Часть 1

      Тёмно-бордовое платье лежало на кровати — бандажное, состоящее из десятков узких эластичных полос, которые должны были обхватить тело как бинты. Цвет напоминал спелую вишню, глубокий и насыщенный, с лёгким матовым блеском. Провела пальцами по материалу — плотный, упругий, он пружинил под прикосновением и обещал сидеть туго.       Сняв халат, я осталась обнажённой перед зеркалом. Трусики надевать не планировала — под таким платьем любая линия белья испортит силуэт, выдаст себя некрасивым рубцом под тканью. Взяв платье, начала натягивать его через голову.       Ткань скользнула по телу, и сразу стало понятно, насколько плотно оно сядет. Полосы обхватили грудь, сжали рёбра, втянули талию — каждая лента затягивалась, фиксируя кожу. Натянула платье ниже, и когда оно дошло до бёдер, пришлось приложить усилие. Материал сопротивлялся, но я продолжала тянуть, и наконец полосы легли на попку, обхватив ягодицы с такой силой, что кожа слегка выпирала между лентами.       Расправила платье, разгладила складки и повернулась к зеркалу.       Эффект был... впечатляющим.       Платье облегало как вторая кожа, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Грудь была приподнята и подчёркнута, талия казалась на размер меньше, а попка... Полосы создавали эффект лифтинга, приподнимая ягодицы и делая их визуально круглее. Но главное — между ягодицами виднелась чёткая вертикальная ложбинка, которую ткань не скрывала, а обрисовывала, врезаясь между половинок. Повернулась боком — линия от талии к бёдрам была идеально изогнутой, платье подчёркивало каждый изгиб.       Провела ладонью по попке, чувствуя, как ткань натягивается под пальцами. Без белья ощущение было непривычным — между моей кожей и внешним миром оставался лишь тонкий слой эластичного материала. Если я вспотею, если возбужусь... всё будет чувствоваться острее.       Нанесла последние штрихи макияжа — тёмная помада в тон платью, лёгкие тени. Саша должен был приехать через тридцать минут, мы собирались в новый ресторан на крыше, о котором он говорил уже неделю.       Звонок в дверь раздался раньше.       Открыв, я увидела его — в тёмной рубашке, джинсах, с букетом бордовых роз в руках и взглядом, который сразу скользнул по мне сверху вниз. Задержался на груди, спустился к талии, к бёдрам, к попке — и зрачки расширились, потемнели.       — Ты... — начал он, но голос сел, и ему пришлось откашляться. — Выглядишь потрясающе.       — Спасибо, — ответила я, принимая цветы и стараясь не показывать, как его взгляд влияет на меня.       Пока я ставила розы в вазу, чувствовала его взгляд на себе — жгучий, оценивающий. Наклонилась за вазой под раковиной, и платье натянулось на попке ещё сильнее, полосы врезались между ягодиц глубже. Выпрямившись, поймала его взгляд в отражении окна — он смотрел именно туда.       — Повернись, — попросил он тихо, это не было вопросом.       Развернулась к нему спиной, и услышала, как он подошёл ближе. Руки легли на мои бёдра — тёплые, уверенные — и медленно скользнули вверх по телу. По талии, по рёбрам, вернулись обратно, задержались на попке. Пальцы сжали ягодицы, ткань натянулась до предела, и я поняла, что задержала дыхание.       — Ты не надела белья, — произнёс он, и это не было вопросом. Констатация факта.       — Было бы видно под платьем, — объяснила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось.       Он притянул меня ближе, прижал к себе, и сквозь одежду я ощутила его возбуждение — твёрдое, настойчивое — упершееся в мою попку.       — Хочу подготовить тебя, — выдохнул он мне в ухо, и тембр голоса изменился, стал ниже, хрипловатее. — К вечеру.       Пульс участился.       — Как... как именно?       Взяв меня за запястье, он повёл в спальню. Из внутреннего кармана пиджака достал небольшую чёрную бархатную коробочку, открыл — внутри на атласной подкладке лежала анальная пробка. Серебристый металл блестел в свете лампы, форма была классической — узкий кончик, расширяющееся тело, сужение у основания с розовым кристаллом в оправе. Размер — средний, но для меня казался внушительным.       Рядом лежал тюбик смазки.       Внутри всё сжалось — от предвкушения или страха, не могла понять.       — Саша, я никогда... я не носила пробку раньше, — призналась я, глядя на неё.       — Я знаю, — кивнул он, откладывая коробку на тумбочку. — Поэтому буду осторожен. Но хочу, чтобы весь вечер ты помнила обо мне. Чувствовала меня внутри себя, даже когда мы будем сидеть в ресторане.       От его слов между ног стало горячо, влажно, и я прикусила губу, пытаясь справиться с волной возбуждения.       — Доверяешь мне? — спросил он, шагнув ближе и взяв моё лицо в ладони.       — Да, — выдохнула я, и это была правда.       — Тогда подойди к кровати. Обопрись руками, нагнись.       Ноги подкашивались, когда я подошла к краю кровати. Положила ладони на матрас, наклонилась вперёд — и платье тут же отреагировало. Полосы натянулись на попке, впились в кожу ещё туже, подол начал медленно ползти вверх под весом бёдер, открывая сначала пару сантиметров кожи выше колен, потом середину бёдер.       Саша встал позади, и я слышала, как он дышит — чуть учащённо, возбуждённо. Руки коснулись подола платья, и он медленно, дразняще медленно задрал его до талии.       Холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, и я непроизвольно сжалась. Стояла перед ним полностью открытая — киска, попка, бёдра. Знала, что он смотрит, изучает, и от этого осознания по спине побежали мурашки.       — Какая красивая попка, — пробормотал он, и ладони легли на ягодицы. Сжал, помял мягкую плоть, развёл половинки в стороны. — Сейчас сделаю её ещё красивее.       Услышала щелчок открывающегося тюбика, потом холод — резкий, неожиданный — смазки, которая коснулась кожи между ягодицами. Вздрогнула.       — Тихо, — успокоил он. — Сейчас согреется.       Палец начал размазывать гель — круговыми движениями, широкими, спускаясь ниже по ложбинке. Материал был густым, скользким, и когда палец дошёл до самого ануса, я инстинктивно напряглась.       Он начал массировать вход — осторожно, без давления, просто круговые поглаживания. Смазка согрелась от контакта с кожей, стала текучей, и скольжение его пальца стало почти гипнотизирующим. Постепенно мышцы начали расслабляться, напряжение отступало.       — Дыши глубже, — напомнил он. — Расслабь мышцы для меня.       Сделала глубокий вдох, выдох, и на выдохе его палец начал медленно надавливать на центр. Сфинктер сопротивлялся — сжимался рефлекторно, не желая пропускать инородное тело — но он продолжал мягкое, настойчивое давление. Добавил ещё смазки, и вдруг палец проскользнул внутрь — по первую фалангу.       Втянула воздух сквозь зубы.       Ощущение было странным — не болезненным, но... вторгающимся. Его палец был внутри моей попки, тёплый, живой, двигался осторожно — вперёд-назад, растягивая колечко мышц миллиметр за миллиметром. Смазка делала скольжение лёгким, почти невесомым, и дискомфорт начал трансформироваться во что-то иное. Что-то тёплое, распирающее, не совсем приятное, но и не неприятное.       — Хорошая девочка, — похвалил Саша, и в голосе слышалось одобрение. — Ты принимаешь мой палец так хорошо. Готова ко второму?       Не успела ответить — второй палец присоединился к первому, и растяжение усилилось. Два пальца были заметно шире, анус растягивался вокруг них, пытаясь приспособиться к объёму. Он двигал ими неторопливо — вперёд-назад, иногда разводил в стороны, растягивая стенки, подготавливая меня. С каждым движением ощущения становились острее, насыщеннее, и я поймала себя на мысли, что между ног начало пульсировать. Киска текла — влага стекала по внутренней стороне бёдер тонкими дорожками.       Когда он вынул пальцы, анус на мгновение остался приоткрытым — маленькое тёмное отверстие — прежде чем сжаться обратно. Услышала звук металла о металл — он достал пробку, выдавил на неё щедрую порцию смазки.       — Сейчас будет давление, — предупредил он. — Сильнее, чем от пальцев. Дыши и расслабляйся, не сопротивляйся.       Холодный металл коснулся разогретой кожи ануса, и контраст температур заставил меня вздрогнуть. Пробка была ощутимо холоднее, чем его пальцы, и это добавляло остроты ощущениям.       Начал вводить — кончик был узким, легко проскользнул в уже растянутый вход. Но дальше пробка расширялась, становилась толще, и анус растягивался вслед за ней. По миллиметру, сантиметр за сантиметром холодный металл проникал глубже, и я чувствовала каждую грань, каждое расширение. Дышала поверхностно, часто, пытаясь расслабить мышцы, но растяжение было таким ощутимым...       — Самое широкое место, — пробормотал Саша. — Ещё немного.       Надавил чуть сильнее — и пробка внезапно проскользнула внутрь до конца, сфинктер сжался вокруг узкого основания с тихим чмокающим звуком. Основание с кристаллом уперлось в кожу между ягодицами, холодное и тяжёлое.       Выдохнула дрожащим, прерывистым выдохом.       Пробка была внутри. Полностью. Заполняющая, холодная, тяжёлая — она давила на стенки, распирала изнутри, и каждое движение тела отзывалось напоминанием о её присутствии.       — Видишь? — прошептал Саша, проводя пальцем по основанию пробки. — Ты приняла её полностью. Теперь выпрямись. Осторожно.       Медленно выпрямилась, и пробка сместилась внутри, надавила под другим углом. Придушенный стон сорвался с губ.       — Как ощущения? — спросил он, опуская платье обратно.       — Я... чувствую её, — призналась я, и голос дрогнул. — Очень сильно.       Полосы ткани снова облегли попку, теперь с пробкой внутри. Основание создавало едва заметную выпуклость под материалом — совсем маленькую, но я знала, что она там.       — Идеально, — улыбнулся Саша, целуя меня. — Теперь ты готова к нашему вечеру. Ужин       Дорога до ресторана была пыткой.       Каждая кочка на дороге, каждый поворот, каждое торможение — всё отзывалось движением пробки внутри. Металл нагрелся от тепла моего тела, перестал быть холодным, стал частью меня, но ощущение заполненности не проходило. Наоборот — усиливалось. Сидя на сиденье, я чувствовала, как пробка давит вниз под весом тела, как основание упирается в сиденье через тонкую ткань платья.       Ёрзнула, пытаясь найти более удобное положение, и пробка сместилась, надавила на переднюю стенку. Волна ощущений прокатилась от попки к киске, и я прикусила губу, сдерживая стон.       Саша бросил взгляд на меня, усмехнулся.       — Неудобно?       — Очень... заметно, — выдохнула я.       — Хорошо, — кивнул он, возвращая взгляд на дорогу. — Хочу, чтобы ты чувствовала её каждую секунду.       В ресторане было ещё хуже.       Идти в туфлях на каблуках с пробкой внутри оказалось отдельным испытанием. Каждый шаг отзывался движением металла, и я шла осторожно, боясь, что кто-то заметит мою странную походку. Платье обтягивало попку, и я не могла избавиться от мысли, что основание пробки как-то выдаёт себя, хотя понимала — это паранойя.       Сели за столик у панорамного окна, и когда я опустилась на стул, пробка сместилась ещё глубже. Придушенный выдох сорвался с губ, и я вцепилась в край стола.       Саша смотрел на меня с лёгкой усмешкой, прекрасно зная, что происходит.       Официант принёс меню, и я пыталась сосредоточиться на названиях блюд, но мысли разбегались. Пробка давила, напоминала, и между ног пульсировало так настойчиво, что я боялась — вдруг влага пропитает платье, вдруг кто-то заметит.       — Что будешь? — спросил Саша, и в глазах плясали озорные искорки.       — Я... не знаю, — призналась я, и голос дрогнул. — Не могу сосредоточиться.       Он наклонился ближе, понизил голос:       — Думаешь о пробке?       Кивнула, чувствуя, как щёки наливаются жаром.       — О том, как она заполняет твою попку? Как растягивает тебя изнутри?       — Саша, пожалуйста... — прошептала я, оглядываясь по сторонам. Никто не слышал, но всё равно было стыдно.       — Хочу, чтобы ты помнила это ощущение, — продолжил он, не повышая голоса. — Потому что дома я заменю пробку на свой член. Войду в твою подготовленную, растянутую попку и трахну тебя так, как ты заслуживаешь.       Киска сжалась от его слов, влаги стало ещё больше, и я поняла, что долго не выдержу.       Ужин тянулся мучительно долго. Каждый раз, когда я двигалась — брала бокал, подносила вилку ко рту, перекладывала ногу на ногу — пробка напоминала о себе. Когда встала, чтобы сходить в уборную, платье натянулось на попке, полосы врезались, и я шла медленно, чувствуя, как металл движется внутри при каждом шаге.       В уборной, стоя перед зеркалом, я увидела себя — раскрасневшуюся, с блестящими глазами, губы слегка припухли от того, что постоянно прикусывала их. Платье облегало фигуру идеально, но я видела то, чего не видели другие — напряжение в позе, лёгкую скованность движений.       Внутри меня была пробка. В ресторане, полном людей. И это знание возбуждало так сильно, что хотелось умолять Сашу немедленно увезти меня домой. Кульминация       Едва мы вошли в квартиру, он прижал меня к стене — резко, властно — и поцеловал. Жадно, глубоко, языком проникая в рот, и я ответила с той же отчаянной страстью. Руки скользнули к моей попке, сжали ягодицы через платье, надавили на основание пробки, и я застонала ему в губы.       — Спальня, — выдохнул он, отстраняясь. — Немедленно.       Добрела до кровати на подкашивающихся ногах, и он снова уложил меня в ту же позу — нагнувшись, руки на матрасе. Задрал платье рывком, обнажая попку, и я услышала, как он довольно выдохнул.       — Весь вечер представлял этот вид, — пробормотал он, разводя ягодицы руками. — Розовый кристалл между твоих половинок... Знал, что он здесь, пока ты сидела напротив меня, пыталась есть...       Пальцы обхватили основание пробки, и он начал вынимать её — медленно, дразняще медленно. Ощущение было ещё интенсивнее, чем при введении. Пробка расширялась, растягивая анус изнутри наружу, и я чувствовала каждый миллиметр, как самая широкая часть тянет за собой края отверстия, растягивает сфинктер до предела.       С тихим влажным хлопком пробка вышла, и внезапная пустота оказалась почти болезненной. Несколько часов заполненности приучили тело к присутствию инородного объекта, и теперь его отсутствие ощущалось остро.       Анус остался приоткрытым — я чувствовала, как холодный воздух проникает внутрь, касается стенок — и медленно начал пульсировать, пытаясь сжаться обратно.       — Блин... — выдохнул Саша благоговейно. — Посмотри, как ты растянулась...       Слышала, как он расстёгивает ремень, стягивает джинсы, и предвкушение заставило всё тело напрячься. Руки снова легли на мои ягодицы, развели их широко, и горячая головка его члена коснулась ануса.       Контраст с холодным металлом пробки был разительным — его член был горячим, живым, пульсирующим.       — Ты уже подготовлена, — пробормотал он, надавливая. — Растянута для меня... Сейчас войду...       Головка начала проникать внутрь, и после пробки вход был легче. Анус поддался быстрее, растянулся вокруг головки, впуская её без особого сопротивления. Но член был шире, длиннее, и когда он продолжил толкаться вглубь, растяжение усилилось.       Застонала, вцепившись пальцами в простыню. Он заполнял меня — сантиметр за сантиметром, медленно, но неумолимо — и я чувствовала, как его горячая плоть растягивает стенки, как венки на стволе проходят сквозь сжатый вход.       — Так туго... — выдохнул он, не останавливаясь. — Даже после пробки твоя попка сжимает меня, как тиски...       Половина длины. Три четверти. Дыхание сбилось, превратилось в частые прерывистые всхлипы. Растяжение было таким полным, таким всеобъемлющим — анус растянут до предела, стенки туго обхватывали каждый сантиметр его члена.       Последний толчок — и он вошёл до конца, до основания. Замер, давая мне секунду привыкнуть, и я чувствовала всё — как его яйца прижались к моей киске, как член пульсирует внутри попки, как горячая плоть заполняет меня полностью.       — Ты приняла меня... всего, — выдохнул он восхищённо. — Каждый гребаный сантиметр в твоей тугой попке...       Начав двигаться, он выходил медленно — почти полностью — и я ощущала, как внутренние стенки цепляются за его ствол, скользят по коже члена, смазанной гелем. Потом толкался обратно — глубоко, до упора, до соприкосновения кожи — и анус растягивался заново, принимая его. Трение было интенсивным, почти обжигающим, но смазки хватало, и боли не было — только давление, заполненность, которая заставляла тело дрожать.       Постепенно он ускорился. Толчки стали глубже, жёстче, резче, и звук шлепков наполнил комнату — его таз ударялся о мои ягодицы, кожа о кожу. Платье, задранное на талии, натягивалось при каждом его движении, полосы впивались в кожу.       — Твоя попка... такая горячая... — выдыхал он между толчками. — Сжимаешь мой член... не хочешь отпускать...       Одна рука скользнула вперёд, нашла мой клитор между влажных складок и начала тереть — круговыми движениями, с нажимом. Ощущения наложились — его член в попке, растягивающий, трахающий, и пальцы на клиторе, дразнящие, ласкающие. Тело затрясло, напряглось, готовясь к разрядке.       — Саша... я... сейчас... — выдохнула я прерывисто.       — Кончай, — приказал он, ускоряясь ещё больше. — Кончай, пока я трахаю твою тугую попку...       Несколько последних жёстких толчков, пальцы, нажимающие на клитор — и тело взорвалось. Анус судорожно сжался вокруг его члена, настолько сильно, что он застонал от давления, киска пульсировала, изливая влагу, и оргазм прокатился волнами, заставляя каждый мускул содрогаться. Закричала — негромко, но протяжно — в подушку, и сквозь туман удовольствия слышала, как Саша рычит, вбиваясь в меня последние разы.       — Сейчас... кончу в твою попку... — выдохнул он надломленно.       Ещё три резких, отчаянных толчка — и он замер глубоко внутри, изливаясь. Почувствовала, как его сперма хлынула в меня — горячая, густая, заполняющая — порциями, одна за другой. Его член дёргался внутри, выпуская всё, и я ощущала, как жидкость растекается по стенкам, заполняет каждый уголок. Финал       Когда конвульсии стихли, он замер, тяжело дыша. Член всё ещё был внутри, начинал терять твёрдость, но оставался на месте. Потом, очень медленно, начал выходить.       По миллиметру. Сантиметр за сантиметром.       Я чувствовала каждое движение — как его ствол скользит наружу, как мой анус, плотно обхватывающий его, растягивается в обратную сторону. Ствол был покрыт смесью смазки и его спермы, скользкий и тёплый, и выход был таким же медленным, как вход.       С тихим чмокающим звуком головка вышла полностью.       Ощущение пустоты было оглушающим. Несколько часов пробки, потом его член — и вдруг ничего. Зияющая пустота, которая казалась неправильной.       — Не двигайся, — приказал Саша хрипло. — Останься в этой позе.       Руки легли на мои ягодицы и медленно развели их в стороны. Широко. Так широко, что кожа натянулась, и холодный воздух коснулся самого интимного места.       — О, боже... — услышала я его придушенный стон. — Даша... ты должна увидеть это...       Достал телефон, включил камеру, и я услышала звук затвора. Снимает. Он снимает мою попку. Повернул экран ко мне, и я увидела.       Мой анус зиял.       Не просто был слегка приоткрыт — он зиял широко, образуя почти идеально круглое отверстие. Диаметр был впечатляющим — около двух с половиной сантиметров, может, три. Края были растянуты, слегка припухшие, тёмно-розовые по внешнему кольцу, но внутри... Внутри были видны стенки — ярко-розовые, почти алые в глубине, блестящие от смазки и его спермы. Отверстие пульсировало, медленно пыталось сжаться, мышцы сокращались, но слишком растянутые, чтобы закрыться сразу.       Из глубины начала вытекать его сперма — белая, густая, она медленно стекала по внутренним стенкам, скапливалась у края растянутого отверстия.       Лицо вспыхнуло от стыда. Это выглядело так... непристойно. Так откровенно. Моя попка, растянутая и зияющая, показывающая свои внутренности.       — Так красиво... — выдохнул Саша, и голос дрожал. — Твоя дырочка так широко раскрыта... Вижу, как моя сперма вытекает...       Провёл пальцем по краю растянутого отверстия — медленно, почти благоговейно — и я вздрогнула от прикосновения. Кожа была гиперчувствительной, каждое касание отзывалось электрическими разрядами.       Ввёл палец внутрь — и вошёл без малейшего сопротивления. Анус был настолько растянут, что палец скользнул, как в пустоту. Добавил второй, потом третий — и развёл их в стороны, раздвигая стенки ещё шире.       Зияние увеличилось — теперь отверстие было больше трёх сантиметров в диаметре. Розово-красные стенки, блестящие от жидкости, его белая сперма, которая собиралась лужицей в углублении.       — Посмотри... — прошептал он, продолжая держать пальцы внутри и снимать. — Посмотри, какая ты растянутая... Твоя попка зияет так широко, что я могу заглянуть внутрь тебя...       Вынул пальцы, и отверстие осталось таким же широким — не сжалось сразу. Из глубины хлынуло больше спермы — она стекала по стенкам, вытекала наружу, капала на промежность, на внутреннюю сторону бёдер. Белые дорожки на коже, непристойно контрастирующие с растянутым розовым отверстием.       Медленно — очень медленно — анус начал сжиматься. По миллиметру за мучительным миллиметром края отверстия начали смыкаться. Но процесс был неспешным, мышцы слишком устали, слишком растянуты, чтобы вернуться в норму быстро. Даже через минуту отверстие всё ещё оставалось приоткрытым на сантиметр — не полностью закрытым, всё ещё показывающим розовые стенки внутри.       Саша снимал весь процесс, завороженно наблюдая, как моя попка медленно возвращается к нормальному состоянию.       — Никогда не видел ничего более сексуального, — прошептал он наконец, откладывая телефон. — Ты была абсолютно невероятной.       Опустилась на кровать — медленно, осторожно — всё тело дрожало от усталости и остаточных волн удовольствия. Между ягодиц всё ещё пульсировала пустота, мышцы болели, анус горел от растяжения. Платье, всё ещё задранное на талии, было помятым, но я была слишком измотана, чтобы снять его.       Саша лёг рядом, притянул меня к себе, и мы лежали молча, приходя в себя.       — Как ощущения? — спросил он через несколько минут, целуя мой висок.       — Странно, — призналась я честно. — Пустота. И... растянутость. Чувствую, что попка ещё не закрылась полностью.       — В следующий раз возьму пробку большего размера, — пробормотал он, и в голосе послышалась озорная нотка. — Подготовлю тебя ещё лучше.       Повернулась к нему, и в его глазах увидела обещание новых экспериментов. Часть меня хотела возразить, сказать, что это было слишком интенсивно. Но другая часть — та, которая всё ещё чувствовала эхо растяжения, тепло его спермы внутри — эта часть уже предвкушала следующий раз.