I

      — Ты не скрывал наших отношений, — как будто между делом заметила Тисс, поймав на себе очередной убийственный взгляд Ганры, смотревшей на них из-за своего стола. Заводящий ее в очередной плавный поворот Шаарнез лишь пожал плечами, в свою очередь тоже украдкой глянув на недовольное лицо матери.       — А стоило? — равнодушно отозвался он. Его пальцы, лежащие на талии эсшайки, как на своем законном месте, сжались чуть крепче. — Я не скрывал своих чувств к тебе, а также своих намерений. Лишь посчитал нужным не посвящать их в детальные подробности и глубину наших отношений.       На этих словах уголки его губ дернулись в легком подобие улыбки, а Тисс почувствовала, как по собственным щекам предательски разливается краска. О да: глубину их отношений, пожалуй, следовало сохранять от семейства Генэш втайне для сохранения хрупкой душевной гармонии женской части дома. «И не носить во время пребывания их во дворце ту самую ленту», — мысленно добавила про себя Тисс и тихонько хихикнула, переведя взгляд куда-то за спину своего партнера.       Шаарнез, уловив ее смешок, улыбнулся отчетливее, переняв игривое настроение. Ему определенно нравилось то, что происходило между ними. Все складывалось как нельзя лучше: он не был ни в чем повинен пред принцем, Тисс после поездки домой чувствовала себя увереннее и свободнее в императорском дворце — их отношения цвели в полной мере, проходя все положенные стадии. Что вообще могло пойти не так?       — Признаться честно, я скучаю по Эсшаю, — легко подняв ее в воздух, делая оборот и вновь опуская на мраморный пол, вдруг отозвался Шаарнез. Брови Тисс в изумлении подпрыгнули, и она забыла обо всех, кто был вокруг, целиком и полностью отдав свое внимание ему. У горного эльфа потемнели щеки. Это наводило на мысли, что скучает он вовсе не по морскому бризу и песчаному пляжу.       — Что я слышу, лорд со Генэш, — прищурилась эльфийка, впиваясь в него пристальным взглядом. — Неужели ваши мысли сейчас далеки от пристойных? Во время бала, в присутствии многочисленных гостей и своей семьи…       — Тисс, перестань, — смутился он, отводя глаза.       — Ну уж нет, — воодушевленная девушка продолжила танец с заметным энтузиазмом, наступая на партнера, заставляя робеть и путаться в фигурах. — О чем ты подумал? О том самом? О ночном полете, плеске волн, горячих сплетениях и тихих стонах? Лорд со Генэш…       — А ты об этом не думаешь? — защищаясь, с каким-то отчаянием и одновременно надеждой в голосе перебил ее летун, перехватывая инициативу в танце, начиная кружить ее, напористо, но оттого не менее взволнованно. Тисс заливисто рассмеялась. Ее сережки-капельки закачались и заблестели.       — Может, и думаю, — она кокетливо обвела глазами сводчатый потолок, намеренно избегая его взгляда. — Ну а коль вы так скучаете по прошедшему, лорд…       — Что? — несдержанно выпалил он.       — Мы, пожалуй, могли бы…       Эсшайка нарочито растягивала слова, не смотрела на своего партнера, загадочно улыбалась и вообще получала неземное удовольствие, наблюдая за тем, каким нетерпеливым становится его взгляд. Чего ей только не хотелось с ним сделать… Прямо здесь и прямо сейчас — и загрызите гримы весь этот треклятый пир по случаю помолвки императора! Видят боги, вид влюбленного и смущенного Шаарнеза был ей дороже в этот момент, чем собственная репутация.       Их сдержанный танец тем временем превращался во что-то действительно непристойное. Пальцы лорда со Генэша на ее талии в какой-то момент сжались так крепко, что Тисс ахнула и тут же почувствовала, как внутри поднимается волна дикого жара. Расстояние между их телами уменьшалось с поразительной быстротой, пока чародейка не вжалась в его бедра своими. Шаарнез тяжело дышал, но смотрел на нее неотрывно, словно его должна была настигнуть неминуемая гибель, если он хотя бы единожды отвернулся. До гостей им не было никакого дела.       — Шаарнез, ты рискуешь… — прошептала Тисс, когда они сошлись буквально нос к носу в очередной фигуре танца.       — Мне все равно, что они скажут.       — Нет, дело не в твоей семье, — резко обернувшись под его рукой и прижавшись спиной к его груди, эсшайка явственно почувствовала его возбуждение и от волнения прикусила губу. Затем она снова обернулась к нему, вкладывая свою ладонь в его. — Если мы продолжим в том же духе, я не ручаюсь за свои действия. Я наброшусь на тебя прямо здесь…       — И это лучшая угроза, какую мне приходилось слышать, — честно признался имперец.       Однако в этот момент им все же пришлось сделать по шагу назад и застыть в сдержанных позах. Музыка кончилась. Пары кланялись. А Шаарнез и Тисс все никак не могли разорвать зрительный контакт.       Поклонившись друг другу, они напоследок обменялись многозначительными взглядами и разошлись по разным концам залы. Тисс направилась к столу, где сидела эсшайская делигация, в то время как Шаарнез опустился на место рядом с отцом. Но, даже сидя за столами, они не могли перестать изредка поглядывать друг на друга, едва заметно улыбаясь.       Тисс чувствовала внутри нарастающий жар и то и дело прикладывалась к вину, будто стараясь потушить его. Эффект был прямо противоположный. Щеки и уши совсем разожглись, и она едва могла усидеть на месте. Особенно тяжело было не ерзать, прокручивая в мыслях то, как лорд со Генэш прижимался к ней сзади. И как он только сохранял лицо теперь?.. Эсшайка опрокинула в себя остатки вина и протянула бокал лорду Айнлоту, который тут же учтиво наполнил его снова.       А в другом конце залы Шаарнез, смотревший на то, как Тисс улыбается лорду эя Квинтарго, ловил себя на недостойных, но весьма навязчивых мыслях, что ему хотелось бы монополизировать право на возможность видеть ее улыбку. Пир, который обещался стать для них самым тяжелым испытанием, проходил, на удивление, легко и даже приятно. Им удалось станцевать вместе с Тисс сразу несколько танцев подряд, хоть она по невнимательности и оттоптала ему все мыски. Но это было волшебно. Волшебно и ужасно страстно. Его терпение было на исходе, а возможность остаться наедине где-то вдали от дворца не маячила на горизонте. Приходилось ежечасно — если не ежеминутно — отчитывать себя за ребячество и непристойные мысли.       — Шаарнез! — вдруг вторгся в его идеальную картину строгий голос матери. Летун очнулся и повернулся к ней. Ганра выглядела так, будто была плюющимся молниями разъяренным драконом. — Где твои приличия?! Перестань глазеть на эту эсшайскую магичку! Ты что, совсем страх потерял?!       — Я смотрел вовсе не на нее, матушка, — подавив в себе желание закатить глаза, сдержанно ответил он и склонил голову. Однако женщину вежливость сына не проняла.       — Не смей мне врать! — она крепко стиснула в руках нож и вилку, не сводя с него глаз. — Ведешь себя как!.. Что за взгляды?! Что за развязность?! Это позор! Оставь при себе свои… временные увлечения! И нечего демонстрировать их двору этого мерзавца!       — Моя госпожа, прошу вас, не стоит выражаться так радикально. Кто-то из приближенных Его Величества может случайно услышать вас… — тихо обратился к ней Стаалз, пальцами потянувшись к руке жены, но так и не коснувшись. Та окинула его презрительно-гневным взглядом, а потом резко отвернулась к своей матери.       — Спасибо вам, отец, — еле слышно поблагодарил Шаарнез, украдкой посмотрев на родителя. Тот выставил руку в незаметном жесте.       — Не надо. И лучше не гневи ее.       — И в мыслях не было.       Разгоряченная вином и видом напряженного Шаарнеза, о чем-то переговаривавшегося с матерью через молчаливого отца, Тисс опустошила очередной бокал и поднялась из-за стола. Ее грация была слегка подправлена алкогольными парами, а затуманенный взгляд скользил по залу с некоторой бессмысленностью. В остальном же все было совершенно как обычно.       Чародейка плыла по мрамору через зал, шурша шелками, огибая возникающих перед ней знатных особ империи. В этот момент менестрели дали звучный первый аккорд для веселого танца на четыре пары. Застывшая у стола за спинами двух дам и высокого мужчины Тисс с напускным равнодушием оглядела присутствующих. Потом она наклонилась к полу, будто уронила что-то. И тут, убедившись, что никто не проявляет к ней интереса, неожиданно шмыгнула под тяжелую скатерть стола.       Она сама не знала, откуда в ней взялось столько дерзости — очевидно, вино Фоэльх в преддверии своей свадьбы распорядился подать самое хмельное. Полутьма сомкнулась вокруг эсшайки. Путь ей освещал только свет, проникающий сюда из-под плотной низко пущенной бордовой скатерти. Тисс ползла на четвереньках медленно, словно змея, ловко — как она полагала — огибая выставленные ноги. По одну сторону от нее было видно, как длинные подолы и сапоги в танце скользили по узорчатому полу. По другую ноги стояли относительно неподвижно, изредка постукивая, протягиваясь и дергаясь.       Различить что-то было можно, однако с трудом. В нынешнем, не совсем трезвом состоянии эсшайки — еще труднее. Но Тисс, хорошо знакомая с различиями моды столицы и Ардзанга, да еще и прекрасно подмечающая детали, знала, что с легкостью отыщет сапоги, принадлежащие Шаарнезу. Это подогревало в ней жар и подначивало глупо улыбаться. И пусть этой улыбки никто под столом не видел.       Кинувший очередной взгляд в сторону столов, где сидели гости из Эсшая, Шаарнез слегка опешил. Ее там не было… Ушла? Куда она вообще могла деться? И самое главное, как он, вполуха слушающий нравоучения от матери, мог это проморгать?       Летун с тщательно скрываемым беспокойством оглядел всю залу. Легкость от прошедшего танца сменилась тревогой. Все ли с ней было хорошо? Ведь он прекрасно знал, что Тисс с завидной регулярностью умела попадать в малоприятные ситуации и навлекать на свою горячую голову самые разнообразные беды. Да она, даже не выходя из комнаты, умудрялась найти на известное место приключений. Шаарнез непроизвольно сжал кулаки.       — Нет, ну сколько же можно?! — вновь зло прошипела ему мать, наклонившись прямо через своего мужа. Стаалз, словно неодушевленный предмет, был вынужден отодвинуться от стола, чтобы дать ей возможность отчитать сына. — Прекрати сейчас же, Шаарнез! Перестань думать об этой чужеземке!       — Матушка, оставьте мои мысли, — даже не с тенью, а с намеком на тень легкого раздражения в голосе бросил летун. Но Ганра все равно уловила эту нотку непокорности и моментально вспыхнула.       — Да как ты смеешь?! Да я!.. — она осеклась, наконец обратив внимание на сидящего молча Стаалза, который из-за их спора не мог притронуться ни к вину, ни к своей тарелке. Ганра выпрямилась. — Проклятые горные тролли!.. Поменяйся с отцом местами! Живо!       — Матушка…       — Я сказала, живо!       Делать было нечего. Шаарнез устало вздохнул, помедлив, но потом все-таки поднялся на ноги. Под суровый взгляд матери он опустился на место рядом с ней, испытывая странную, почти детскую неловкость. Как будто его прилюдно отчитали за что-то. Стаалз, не сопротивляясь и не подавая голоса, сел с ним, все так же не притрагиваясь к еде — семейные ссоры не будили в нем аппетит.       Тем временем Тисс аккуратно, с грацией обползающая очередные устало вытянутые под столом ноги, наконец, заприметила знакомые детали. Тяжёлое платье госпожи Эзганы со Генэш, изящные, совершенно нетипичные для ардзангской моды шелковые туфельки леди Ваады, строгие почти армейские штаны и тунику Ганры, а также мужские не длинные сапоги до колена. Аж в двойном экземпляре. Эсшайка усмехнулась, чувствуя, как все ее существо охватывает дикая дрожь предвкушения, приправленная страхом разоблачения. Какой был бы скандал, увидь ее кто-нибудь сейчас в подобном положении…       С особой осторожностью, практически не дыша при этом, миновав ноги матери Шаарнеза, Тисс обратила внимание на соседние сапоги. Это был отец летуна, как она знала — Стаалз со Генэш. Она видела, что они сидели рядом. Кроткая, сдержанная и вежливая тень своей жены-воительницы. Он сидел в напряженной позе, словно находился за этим столом не по своей воле. Ноги были расставлены, словно он порывался вскочить и немедленно покинуть пиршество. «Понимаю, — мысленно протянула чародейка то ли с сочувствием, то ли с иронией, — с такой женщиной рядом и я бы грезила о побеге». Что-то привлекательное было в его решительной позе. Тисс даже невольно засмотрелась пьяным взглядом на носки его сапог, отмечая, что она как будто уже наблюдала их какое-то время назад.       Но голова ее была занята другими мыслями. Не о родителях Шаарнеза, а о нем самом. И об удовольствии, которое она хотела ему доставить. Взгляд переместился на следующие ноги, стоявшие ровно, в покорной и сдержанной позе. Это вызвало у нее хитрую улыбку: как летун был кроток в присутствии своей семьи! «Подчиняющийся мужчина, значит, да?» — неслышно захихикала она, подползая ближе. Рядом с матерью он был примерным сыном, но каким голодным взглядом он смотрел на Тисс в танце… Эсшайка готова была биться об заклад: Шаарнез в этот момент меньше всего думал о подчинении и примерял на себя совсем другую роль. И сейчас она была настроена немного подразнить его — так же, как он подразнил ее там, посреди зала.       Ее руки решительно легли на мужские крепкие бедра, проползая под тяжелую темную парчу туники. Как и ожидалось, горный эльф вздрогнул, однако шум над столом не стих, и Тисс выдохнула — этап шока был позади. Теперь она была уверена, Шаарнез не станет поднимать скатерть или громко осведомляться, что происходит.       Ноги мужчины задрожали и слегка сдвинулись, инстинктивно желая закрыть уязвимую часть, но эсшайка настойчиво втиснулась между ними, заставляя эльфа развести их шире. «Вам не отделаться от меня так легко, лорд со Генэш», — широко улыбалась Тисс, не переставая медленными движениями скользить по внутренней поверхности мужского бедра. Она не хотела доминировать над Шаарнезом — она хотела только подчиняться ему. Чувствуя, как зудящий жар начинает расползаться по низу ее живота, чародейка, едва не застонав при этом, прижалась щекой к чужому бедру в демонстрации полной покорности.       Под скатерть вдруг торопливо проникла рука — трясущаяся, вспотевшая. Она боязливо, словно касаясь смертельной опасности, легла на ее макушку и тут же отпрянула. Потом ощупала причёску, заколки, робко спустилась к уху и задела серьгу. «Боги, Шаарнез… — закатила глаза чародейка, а потом, повинуясь игривому порыву, легонько укусила длинные, но такие робкие пальцы. — Неужели нужны подтверждения, делаю ли это я? В конце концов, это обидно. Никто не отважился бы на подобную дерзкую игру с тобой, мужчина из матриархата!»       Изучающие ее пальцы отпрянули. Наверху, за столом кто-то закашлялся. Послышался суровый голос Ганры, что-то спросившей у кого-то, и чей-то скомканный ответ. Эсшайке не было дела до того, что обсуждало между собой чопорное семейство Генэш. Весь ее интерес сейчас сосредоточился на раздвинутых ногах Шаарнеза. Она ловко нащупала завязки штанов и, воодушевившись, чуть привстала, тут же зашипев от столкновения макушкой со столешницей. Но отступать было поздно. Да и не хотелось…       Тисс редко позволяла себе выпивать сверх меры. Даже в ранние годы прекрасной юности, отдыхая после испытаний мастера Фирансанэра, она пила гораздо меньше, в отличие от своих товарищей по учебе. И потому никогда не испытывала проблем от последствий. Хотя слышала, что алкогольные пары зачастую раскрывают поразительные качества, ранее в субъекте не отмечающиеся: например, глупую самонадеянную храбрость, граничащую с сомнительной бравадой — когда кажется, что тебе в одиночку под силу взять целую крепость. Ну или прямо на пиру в честь скорой свадьбы императора Роод залезть под стол, чтобы учинить разврат над одним из лучших воинов империи.       Это был именно такой случай. Эсшайка не задумывалась о последствиях — она могла только чувствовать: чувствовать, как подрагивают его ноги, как становится твердо у него в штанах, как он слабо пытается прикрыться, оттолкнуть ее наглые руки. Несколько раз шлепнув по мешающей ей ладони, Тисс немедленно уткнулась лицом ему в пах, ощущая всю его твердость. Обхватила бугорок ртом, горячо выдохнула, кончиком носа потерлась вверх и вниз. Собственное терпение кончалось. Она хотела Шаарнеза именно так. Хотела видеть его лицо в этот момент — его смятение, неверие, восторг и, наконец, наслаждение. Низко застонав, посылая тем самым горячую вибрацию по его естеству, спрятанному под плотной тканью штанов, эсшайка едва удержала себя от страстного укуса.       Но вот ее пальцы нетерпеливо приспустили край штанов. Тисс ощутила, как мужчина напряженно замер — точно находился на краю, перед падением в бездну. Однако тянуть дольше она была не намерена. Голодно прижавшись к высвобожденному члену губами, эльфийка прикрыла глаза, пересев между его ног так, чтобы плотнее свести бедра. Собственное тело отзывалось липкой влагой — тонкое белье на ней уже было сырым. Не напрягая губ, она потянулась по твердому стволу вверх, к головке, и, поднявшись, слегка приоткрыла рот. Гладкая выпуклость коснулась ее языка — Тисс ощутила вкус, запах и сама чуть было не сбилась с выбранного дразнящего темпа. Губы медленно сомкнулись на головке, сразу же намеренно обжигая ее горячей теснотой. Каким должно было быть выражение лица Шаарнеза в этот момент — эсшайка с трудом держалась, чтобы не приподнять ткань скатерти и не взглянуть. «Это только начало», — в мыслях промурлыкала девушка и второй рукой настойчиво огладила крепкое мужское бедро.       За столом тем временем, сжимая серебряные приборы до побеления костяшек, Стаалз со Генэш боялся пошевелиться. Когда кто-то вдруг нежно коснулся его внизу, он вздрогнул. Первая мысль — его случайно задели ногой. Но прикосновение никуда не исчезало: это были чьи-то руки. Сперва опешивший мужчина решил, что виной всему вино и его опьянение. Затем пришел суеверный испуг: нечто, образовавшееся под столом, схватило его за ноги! Ну и потом самое примитивное, но казавшееся ему наиболее невероятным в этих обстоятельствах — чье-то вольное поведение.       Природное ли желание избегать скандалы и конфликты или же лета жизни бок о бок со вспыльчивой Ганрой стали тому причиной, но он смолчал о происходящем. Стаалз немедленно опустил дрожащую руку под стол, чтобы оттолкнуть от себя наглеца — кем бы он там ни был. Однако тут вздрогнул. Прическа, крутая волна в волосах, их непривычная мягкость — волос был не таким жестким, как у горных эльфов. Это было в новинку и заворожило его на мгновенье. Затем мужчина смущенно одернул от себя, однако тут же наткнулся на сережку — крошечные кристаллики на тонкой цепочке, оканчивающиеся гладкой капелькой… Он видел. Видел. Когда матриарх отрекомендовала их чету чародейке из Эсшая и потом, позже, во время ее танца с Шаарнезом — он видел эти драгоценные капельки! Тисс эя Вэдтри. Та самая девушка, ставшая камнем преткновения империи и королевства Эсшай. Воспитанница короля, фаворитка принца, объект интереса императора и подопечная его сына, о которой тот говорил с таким блеском в глазах.       Боги. Что она делала, зачем она это делала… Мужчина впал в ступор. А что нужно было делать ему?.. Подняться и выйти из-за стола? Это означало привлечь к себе лишнее внимание и опозорить ее. Рассказать сидящему рядом сыну? Или что хуже — жене? Это бы стало концом всего: Тисс ждал бы позор, а, учитывая крутой нрав Ганры, возможно, и не только…       Ганра… Стаалз прикусил губу и поблагодарил небо, что его лицо большую часть жизни скрывал нальг, потому что его глупое тело словно пробуждалось от этих дерзких и настойчивых действий под столом. Этот напор был ошеломительным: она без стеснений развела ему ноги, гладила и сжимала его через штаны. Вопреки всем молитвам, его естество отозвалось практически мгновенно, а потом Стаалз едва не застонал в голос — девушка прижалась к нему лицом! Прямо туда. Точно демонстрируя свою покорность.       Испытывать такое ему не доводилось никогда. Он существовал в усадьбе Генэш словно тень, предмет интерьера, мебель — мужчина. Ганра особо никогда не считалась с ним: это не было браком по любви. Если она вообще умела любить. Для нее это, скорее, явилось необходимостью — выйти замуж, чтобы дать потомство и родить дому наследников. А он…       Его желания всегда оставались при нем. Стаалз уже не ждал любви и тонкой романтики — этими понятиями он тешился в юности. Постепенно они позабылись и стерлись. Семья все меньше ассоциировалась со словами «любовь» и «счастье» и все больше с «долг» и «потребность». А в отношениях с женой не было того пресловутого наслаждения, о котором он когда-то грезил. Было лишь молчаливое служение.       Но тут, за столом, его просто парализовало. Такие ласки, такой напор нескончаемой нежности, эта страсть, с которой эсшайская чародейка дарила ему наслаждение… Это было за пределами его понимания. За пределами всяких вольных фантазий. Недостойно. Позор, ужасная пошлость и разврат. Но одновременно с тем это было божественно.       Стаалз прикрыл глаза и, чтобы не вцепиться пальцами в скатерть, схватил со стола приборы, будто желая наконец притронуться к еде. Нет. Больше всего он сейчас желал другого. Проклинал себя, свои непристойные мысли, свою распущенность, но продолжал желать.       Когда Тисс взяла в рот, он весь натянулся и замер. Пальцы сжаты, ноги напряжены, глаза закрыты, рот разинут в беззвучном стоне. Рядом Ганра за что-то громко отчитывала Шаарнеза — Стаалз не разбирал слов. Он понимал только, что сходит с ума от опасной напряженности всего творящегося с ним сейчас. Язык Тисс вылизывал головку его члена с таким жаром и скрупулезной тщательностью, что у мужчины темнело в глазах. Нежные пальцы одновременно играли с яичками и мягко гладили уздечку. Стаалз не хотел думать о своих жене и сыне в этот момент. Хотел, чтобы сладкие ласки под столом были быстрее, интенсивнее…       Там, в полумраке, Тисс, войдя в раж, даже не думала останавливаться ни на минуту. Она погружала в рот, насколько могла, обсасывала головку, помогала себе руками, размазывая собственную слюну по всему стволу. И все это с голодным, почти первобытным рвением. Шаарнез должен был запомнить этот праздник надолго — так она думала, снова и снова обхватывая губами колом стоявший член то с одной, то с другой стороны, языком ощущая каждую вздутую венку. Подушечками пальцев она обрисовывала яички, различая, как они поджимаются. Тисс даже вобрала одно в рот, пососав и тут же выпустив, чтобы вернуться к основному занятию.       Кульминация была близко. Она чувствовала это по дрожи в его ногах, по тому, как он ерзал на стуле, будто желая толкнуться бедрами ей навстречу, но стесняясь и сдерживая этот порыв. Чего же ему стоило держать лицо при всей своей семье — при всех гостях. Азарт и ехидное кокетство захлестнули чародейку: а пусть бы он захотел наказать ее после все того, что она натворила… Тисс просунула руку себе между ног, отодвигая ажурное кружево белья, а второй плотно обхватила член мужчины, сомкнув губы на головке и прижав к ней язык. И задвигала головой быстрее. До легкого головокружения и звездочек перед глазами. Судорожно лаская себя пальцами при этом.       Стаалз едва не задохнулся, заглушив стон вздохом. Его бедра напряглись так, что свело ногу. Он вжался в спинку стула, но сразу же отпрянул от нее, сползая на самый край, только чтобы быть ближе к этому жадному рту. Она словно высасывала из него все. Голова закружилась. Натягивающаяся где-то внутри него нить напряжения вдруг оглушительно лопнула. Тело бесконтрольно вздрогнуло, бедра поднялись, и Стаалз кончил, согнувшись над столом и зажав себе рот рукой.       Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Звуки потонули — он даже не расслышал беспокойного вопроса сына о тошноте. Там, внизу, под столом, Тисс эя Вэдтри старательно глотала извергнутое им семя, и он чувствовал, как сжимается ее горло. И его пытающиеся начать собираться воедино мысли снова рассыпались: она пила его — покорно и с наслаждением.       Стаалз обмяк на стуле. Дрожащие руки выронили вилку и нож, сорвались со стола и бессильно опали вдоль туловища. Это было сумасшествие. Позор и измена. Измена в мыслях. Ведь самым ужасным и самым сладким было то, что все его существо молило о продолжении.       А Тисс, облизнув губы и окончательно сглотнув солоноватый привкус на языке, вытащила свой носовой платок. С любовной тщательностью она протерла мягкий член, затем натянула белье и штаны, затянув на них небрежный узел. Улыбка не сходила с ее лица. И чародейка вновь потянулась к мужскому паху, чтобы оставить там напоследок нежный поцелуй, а потом медленно поползла дальше, к краю стола.       — Шаарнез! — окликнула летуна эсшайка на выходе из залы. Он стремительно обернулся к ней, и на его лице отразилось заметное облегчение. Оглядевшись и увидев, что семья его до сих пор занята церемониальными прощаниями, мужчина быстро подошел к Тисс. Та смотрела на него каким-то особенно загадочным взглядом.       — Тисс, в чем дело? Ты пропала так резко — я беспокоился. С тобой все…       — Как тебе понравился десерт? — перебила она.       — Что?       — Десерт. Он пришелся тебе по вкусу? — лукаво улыбаясь, Тисс глядела ему прямо в глаза, а Шаарнез, ищущий в этом взгляде подвох, не мог понять, в чем дело. — О боги, неужели лорд со Генэш остался недоволен?       — Десерт как десерт, — ответил летун, нахмурившись. Его мозг лихорадочно пытался связать ее внезапное исчезновение посреди праздника с поданным в третий заход грушевым пирогом под ореховым соусом и легким облачком крема. Связь не улавливалась, а беспокойство за ее отсутствие постепенно трансформировалось в легкое раздражение. — Ничего необычного. Если тебе интересно, то я вообще не люблю подобное.       — Что?.. — эсшайка опешила, а ее голос сделался сиплым. Она просто не могла поверить: после всех ее стараний, после этого риска и его бурной кульминации он говорил, что ему не понравилось?.. Тисс глупо смотрела на него, стоя с открытым ртом. — Ты хочешь сказать, что это было зря? Что тебе такое не нравится?       — Зачем вообще это обсуждать? Это не имеет значения. И ты уходишь от ответа. Снова секреты, о которых мне не положено знать? С Его Высочеством или кем-то еще? — его губы быстро дернулись в кривой усмешке. — Я думал, после всего, что между нами было, с тайнами покончено.       — Шаарнез…       — Забудь. Я вспылил. Прошу прощения. И спокойной ночи, Тисс.       Не понимая, какая муха вдруг укусила летуна, чародейка смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Все ее игривое настроение вмиг пропало. Тисс раздраженно сдула со лба выбившуюся из прически прядь и быстрым шагом пошла в противоположный конец коридора. Злость и обида начинали закипать в ней. Ведь она хотела как лучше и думала, что Шаарнез оценит это, а он…       — Леди эя Вэдтри, прошу вас, постойте.       Эсшайка резко обернулась, позабыв смягчить выражение лица. И осеклась. Лорд Стаалз со Генэш стоял перед ней, нервно заламывая руки, как будто не зная, куда их деть. Удивленная его появлением Тисс огляделась: никого из их чопорного семейства больше видно не было. Она постаралась явить перед ним вежливую заинтересованность, но вся ее поза выражала только настороженность.       — Лорд со Генэш? Я могу вам чем-нибудь помочь?       — Леди, я хотел поговорить с вами… т-то есть, объясниться… — мужчина вел себя странно: говорил путано, сбивчиво, словно испытал только что огромное потрясение. С его спокойным образом это мало увязывалось. «А я уж было решила, что мужская часть семьи Генэш без причуд, — невольно подумала Тисс, глядя на то, как от частого дыхания дрожит темная вуаль на лице ее собеседника. — Поторопилась с выводами». Стаалз сглотнул, поднял на нее глаза, но сразу же опустил, не в силах выдержать ее взгляд. — То, что произошло… вы… я… То есть, я хочу с-сказать…       Тисс непонимающе нахмурилась. В голову закрадывались нехорошие подозрения. Шаарнез вел себя странно. Отец Шаарнеза тоже вел себя странно. Быть может, что-то произошло между их семейством на ужине? Но как это касалось ее?..       — Леди эя Вэдтри, — наконец взял себя в руки горный эльф. Его лоб блестел от проступившей испарины. — Вы — женщина широких взглядов. Я уважаю это. И я никоим образом не хочу задеть ваши чувства, н-но… Вы запутались, дитя. Этот отчаянный порыв… Всемогущие боги, вы не должны были этого делать! Вы должны понимать: я несвободен. Но, даже если бы я не был женат на Ганре, поймите же, дитя, это никак невозможно! Мой сын испытывает к вам чувства!       — Л-лорд со Генэш, подождите… О чем вы сейчас говорите? Я ничего не понимаю… — Тисс замотала головой, словно желая стряхнуть остатки хмеля.       — Вы не знали, что нравитесь ему?.. Но тогда вам следует скорее объясниться с ним! Ведь он надеется! И, Тисс… — мужчина поднял руки, будто хотел утешить ее, но не посмел прикоснуться. Да эсшайка и сама отшатнулась от него. — Вы должны понимать… в Ардзанге к подобным… л-ласкам подходят со всей серьезностью. Женщина не может просто взять и сделать… такой жест малознакомому мужчине. Более того: сперва следует период длительных ухаживаний. Потом знакомство семей. Затем сватовство и помолвка. И только после этих этапов женщина может проявить… п-подобную активность в отношении своего избранника, — он шумно и судорожно выдохнул — вуаль всколыхнулась. Бледная как полотно Тисс безмолвно смотрела на него огромными от шока глазами. Однако смущенный мужчина упорно продолжал говорить, стараясь перебороть свое стеснение. — И… вы, конечно, мне симпатичны, но я бы предпочел сперва получше узнать друг друга. Поэтому давайте начнем… с разговоров? Прежде чем переходить к тому, что вы п-продемонстрировали под столом…       Эсшайка моргнула один раз. Затем еще. А потом развернулась и нетвердой походкой направилась прямо по коридору, не обращая внимания ни на кого. Она думала о тех самых «последствиях», про которые не довелось узнать в юности. И понимала: уж лучше было штурмовать крепость в одиночку… Да что угодно было лучше! «Больше ни капли… — в ужасе закрыла себе рот чародейка. — Ни капли больше не выпью!»