Грязная ложь

Глава 1.

«Грязная ложь»

Noize MC «Ты не считаешь»

***

  Я так и не отправила это сообщение. Вся ситуация казалась очень драматичной. Электронные часы на кухне показывали 01:22. А я специально выжидала,чтобы получатель вышел из сети. Несколько раз перечитывала и изменяла написанное, после слушала музыку, когда уставала от собственных мыслей и переживаний. Дурацкие слёзы лились сами по себе. Весь текст не умещался в одно сообщение, телеграммразделил его на несколько отдельных. Честно, всё это я написала ещё в 22:00, просто не могла отправить, рука не поднималась, я знаю, мне будет очень неловко, да ужас как стыдно, когда текст дойдёт до получателя. Поэтому я специально ждала. Вот бы отправить попозже. Можно подумать, что я собираюсь признаться в любви? Почти, но поправка в том, что человек, которому я собиралась отправить этот огромный текст, не является объектом моей симпатии.  Так почему же мне должно быть неловко? Блять, кому я вру, как же устала от себя…

***

  “ Мы не общаемся уже полгода, без понятия как можно начать с тобой диалог, но, если честно, я скучаю. За это время в моей жизни много что изменилось, и больше это тебя не касается. Знаешь, даже если периодически вспоминаю нас, то в голове сразу всплывают ссоры и твои упрёки, я рада, что этого больше нет в моей жизни, меня всегда это очень изматывало, хотя наш дуэт всё равно не отпускает. Я знаю, что мы не увидимся в ближайшее время, да и точно не станем переписываться, поэтому я решила написать именно тебе. Если бы не эта ситуация, то не переступила бы через свою гордость. Не льсти себя, даже если иногда я скучаю, это не значит, что хочу вернуть наше общение и постоянно убиваюсь по тебе днями и ночами. Поэтому можешь и не реагировать на то, что я сейчас собираюсь рассказать.  Я хочу уехать. Далеко и, возможно, навсегда.  Я думала сказать тебе о том, куда и зачем, но потом решила, что не хочу, чтобы кто-то знал о моём будущем местоположении. Да, представляю, как это глупо и по-детски звучит, но я просто 24 на 7 об этом думаю. Ты не представляешь, меня эти мысли съедают. Я так устала уже от всего. Я хочу свободы, хочу просто жить и заниматься делом, которое заменило мне первую любовь. Я готова посвятить каждый день своей жизни, променять юность, уйти и забыть всё и всех, начать с чистого листа, быть осуждённой… Но только не вечная темнота. Мне страшно. Я не хочу убивать и закапыватьсобственными руками свой смысл, свою любовь. Ябоюсь, возможно, поэтому и собираюсь сбежать от этих навязчивых мыслей. Но я понимаю, насколько будет сложно сделать то, что я собираюсь. Меня терзают сомнения, я не могу перестать думать об этом. Просто каждую секунду я размышляю, мечтаю и одновременно боюсь. У меня душу разрывает на части. Я не хочу оставаться здесь, нет. Я бы сбежала, была бы возможность, я бы уехала прям сейчас. Знаю, что это глупо и неуместно, но этого требует сердце. Мне кажется, что я ненастоящая. На людях веду себя неискренне. Вечно зажатая, переживаю о том, какая покажусь в глазах других, что обо мне подумают, не покажусь ли глупой, а я не хочу об этом думать. Я хочу петь во весь голос песни и не стесняться, хочу говорить то, что чувствую. Хочу не врать себе и другим. Я правда пыталась, но не выходит, будто следую этому продуманному образу, но знаю, где-то там в глубине души, что я не такая. Вот сейчас я открываюсь тебе, но всё равно утаиваю какие-то моменты, потому что не могу, просто не могу. Я уже выстроила этот образ, он не позволяет мне. Я пишу тебе от безысходности. Как же я устала пытаться всем угодить. Честно, если бы ты сейчас не был бы так далеко, если бы сейчас бы мы продолжали общаться и жить в одном городе, то я бы это всё в жизни бы не рассказала. Но всё наоборот, именно поэтому я могу высказаться тебе. А говорю это за тем, чтобы всё это не превратилось в просто мысли в моей голове, просто во что-то забытое. Как же я устала, у меня нихера не получается на самом деле. Я не там, где должна быть, не хочу жить в этой системе, сколько можно. И я опять всем угождаю, а на свои желания, которые уже вырываются из головы и сердца, просто забиваю. Хочу быть умной и особенной, но не здесь, твою мать, а там, где просится сердце. Я хочу туда, иногда просто закрываю глаза и представляю, что я там. Свободная. Делаю то, что хочу и не думаю о последствиях. И далеко не факт, что я счастлива там, я хочу пережить все эмоции от корки до корки: дикую апатию и радость, хочу по-настоящему полюбить чужую душу. Но иногда мне кажется, что не смогу в никого вот так взять и влюбиться. Это временами настораживает. Я никогда не чувствовала влюблённость, да и не могу сказать, что от меня другие были когда-то без ума. Так может дело во мне?Но на самом деле я люблю, очень сильно люблю. Поэтому и собираюсь уехать туда, куда меня зовёт эта любовь. И мне без разницы, может это не взаимно, но я выбираю любить, а не быть любимой. Готова отдаться полностью, со всеми косточками и кусочками кожи. Готова терпеть боль, могу вытерпеть унижения и побои. Я желаю рыдать, рыдать от невыносимой любви, но хоть бы знать, Боже, что это всё не просто слова. И всё это сидит в моей голове годами, сколько себя помню, я всегда любила это. Меня не может быть без этого нюанса. Я писала тысячи слов признания в письмах и дневниках, убивалась и молилась, забывалась и боялась. Только оно пробуждало такие чувства во мне. Это не похоже на что-либо другое. Не встречала ничего похожего, и я определённо раскрыла не весь спектор ощущений. Мне хочется погрузиться на самую глубину, рискнуть собственным сознанием, но не гнить, гнить в своей немощности. Не хочу ненавидеть себя за то, что отняла эту дикую жажду и страсть, из-за которой сейчас так мучаюсь. Устала сходить с ума от этих мыслей, зная, что пока что не могу оказаться там, где желаю. Они ни на секунду не покидают меня. Не могу с собой ничего поделать, поэтому, чтобы не зарываться в яму горя и страха, пытаюсь направить свои эмоции в нужное русло. Это единственное, что спасает и заставляет подниматься с кровати на невыносимую рутину… Блять, кому я вру, наверное, я не просто скучаю”

***

    Я заснула с наушниками в ушах на кухонном диване. Телефон разрядился. Лежу в полной темноте, из окна виднеется свет ночных фонарей. Луна блестит на идеальном чёрном небе. Отсюда ещё никогда не быловидно звёзд, и точно также ночью невозможно разглядеть трещин на этом потолке, но ведь это не значит, что их нет. Я продолжала смотреть вверх, не хочу снова погружаться в мрачные углы этой комнаты. Мне постоянно что-то мерещится, моё воображение дорисовывает страшные силуэты. Всё моё тело спрятано под одеялом, знаю, это по-детски, но мне неуютно на новом месте. Точно так же в детстве я не могла ночью оставаться одна в квартире, а когда мама долго не брала трубку, я начинала переживать и названивать всем родственникам, чтобы убедиться, что с мамочкой всё в порядке. Если никто не отвечал, я впадала в истерику, в голове прокручивались сотни мыслей о случившемся. Успокоить меня мог только звонок в домофон, я сразу вытирала слёзы и бежала встречать маму.    Но сейчас никто не мог дозвониться до меня. На протяжении последних трёх дней я не выходила на связь с семьёй и друзьями. На мой телефон постоянно приходят уведомления о приходящих звонках и сообщениях. В основном они были от мамы. Я могу представить какого ей сейчас, в детстве мне тоже было за неё страшно. Но разница в том, что сейчас я предупредила о своих намерениях.   На её рабочем столе лежала записка с прощанием. Я говорила о словах любви, обещала связаться с ней через пять дней и молила простить, я каялась в своих грехах, стыдилась, но просила не искать и не волноваться. Да, знаю, она не выполнит последние два пункта, но и я не могу вернуться назад. Давно всё решено. Не хочу сейчас вспоминать строки своего к ней обращения, потому что боюсь начать стыдиться и жалеть.   Уже как неделю я не могу нормально спать. За пару дней до побега ожидание заветного дня постоянно будоражило мои мысли, это ежесекундное волнение и страх. Приходилось ночью в тайне от всех собирать вещи, документы, покупать билеты. Но сейчас, когда уже дело сделано, ложиться спать вообще невыносимо. Днём я должна успеть выполнить все дела, тут некогда размышлять, но ночью я не могу остановиться. Ко всему прочему, моя тревожность сказалась физически. Уже какой день меня не отпускает противное чувство тошноты. Я ощущаю, как ком скапливается у моего горла, начинает кружиться голова, а рвотный рефлекс умоляет выпустить всё из желудка наружу. Хотя я и так почти ничего не ем, в рот не лезет, буквально воротит от вида еды. Мне хочется что-нибудь сделать с собой, лишь бы избавиться от этих мыслей и ощущений. Но совесть снова и снова навещает меня, и даже когда мне удаётся заснуть, она снова приходит ко мне, и я вижу кошмары и сны о семье. На утро, после ужасной ночи, среди толпы мне видятся мои знакомые. Опять и опять в новых лицах появляются они. Не дают даже на секунду забыться, а на телефон приходят бесконечные уведомления, поэтому мне легче отключить мобильник. Думала сменить номер, но сейчас не время для спонтанных покупок.  

***

Это невозможно.     Я оделась, взяла ключи из верхнего ящика и вышла в подъезд. И вот я снова в привычном для меня положении, на балконе в подъезде дома, но уже в другом, неродном и неизвестном для меня… Небо не такое яркое как в родном городе, я не узнаю фасад зданий, виднеющихся мне сверху вниз, и впервые читаю надписи на этих стенах подъезда. На полу валяются бутылки от настойки, а мне кажется, что я скоро сольюсь с холодом этих плит и ограждений от высоты 6 этажа. Я ощущаю металл и мурашки на своей коже. Ветер дует в лицо, я стою у входа на лестничную клетку. На мне толстовка с капюшоном и пижамные штаны. Из кармана достаю упаковку жвачек, их осталось всего две штуки, поэтому обе сразу залетают мне в рот и тщательно пережёвываются зубами. Я кручу резинку во рту кругами, пытаюсь нацепить на кончик языка и надуть пузырь, но все попытки тщетны. Порой мне кажется, что привычка жевать жвачку заменяет мне сигареты или алкоголь, которые я, вполне возможно, могла употреблять бы, не будь такой ссыкухой. Так как наушники разряжены, а телефон находится в однокомнатной съёмной квартире, мне остаётся только разглядывать улицу и редких прохожих. Обычно, в такие моменты, я молча смотрю в небо, наблюдая за звёздами, но сейчас мне страшно опрокидывать голову вверх и погружаться в густую, засасывающую темноту. Жвачка отправляется вниз. Я пытаюсь думать о предстоящем дне и пробую уговорить себя пойти поспать ещё хоть часик-полтора, но снова обманываюсь очередным обещанием от своего сознания выполнить просьбу через пару минут.Меня опять тошнит.   Ноги отказываются сдвигаться с места, щиколотки ощущают асфальтированный холод, и я будто становлюсь частью этого здания. Стопы намертво соединились с бетоном, совсем не подавая признаков жизни. Мозг пытается сопротивляться телу, но это не имеет смысла. И снова душа покидает плоть в необъятном потоке чёрствых мыслей. Привычный некомфорт конечностей возвращается, дрожь в теле усиливается, и я точно знаю, холод здесь не при чём. Из меня опять будто высосали всё живое и заменили жизнь на угнетающую дыру пустоты, не передаваемой никакими словами. Внутри сознания я зову себя назад в тело, желая избавиться от этих ощущений не то, что боли, а скорее тревожности ощущения, похожего на смерть. Ненавижу его больше всего на свете. Лучше бы сердце разрывалось от эмоций, переворачивая всё в груди, призывая ураган кровавой боли, пронизывающей сердце, предательски пуская яд по венам... Но только не высасывайте всё то, что делает меня живой. Ненавижу.    Сжимать кулаки, впиваясь ногтями во внутренние стороны ладоней, оказалось совершенно бесполезно. Попытки моего оставшегося сознания привести себя в чувства, тряся конечностями и кусая всю длину рук и пальцев, тоже не имеют нужного результата. Укусы лишь оставляют белые следы после себя, покрывая моё тело покраснениями на коже. Вся ситуация начинает конкретно выбешивать, а мысли по поводу прыжка вниз становится громче, что в данной ситуации раздражает подсознание ещё сильнее. После очередного порыва поддаться вниз, с громким свистом в лицо прилетает пощёчина от моей левой руки, и я уже точно не контролирую себя, или просто не хочу этого делать. Ведь в этот раз меня некому было остановить. Тело скатывается вниз по холодной стене, что хорошо ощущает спина, прикрытая лишь тонкой толстовкой и принимая на себя царапины от острых краёв старого здания. Удары прилетают больше всего по голове и лицу, также достаточно много шлепков отхватывают бёдра и колени. Приятно отступает недавний холод и к телу приливают горячие ожоги от собственных ударов. Слёзы всё так и не подступают к глазам, хотя нос уже ощущает остроту от предстоящего плача.    Я неожиданно и больно ударяюсь затылком об стену, отделяющей лестничную клетку от балкона, и замираю, запыхавшись в бою. Улыбка неосознанно возникает на губах, в то время как я ощущаю, что смогла заглушить это притупленное чувство пустоты и безжизненности в собственном теле. Тыльной стороной ладони провожу рукой по нижней губе, размазывая кровь. Остатки слизываю языком, ощущая пряный металлический вкус.