этиология распада

Реми вздрагивает, будто от удара, но маска не падает. Маска срослась с кожей, стала ее вторым, более прочным черепом. И тогда, через вечность, измеряемую тремя ударами её собственного, загнанного сердца, её палец поднимается. Три раза. Четко, сухо, без колебаний. Она бьет костяшкой по деревянному косяку. Тук. Тук. Тук. Это не прощение – ни его, ни себя, ни мира вокруг. Это таинство – их единственная неосквернённая молитва, сведенная к чистой физике звука. Вопрос, ответ и причастие в одном ритме