириану небольшой лоскуток грубого, некрашеного льна.       — Возьми. Иногда самое простое — самое надёжное. Положи под подушку. – Сказала она просто, не объясняя дальше, и тут же перевела разговор на счёт оплаты.       Выходя с пакетами, Кириан сжимал в кармане тот невзрачный лоскут. Он не был красивым, но на ощупь... казался невероятно настоящим.       Закупившись ещё в паре лавок, они вернулись с огромными тяжелыми пакетами к дому семейства Каэль, где они и разошлись. Кир, улыбнувшись, попрощался с другом. Дариан ответил взаимностью на теплый жест, но, когда фигура друга, покачиваясь, завалилась в дом от перевешивающих его пакетов, взгляд сменился на непривычно внимательный и даже серьёзный. Когда дверь захлопнулась, весёлая маска соскользнула с лица Дариана, обнажив неприкрытую тревогу. Он не уходил сразу, а замер на тротуаре, будто ожидая, что дверь снова откроется и Кириан выйдет, чтобы сказать, что всё это была шутка. Но дверь оставалась глухой. Его взгляд, тёплый и живой ещё мгновение назад, стал отстранённо-аналитическим, сканирующим фасад дома, окна, как будто он оценивал его на прочность — достаточно ли этих стен, чтобы удержать ту тьму, что подобралась к его другу. В напряжении губы поджались в тонкую нить, такое выражение лица не было свойственно Морвену. Он сгрёб свои пакеты в охапку и пошёл, но теперь его плечи были не беззаботно расправлены, а слегка ссутулены под невидимым грузом новой, пугающей ответственности. Шум улицы больше не радовал, а лишь назойливо гудел в ушах. Проходя мимо фонаря, он на миг задержался, глядя на свою растянутую тень. «Чужая тень…» — прошептал он про себя, и его собственная тень на асфальте вдруг показалась ему подозрительно одинокой и чересчур длинной.