"Заслужил"

      Проснувшись утром, Афина проверила телефон. Ни одного пропущенного звонка. Бакли отправил лишь короткое смс, заверив сержанта, что все в порядке и нет смысла приезжать рано утром. Грант села на постели и зажмурилась. Все происходящее казалось ей страшным сном. Она не помнила, как вчера Хэн привезла ее к себе домой, как согласилась все-таки лечь спать и уснула. Похоже, Уилсон позаботилась и об этом, успев дать подруге снотворное. Постоянно думая о муже, Афина могла и не понять, как приняла его из ее рук и выпила, безоговорочно доверяя.       Сил почти не было. Голова немного болела. В висках стучал пульс. Голос в голове до сих пор припоминал неосторожно брошенную фразу. На тумбочке, возле постели, обнаружилась записка от Генриетты.

«Не спеши вскакивать — наберись сил! Я вернусь и отвезу тебя в больницу. Карен накормит тебя завтраком. Нужно позвонить родителям Бобби. Я взяла номер в департаменте. Хочешь я сделаю это сама? Хэн»

      Уилсон была права. Нужно было позвонить родителям Бобби, сообщить о том, что случилось с их сыном, наверное, предложить помощь с перелетом, пригласить остановиться у них. Перекладывать тяжелый разговор на подругу, Афина не собиралась. Пусть она и не была знакома с родителями мужа даже заочно, но ей нужно было звонить самой. Афина набрала указанный на обратной стороне записки номер, глубоко вздохнула и прижала телефон к уху.       — Слушаю, — Трубку поднял мужчина. На мгновение Грант растерялась, не представляя, как начать разговор. — Алло?       — Мистер Нэш? — осторожно спросила сержант.       — Все верно, кто это?       — Мое имя Афина, — представилась сержант, сжав край одеяла. — Я жена вашего сына — Бобби.       — Роберт решился снова жениться, — усмехнулся Нэш-старший. Он явно не ожидал такого звонка, о чем высказался вслух, но фраза была произнесена так невнятно, что женщина не смогла разобрать ни единого слова. — И что же вам угодно, Афина? Если речь о Роберте, даже не начинайте! Я не стану слушать.       — В него стреляли…       — Стреляли, значит заслужил, — отмахнулся мистер Нэш. — Что-то еще? Афина обомлела. Отец Бобби так спокойно отреагировал на новость, которая вчера разбила ее настолько, что она до сих пор с трудом могла дышать, вспоминая. Ему было настолько безразлично, что он, казалось, готов был бросить трубку прямо сейчас. Она вдруг остро почувствовала презрение к собеседнику. Ей хотелось высказать ему все, что было у нее на душе, заставить почувствовать ее боль и отчаяние.       Фоном послышался женский голос. На секунду показалось, что незнакомка сможет вразумить Нэша-старшего, но он лишь вздохнул, чуть слышно ударив по столу кулаком. Девушка замолчала.       — Вам совсем безразлична судьба сына? — не поминала Грант. Она злилась, не представляя, как можно так относиться к сыну. — Он в реанимации…он может умереть.       — Послушайте, он явно не все рассказал вам о наших отношениях, раз вы решились позвонить. — Голос Нэша стал серьезнее, без капли сочувствия и жалости. — Попросите его рассказать подробнее, если еще сможете. Мне искренне жаль вас! Зря вы решились связать свою жизнь с этим человеком! Сочувствую лично вам и вашему горю, но оно, правда, только ваше!       — Мистер Нэш, послушайте, — Афина пыталась сама вразумить мужчину и вызвать у него хоть каплю сочувствия. — Я не знаю, что произошло между вами и Бобби, но сейчас точно не время, чтобы продолжать этот конфликт. Вы нужны ему!       — Уверен, что он с вами не согласен, — возразил Нэш. — Ровным счетом, как и я. До свидания, Афина. А лучше прощайте!       Нэш-старший положил трубку, не дав сержанту возможности сказать еще что-то. Его слова гулким эхом отозвались в голове женщины. Она ничего не понимала. Ее Бобби был совсем другим человеком, не имеющим ничего общего с собственным отцом. Что могло произойти, чтобы мужчина так сильно возненавидел родного сына? Афина никак не могла ожидать такого разговора с мужчиной. Бобби лишь однажды заговорил о своих родителях.       «- Бобби, ты вовремя! — обрадовалась Афина, услышав щелкнувший замок входной двери. Она подхватила куртку со спинки кресла и, поцеловав мужа, собиралась уйти.       — Подожди, — Капитан остановил сержанта уже на пороге, взяв ее за руку. — Мне казалось, что у тебя сегодня выходной!       — Ривен попросил подменить его в патруле, Мейнард не против, — пояснила женщина. Она повернулась к мужчине и снова поцеловала его. Бобби обнял ее, не желая отпускать. — К нему приехали родители, он взял отгул и попросил меня выйти. Я учусь у тебя, вспомни, неделю назад ты согласился выйти на вторые сутки, когда Раймонду не с кем было оставить маленькую дочь!       — А я и не спорил, — улыбнулся капитан. — Но не могу пообещать не скучать, начну сразу как за тобой закроется дверь.       — Кстати, хотела спросить, — Грант стала неожиданно серьезной. Она положила ладони на плечи супруга, взглянув ему в глаза. Так он не сможет выкрутиться и уйти от ответа или солгать. — Я ведь до сих пор не знакома с твоими родителями.       — Тебе так сильно этого хочется? — удивился Нэш. — Поверь, ты уже через час решишь, что это было ужасной идей.       — Бобби!       — У отца тяжелый характер, мать порой перегибает так, что даже мне становится страшно, — пояснил Бобби. Он глубоко вздохнул, вспоминая их последнюю встречу.       — И все же, это меня не напугает! — заверила Афина мужа. Она позволила себе на секунду расслабиться, прижавшись к его груди. Рядом с ним всегда становилось спокойно. И никто не сможет пошатнуть ее равновесие, пока Бобби рядом.       — Посмотрим, что можно сделать, — все же согласился Нэш. Грант поцеловала его в кончик носа и, не позволив утянуть ее обратно в объятия, поспешила уйти. Дальше того разговора дело не пошло. Вечером капитан рассказал Афине, что родители слишком заняты и пока приехать не выйдет. Может быть, позже…»       Генриетта вернулась только через час. Афина сидела в гостиной, заботливо укутанная Карен в мягкий плед. Она до сих пор думала о разговоре с отцом капитана, пытаясь найти хоть какое-то объяснение его реакции.       — Как ты? — Уилсон вошла в комнату почти беззвучно. Она отложила мобильник на стол и присела на край дивана рядом с подругой. Грант пожала плечами.       — Никак не могу понять, что именно должно случиться в жизни, чтобы так ненавидеть своего ребенка.       — Ты говорила с отцом Бобби, — догадалась Хэн. Сержант прикрыла глаза. В голове снова и снова, будто зацикленный, звучал голос мужчины: «Стреляли, значит заслужил». Вздрогнув от нахлынувшей злости вперемешку с обидой и отвращением, она сильнее укуталась в плед. Противно от одной только мысли.       — Ему исключительно все равно, — Грант повернулась к подруге. Уилсон обняла ее за плечи, вздохнув.       — Вот такие у него родители, — усмехнулась Хэн. — Чрезмерно строгие, порой бесчувственные и жестокие. Я говорила с ними лишь однажды. Бобби только-только переехал сюда. Стажер неправильно закрепил страховку, и Кэп сорвался с высоты почти трех этажей. Подушку не успели надуть до конца. Мы с командой тогда вообще ничего о нем не знали. В департаменте нам дали один единственный номер. Трубку поднял его отец. Никогда не забуду, как он орал тогда! Кричал так, что мы могли и без телефона его из Миннесоты услышать! Не желал ничего слышать, велел больше не звонить. Надеялась, спустя столько лет хоть что-то изменилось. Прости, нужно было тебя предупредить.       — Не знаешь, что они не поделили?       — Не имею ни малейшего понятия, но, похоже, дела обстоят куда серьезнее, — Афина слушала Генриетту и не верила своим ушам. Если номер отца капитана хранится в департаменте, значит каждый раз, когда Бобби оказывался в больнице, звонили ему. И каждый раз он, узнав, что случилось с его родным сыном, отнекивался и бросал трубку? В голове не укладывалось, как такое могло быть в современном мире. И как Бобби, выросший в окружении такого отношения, смог не только остаться человеком, но и сохранить своё большое сердце.       По дороге до больницы позвонил Рэнсон. Детектив рассказал сержанту о том, как продвигалось дело. Только сейчас Афина поняла, что так сильно погрузилась в переживания за мужа, что совсем забыла о снайпере.       — С каждым днем просыпаться по утрам все страшнее, — признался Лу. — Встаю и думаю, насколько хорошо мы обезопасили пожарных. После Бобби было еще 4 покушения на пожарных разных частей. Трое ранены, находятся в больнице. Один умер на месте.       — И кому только взбрело в голову стрелять по пожарным, — Афина вздохнула. Она приоткрыла окно в машине, впуская свежий воздух.       — Это снайпер явно преследует какую-то цель, — поделился предположением детектив. — Он открывает огонь только когда приедут пожарные. До этого момента ни единого выстрела ни по полицейским, ни по гражданским! Только зачем ему это?       — Может быть, он мстит? Может, кому-то из его близких не смогли помочь, и теперь он возненавидел всех пожарных?       — Обязательно спрошу у него, как только мы его поймаем, — пообещал Лу. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Как Бобби?       — В коме. Врачи не ожидали, что он перенесет операцию…       — Он сильнее, чем кто-либо может себе представить! Уверен, что скоро все будет в порядке, он придется в себя. — Рэнсон больше переживал за сержанта, но заранее знал, что не услышит правды, если он спросит, как она. Вопрос так и остался неозвученным.       — Спасибо, что держишь меня в курсе, — поблагодарила Грант и, попрощавшись с коллегой, положила трубку.       «Они стояли друг напротив друга. Бешенный ритм сердец совпадал настолько, что невозможно было отделить одно от другого, словно сердце было одно на двоих. Тепло зарождалось где-то в груди, под ребрами, молниеносно растекаясь по телу. Они будто прикованные к одному месту, не в силах сделать ни единого шага. Руки не слушались. Только кончики ее пальцев дрожали, сжимая край его футболки. Шаг. Аромат горького шоколада с тонкой апельсиновой ноткой ударил в нос, опьяняя. Все расплывалось. Мир вокруг стал еле заметен. Она словно луч солнца в темной комнате. Еще шаг. Они утопали в чувствах, почти не разбирая реальности. Его взгляд скользнул по ее плечам. Кончики ее пальцев обжигали. Затем еще и еще. Оба стояли так близко друг к другу, что всем телом ощущали дыхание.       Бобби сорвался первым. Протянул к ней руки, осторожно касаясь ее плеч, будто боялся спугнуть. Медленно обнял, с каждой секундой убеждая себя, что она не мираж, не исчезнет. А после дал волю чувствам, позволил захлестнуть себя полностью, забыв обо всем: обнял ее, прижимая к себе еще ближе. Он опустил голову на ее плечо, прислушиваясь к дыханию, робко прикоснувшись губами к ее шее.       Афина не выдержала этой пытки. Обняла его так крепко, как только могла. Прижалась головой к его груди. Сердце бешено колотилось. Она не могла поверить в своей счастье. Холодный кончик носа прикоснулся к мочке уха.       — Я так соскучился, — прошептал Бобби едва слышно. Ее ладонь скользнула по спине, покрывая мурашками все его телом.»       Телефон Афины зазвонил неожиданно. Женщина замерла на пороге больницы, вытащила мобильник из кармана и взглянула на экран. Неизвестный номер. Сбросив звонок, она вошла внутрь здания. Хэн закрыла машину и поспешила следом.       — Кто-то явно хочет поговорить с тобой, — заметила Уилсон, когда телефон зазвонил снова. Афина глубоко вздохнула, снова сбрасывая. Кто бы это не был, если что-то действительно важное, он найдет способ связаться с ней иначе. — Может все-таки ответишь? Может что-то важное?       — Отвечу, если прямо сейчас он зазвонит в третий раз, — В голосе проскочило раздражение. Хэн уже успела пожалеть о своем предложении. — Отвечу и выскажу все, что думаю о нем!       Телефон не издал больше не звука. Вернув устройство в карман, сержант вошла в лифт.       — Вот и отлично! Единственное, что я сейчас хочу — это увидеть своего мужа. Генриетта вошла в лифт следом. Больше они не говорили. Уилсон предпочитала только наблюдать за подругой, не подливая масла в огонь. Грант была на грани нервного срыва и в любой момент могла позволить эмоциям снова взять над ней верх. Испытывать на себе гнев сержанта не любил никто из пожарных 118 части.       Бак заметил Афину, как только открылись двери лифта. Парень подскочил на ноги и поспешил встретить ее. — Как ты? — Не спрашивай, Бак, — отмахнулась сержант. Она остановилась рядом с ним, вздохнула, собираясь с мыслями, пытаясь не дать волю подступившим слезам. — Как он? — Час назад пришел врач, сказал, что пока без изменений. К нему все еще никого не пускают.       Бакли не выдержал. Он крепко обнял Афину. Ему так хотелось забрать хоть части ее страданий и боли. Грант видела все своими глазами. Бобби жив благодаря, в первую очередь, ей. Она не испугалась, рванула спасать его, не боясь собственной смерти, превозмогая страх втащила мужа в машину. Не позволила снайперу ранить его снова.       — Мне нужно к нему, пожалуйста! — Сержант прижалась к груди пожарного, не сдерживая слез. Она боялась потерять его. Хэн подошла ближе, аккуратно прикоснулась к плечу подруги.       — К нему все еще не пускают…       — Нет, пожалуйста! — умоляла Грант, позволяя Бакли обнять ее еще крепче. — Я люблю его! Он должен знать…       — Бобби знает, как сильно ты любишь его и ждешь, когда он очнется, — Эван улыбнулся. Он на секунду прервал объятья и взглянул женщине в глаза. — Просто сейчас ему нужно чуть больше времени, чем обычно. Нужно подождать!       — Не хочу, чтобы он думал, что я считаю его сволочью, — прошептала Афина. Она зажмурилась, сжимая воротник Бака в руках. — Я люблю его!       — О чем ты? — не поняла Генриетта. Она наклонилась к сержанту, пытаясь поймать его взгляд. Грант глубоко вздохнула, выбралась из рук Бакли и взглянула на Уилсон.       — Мы повздорили, — призналась Афина, не скрывая слез. — Он сказал, что брак разваливается, а я назвала его сволочью! Через секунду раздался выстрел. Не хочу, чтобы это было последним, что он услышал в своей жизни, я ведь действительно люблю его…больше жизни…       — Еще скажешь, — пообещал Бакли. Он перевел взгляд на парамедика. Хэн улыбнулась уголками губ и кивнула.       — Обязательно скажешь!       «Пока ее глаза кричали о помощи, скрываясь под натянутой улыбкой, она погибала, так мечтая о хорошем конце…»