12 глава. Налаживание быта

Вопреки любой логике, в полёте Эграссе дышалось легче. Его это совсем не удивляло: он уже давно понял, что связь с драконом может изменить его природу. Не вполне понимал, как это работает, но уже смирился. Шрам на ладони в форме руны «лоу» снова напомнил о себе приятным зудом. Эграсса поплотнее прижался к драконьей шее и спрятал лицо. Вовремя: очередной сильный порыв ветра заставил Лололошку частично потерять равновесие и покачнуться. Дракон недовольно заворчал и сильнее замахал крыльями. Ветер не был ураганным, как показалось Эграссе, когда тот только проснулся и услышал завывания через расщелину в скале. Но всё равно достаточно мешал полёту, вызывая недовольство Лололошки. Эграссе мешал не столько ветер, сколько холод. Он тщетно пытался укрыть своим шарфом одновременно и шею, и уши, но что-то одно всегда оставалось на растерзание ветру. В конечном счёте мальчик задумался о том, чтобы сделать что-нибудь, что защитит от ветра лицо и присобачить завязки, прикрывающие уши. «Держись!» — внезапно и очень серьёзно сообщил Лололошка, идя на снижение. Эграссель не успел спросить — но это и не понадобилось. Ло плавно опустился вниз, приземлился и неестественно захлопал крыльями, пытаясь сложить их. Всё его тело ходило ходуном, отчего его всадника мотало вверх-вниз. К счастью, долго эта карусель для камикадзе не продлилась. Лололошка наконец сумел сложить крылья и плотно зацепиться за землю. «Тебя всегда так мотает при ветре?» — Эграсса неловко спрыгнул на землю и машинально провёл рукой по драконьей шее. «Это нормально. Ты тоже привыкнешь. Здесь всегда ветер, но сегодня — рваный.» Лололошка носом подтолкнул его в нужном направлении. Это было углубление в скале, которое даже пещерой назвать язык не повернётся. Так, просто ниша. Но важно это не было. Эграсса медленно подошёл к стене. В камне проглядывались те самые крупные серовато-белые кристаллы. Они не были похожи на те, что он видел чужими глазами. Для дракона эти куски соли были совсем небольшими. А для него — четырнадцатилетнего эльфийского мальчишки — это были крупные, почти с его голову размером камни. Он с хриплым вздохом снял со спины рюкзак. Надо сказать, тот заметно опустел, когда закончились пирожки. Теперь там валялись лишь клубки шерсти и прилагающиеся к ним спицы, тетрадка с записями о драконе и складной нож. Хотя нет, ножа там тоже уже не валялось. Его Эграсса вытащил, обнажил затупленное с одной стороны лезвие и на пробу провёл по куску соли. На лезвии и его ладони осталась соляная крошка. Мальчик слизнул несколько крупинок. Вкус не походил на обычную поваренную соль, но тем лучше. Мясо, вероятно, будет пресным. Из кармана рюкзака извлёкся тканевый носовой платок, оставленный там, вероятно, ещё заботливой рукой Тейрассы. Впервые за долгие годы Эграссель нашёл ему применение. Пусть даже не то, которое задумывалось изначально. Платок исполнил роль небольшого мешочка, в который Эграсса очень долго и тщательно наскребал соль. Набралось не очень много, но больше мальчик и не планировал набирать. Полученное количество идеально помещалось в платок так, что его можно было завязать и не потерять ни крупицы. Пока Эграсса наскребал соль, Лололошка тоже времени не терял: он подошёл вплотную к стене, вытянул шею и принялся грызть и облизывать кусок соли, выступающий из камня выше других. При этом явно старался не мешаться своему всаднику. Мальчик убрал соль в рюкзак, и закинул тот на спину. С одной стороны, он был готов выдвигаться дальше. С другой — ему было безумно любопытно понаблюдать за своим драконом. Поэтому он прислонился к стене и задрал голову, разглядывая процесс. Лололошка делал примерно то же самое, что до этого делал Эграсса: соскребал соль прямо с камня. Только не ножом, а зубами. И потом слизывал крупинки языком. Зубы у дракона были достаточно крепкими, немного кривоватыми, сплюснутыми по бокам и едва заметно загнутыми назад. Оттенок их был чуть желтоватым, но не болезненным. Вероятно, цвет такой был изначально, а эмаль была какой-то особенной, чтобы выдерживать большие температуры. К драконьему языку Эграсса уже привык: Лололошка давно взял за правило высказывать свою привязанность к нему, вылизывая голову. Мальчику это не особо нравилось, но с каждым разом его недовольство было всё меньше. Сейчас он в который уже раз заметил одну интересную деталь. Слюны как таковой у дракона не было. Его язык был горячим и влажным, но не более того. Эграсса подметил это уже достаточно давно, но сегодня убедился окончательно. Даже сейчас, когда Лололошка наслаждался вкусом, не было ни намёка на слюноотделение. Зато открылся вид на отверстия-желёзы в уголках челюстей. Их мальчик тоже уже знал: из каждой из них вылетал газ. Смешиваясь, два газа как раз и давали пламя. Эграсса задумался, что, возможно, несколько витков эволюции назад это и были слюнные железы. Лололошка оторвался от своего необычного перекуса и лизнул мальчика в лоб. Эграсса фыркнул, провёл рукой по драконьему подбородку и влез в седло. Возиться со стременами было лень. Тем более, что следующий перелёт обещал быть коротким. Лололошка неловко взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Особо сильный порыв ветра снова заставил его покачнуться, но не вызывал никакого беспокойства. Что он, малый птенец, чтоб не справиться с ветром? Эграсса улыбался, ощущая в своей голове размышления друга. Была в Ло какая-то затаённая гордость. А может, так проявлялась уверенность в себе. Очередной порыв ветра помог им спуститься по широкой дуге. Ло приземлился на крутом речном берегу. Эграсса легко удержался в седле при ударе об землю — с каждым разом было всё проще — и ловко спрыгнул. Земля под сапогами неприятно чпокнула. Или не совсем земля. Земля была наверху склона, а примерно на середине и дальше, уходя в глубь, под лёд, располагась желтовато-серая, а местами и сизая порода. Мальчик провёл рукой: на ладони остался влажный тугой комок, по консистенции напоминающий пластилин и оставивший на пальцах неприятный липкий след. «Оно?» — Лололошка с интересом переглянул через плечо Эграссы. «Вроде бы да... Я не уверен, как должна выглядеть необработанная глина.» «Попробуем, что есть. — дракон коротко, громко уркнул и боднул головой его плечо, — Я поймаю для тебя кого-нибудь небольшого. А ты пока с этим разберись, хорошо?» «Договорились. Сильно не задерживайся.» — Эграссель ненадолго прижался щекой к чешуйчатой шее. Ещё немного поурчав, Лололошка взмыл вверх, едва не повалив мальчика на землю взмахом крыльев. Эграсса грустно проводил глазами его голубой силуэт. Так хотелось полетать с ним, но, разделившись, они действительно справятся быстрее. Мальчик достал из рюкзака всё тот же складной нож, даже то же лезвие. В который раз мысленно поблагодарив Вальда за полезный подарок, он снял первый слой глины и отложил в сторону: слишком много там проросло корней. Далее пошла сухая глина, которую пришлось отдирать тонкими неровными пластами. Иногда Эграссе казалось, что у ножа вот-вот сломается лезвие, но металл не подводил. На относительно сухое место попадали отобранные куски. Они выглядели ну очень неровно, не имели ничего общего с глиняными изделиями, какие можно было увидеть в городе. И Эграсса недовольно признался себе, что не знает, что с ними вообще делать. Наверное, смешать с водой, чтоб лучше лепились? Эграссель не знал, сколько времени прошло. С одной стороны, казалось бы, Лололошка охотится быстро, с другой — и он не чувствовал себя особо уставшим. Мальчик собрался уже позвать друга мысленно, когда заметил кое-что на берегу. Куст. На первый взгляд такой же, как и все: чёрный, кривой, выглядящий неживым. Но на ветках, укрытые тонким слоем снега, висели буровато-красные ягодки. Эграсса без труда узнал шиповник. Перед глазами словно открылась старая энциклопедия, прочитанная когда-то под покровом ночи при свете фонарика, повествующая о неочевидно-съедобных растениях. В том числе о ягодах шиповника, что после первых же заморозков становятся сладкими и хорошо идут в чай. Он окинул взглядом берег перед собой. Недалеко была небольшая природная тропка-лестница. Слов нет, выглядело ну очень неудобно, но Эграссу подобное уже перестало смущать. Закинув почти пустой рюкзак на спину, он медленно полез вверх. Аккуратно выбирал, куда поставить ноги, а руками цеплялся за выступающие из земли корни. Один раз он схватился неудачно: ворох земляной, глиняной и снежной крошки обрушился ему на лицо. Но в целом... Эграсса двигался, будто всю жизнь прожил в этой долине. Хотя шипел и ругался, как заправской сапожник из гланиморских доков, но это уже другая история. В конечном итоге Эграсса, перепачканный, как крот в осенний ливень, покорил берег реки и ловко нарвал себе ягод, которые распихал по карманам рюкзака. Когда будет какая-нибудь посуда, будет и чай. Ну, или отвар. Он не знал, как это называется в данной ситуации. Обратно к глине он съехал как со снежной горки. И то только после того, как в небе показался знакомый лазурный силуэт. Ло приземлился на берег так, чтоб не задеть ни Эграссу, ни собранную им глину. Места дракону явно не хватало, зато в зубах он гордо держал тушку большой голубовато-серой птицы. Глухарь, наверное. Эграсса аккуратно прихватил пласты глины одной рукой и с ловкостью умелого акробата влез в седло. Без лишних слов они добрались до своей пещеры. И даже одна занятая рука не помешала Эграссе наслаждаться полётом. Там мальчик нашёл небольшое углубление в полу, куда и сложил всю глину, а заодно налил воды, чтоб смешалось до нужной консистенции. Он не знал, сколько на это нужно времени, но полагал, что пары часов хватит. Оставив глину отмокать, Эграсса снова вышел из пещеры, теперь чтобы набрать хворосту. К его удивлению, Лололошка, оставив свою добычу в пещере, последовал за ним. «Что ты собираешься набрать?» — мальчик непонимающе склонил голову набок. «Ель.» «Очень... Содержательный ответ.» Чисто технически, Лололошка действительно собирал «ель». А точнее, пушистый лапник, которым собирался выложить своё гнездо. Эграсса спорить не стал. Сам он быстро набрал охапку хвороста и вернулся в пещеру. Подкинул прутья в едва тлеющий костёр, немного посидел у огня, наслаждаясь тёплым воздухом, и взялся наконец за готовку. Глухарь (Эграсса всё же пришёл к выводу, что это именно он) был крупным и достаточно жирным. Как многие лесные птицы, к зиме он запасался жиром. Для мальчика это было к лучшему — на бо́льшее количество раз хватит. Эграссель тяжело вздохнул. Это будет сложно. Первым делом птицу нужно ощипать. Об этом процессе мальчик имел некоторое представление: сначала вырвать большие перья. Очень аккуратно, чтоб не повредить кожу. Потом, когда останется мелкий пушок, подержать тушку над костром. После этого мелкие пёрышки отходят куда легче. Но одно дело знать, и совсем другое — делать это самому. Нет, это не было чем-то сложным: Эграсса давно научился схватывать на лету. Но чертовски тяжело было смотреть и ощипывать птицу, которая всего пару часов назад токовала где-то на ветке. После того как мальчик, тщательно промыв свой нож, лишил тушку головы и лап, стало гораздо легче. Затем он тщательно промыл уже само мясо и выпотрошил внутренности. Всю эту грязную кровавую кучку он сложил на краю пещеры, а сам занялся разделкой. Прутья, на которые можно нацепить небольшие кусочки мяса, и камень, на которые эти прутья можно положить, мальчик уже нашёл. Лололошка проник в пещеру бесшумно. Эграсса его не услышал, не заметил он и изменения света. Нет, он просто почувствовал его присутствие рядом. Это всегда его успокаивало. Заставило его повернуть голову лишь шипение газа, обращающегося в пламя. Мальчик увидел, как дракон поджарил отложенные на выброс потроха и с удовольствием сожрал их, дымящиеся и местами всё ещё охваченные огнём. Эграсса не стал ничего ему говорить. Это для него, городского жителя, только мясо птицы было съедобным. Эграссель нанизал мясо на прутья и оставил их у огня, а сам пошёл за глиной. Консистенцией оно напоминало блинное тесто. С этим можно работать. По пещере разнеслось уютное драконье урчание. Лололошка, вольготно разлёгшись у стены, смотрел на своего всадника, не сводя глаз.