Себе не найдя двойников (Розария/Альбедо)

Розария всегда одевалась слишком вызывающе, неподобающе служительнице церкви. Неуместно смотрелись эти ремни на упругой коже, неуместно смотрелись чулки в сеточку, тонкие, будто пауками сплетенные. Хотя Альбедо не мог не признать, что выглядит это красиво. Но непрактично - он никогда не понимал, как она не замерзает на Драконьем Хребте. И неуместно. И отвлекает. Как вообще можно чем-то заниматься, когда в трехстах метрах от тебя резвится в бесовской одежде, раскидывая редких хиличурлов, как-бы-служительница-церкви? Бесит. Это несправедливо, думал Альбедо, что ей так сладко и легко, пока я сижу на обломках былого мира. На обломках того, что могло бы быть. Пока мой мир уничтожен. А ей… ей плевать. Ее это не заботит. Нет, надо отдалиться. Скрыться с ее глаз, как от яркого света, который может ослепить, отражаясь от снега. *** Не отдалился, печально думает алхимик, когда пускает Розарию к себе в лагерь обогреться во время особенно сильной метели. Та все еще относится к нему с недоверием, но лучше так, чем замерзнуть в горах. Снег летит, вырисовывая странные фигуры. Бросая бледные тени, которые так и норовят заглянуть в лагерь. Ожидая того, что могло бы случиться. Ничего не будет, усилием воли убеждает себя Альбедо. Моя рука не коснется ее, и наоборот. Мы не будем близки… разве только ожиданием конца метели. Что Розария думает, ему неизвестно. Вряд ли она ему доверяет, но ему нет дела. Она молчит, и это тоже ужасно бесит. А одета она все так же вызывающе. Теперь он видит совсем близко эти ремни, эти чулки из слюны пауков… И думает, что не стоит ему заглядываться. Не на эту непрактичную, бесовскую одежду, и не на ее обладательницу. Бежать бы, думает он. Здесь его ничего не держит. Почти ничего - держат его невысказанные ими слова. Три простых слова, что связывают крепче чугунных оков. Альбедо вздыхает. Жизнь здесь, видимо, придется продолжать. Двойник его давно уже пропал, сгинул, да только не оставляет алхимика мысль о том, что двойника себе он в жизни не нашел. Двойник в его, нечеловеческом, понимании - это некто близкий, очень близкий, то, что мы бы назвали родственной душой. Альбедо вздыхает и очень старается об этом не думать. —Хочешь, сделаю чай? — звучит первая фраза за полчаса неловкой тишины.