Часть 1

В моё время, будь я немного старше и осознаннее, мои родители, думаю, смогли бы поверить в россказни своего ребёнка про ужасный детский санаторий, и забить на бесплатную двухнедельную путёвку и забрать нас с братом из этого ада уже после первой недели. Но, не взирая на слёзы и вопли меня, шестилетней девчонки-дошкольницы, нас оставили досиживать свой срок. По началу, всё было как обычно, сравнивать мне было не с чем, но, думаю, и в лагерях такое бывало: Воспитатели — это те же вожатые, только преклонного возраста, та же столовая, прогулки, и спальни, только в санатории, в 2013 году наши спальни были для детей общей. Деление было на 2 корпуса, кажется — ясли и старшие дети. К старшим могли приписать все возраста от 5 до 12-13 лет, если не старше. Мой брат, Вова, был на 2 года младше меня, и его направили в ясли, меня, соответственно, в старшую группу. Воспитателям обычно было на нас плевать, две женщины болтали между собой, пока дети игрались в небольшом общем зале, в котором был маленький старый квадратный телевизор, много стульев и огромный шкаф-купе под потолок с нашими детскими вещами. Каждый ребёнок был снабжён своими личными средствами гигиены, типа туалетной бумаги, зубных щёток, мыла и так далее. Я достала куклу-братц в черном коротком платье, которое мама сшила для моей куколки, и ещё какую-то первую попавшуюся под руку игрушку, и села играть в стороне. Ко мне подошла одна девочка, сказала, что у меня классная кукла, немного поиграли, и нас позвали на обед. В столовой несколько столов, и у каждого по 4 стула. Я села рядом с холодильником. — Можно мне конфеты? Я всё съела. — окликнула я добрую тётечку в белом халате рядом. — Какие твои? — открыла она передо мной холодильник. — Вот эти красные с белым, батончики. Мне дали несколько штучек. После была прогулка. Мы обошли здание, играли на детской площадке под надзором воспитателя. В длинном заборе с металлическими прутьями была дыра из погнутых прутьев. Видимо, кто-то уже сбежал отсюда. Как нам с братом рассказывала мама, здесь нас ждал настоящий отдых. Нам будут давать кислородный коктейль, делать массаж, будет даже бассейн! И мы взяли с собой купальную одежду. Но на деле это оказался бассейн с цветными шариками, в котором я так ни разу и не поплавала. Вечером, после длительной прогулки нас ещё раз покормили, и отвели в душевую, где каждого по очереди быстренько мыли за шторкой, там же и переодевали. Грязную одежду складывали в грязную корзину, санитарка была довольно доброй тётей. В спальне, нас как в садике, уложили по кроватям, и воспитательница читала нам книжку про красную шапочку. Я не любила сказки, не любила читать, и не слушала её, и под такое уснуть мне не давалось никогда — дома мне не читали сказки, я любила тишину и выключенный свет. Уснула я довольно быстро, и вот уже утро. Нас отвели в душевую, чтобы умылись и помыли ручки. Завтрак, игра в зале, прогулка. Во второй день я стала негласно знакомиться с ребятами и присмотреть себе друга. Ребята здесь были какими-то странными все, я тогда понять не могла, в учёт детского мышления, но там я встретила некоторых детей с различными отклонениями, которые не проявлялись активно, но иногда можно было заметить в поведение такого ребенка что-то странное. Я замечала там не так много друзей, но задиристые ребята нашли друг друга. Я стояла у огромного побелённого дуба, играя с травинками в руках, когда ко мне подошёл один мальчик, Саша. Мне не вспомнить, о чём был наш детский разговор, но мы успели поссориться, и он легонько толкнул меня. Подбежал второй задира, на эмоциях я пихнула Сашу в ответ сильнее, прижав к дереву, и пнула по коленке — не растерялась. Мальчик заплакал, я удивилась. Но сама за себя могла постоять с садика. Меня особо не обижали, но когда вперёд меня брали любимую игрушку, не стеснялась ободрать лоб или руку своим подружкам. Здесь я вела себя тише воды, ниже травы. С пацаном нас развели, а по приходе на вечернее собрание в зале, когда мы должны были смотреть обещанный мультик "Барби и Щелкунчик" на диске, светленькая воспитательница в очках как у кошки, отчитала меня при всех, назвав драчуньей и пацанкой. Пацанкой? — Они первые начали! Саша толкнул меня, и я.. — Ты же девочка, ты как себя ведёшь! Хочешь, чтобы я твоим родителям пожаловалась? Ком встал в горле. Накатывающиеся слёзы не дали мне ничего ответить, когда спросили. А было бы лучше, чтобы эти отморозки поколотили меня там? И почему это воспитатель не на моей стороне?! Я сидела практически напротив телевизора, в первом ряду, и мне так понравился мультик, хотя после просмотра, остальные дети сказали, что было скучно. Но мультик даже не дали досмотреть, сразу есть и спать. Ночью, пока все спали, мне жутко приспичило, я подошла к тёмненькой воспитательнице с короткими волосами, которая читала нам книжку, и тихо звала её, и немного трясла, чтобы разбудить — она сама просила её будить посильнее, если что. Но она не просыпалась. Я выглянула за дверь, в зал, оглядевшись. Никого не было. Совсем рядом, в соседней комнате, была душевая. Обернулась на спальню, все спали, я снова потрясла воспитателя — ни в какую. Пошла сама. Никакой закрывашки на двери душевой не было, но я надеялась, никто не зайдёт, а я быстро сделала бы свои дела. Пока металась в попытках разбудить воспитателя, полилось по ноге, и я поменяла трусишки на какие-то голубые с мишкой, которые лежали на машинке. Свои кинула в корзину с грязными вещами. Сделала свои дела, и вернулась в спальню, на цыпочках проходя мимо спящих, воспитательница неожиданно проснулась. — Настя? — шепотом окликнула меня. — Что-то случилось? Я оглянулась по сторонам, и подошла к ней, и на ухо ей всё своё ночное приключение и рассказала. — Ох, а грязное куда дела? — В корзину... — А, ну молодец. Ложись, всё хорошо, завтра потираем. Эта тёмненькая воспитательница тоже была доброй тётей, но иногда могла и прикрикнуть, если разозлить, и до сегодняшнего момента я её считала скорее злой тёткой, как вторая, светленькая, с каре.

Прошла неделя.

Эта неделя прошла довольно спокойно, были мелкие неурядицы, между мной и соседом по кровати, Никитой, к которого были проблемы с животом и который шуточно проклинал членов моей семьи, но на язык я тоже была остра. Короче, друзей у меня так и не завелось. Да и Бог с ними, наблюдая за здешними, я ощущала себя единственной нормальной в этом дурдоме, ну и к чему они мне теперь, когда наконец, приехали мои родители, и я забуду это место как страшный сон. Меня в приёмную до них провожала светловолосая воспитательница, я бежала вперёд неё с улыбкой до ушей, и накинулась на шею родителям. — А где Вова? — Он в другом корпусе, мы к нему уже приходили. Я посмеялась. Мы из корпуса в корпус бегать будем? Не поворачиваясь к воспитателю, продолжала обнимать своих родителей, а тиранша всё болтала и болтала о чём-то, я успела только уловить из её слов тот инцидент с Сашей. Я закатила глаза, когда родители отстранили меня от себя, и удивились моему поведению. — Настя, ну ты чего? — Я устала повторять, это Саша начал! Родители провели со мной воспитательную беседу, и надзирательница, наконец, покинула нас, унеся с собой 2 огромных белых пакета, что стояли на столе до этого. Родители кратко рассказали мне, что в нём. Я усмехнулась. — Зачем мне это знать? И что за благотворительность? Мы просто так отдаём 2 пакета в этот дурдом? До меня стало доходить, почему мы не торопимся уйти отсюда. — Мы же.. Уезжаем?.. Да? Вы ведь заберёте нас отсюда?! — Нет, Насть, вы с Вовкой ещё неделю здесь будете, но не волнуйся, она пройдёт, глазом моргнуть не успеешь. — ответил отец. — Нет, я не хочу.. Пожалуйста! Меня охватила настоящая паника, сердце забилось, как безвольная птица в клетке. Я не хотела ещё неделю находиться здесь, я ведь и так едва держусь, а при таком продолжительном режиме, так и вовсе, сойду с ума. Но родители не слушали меня. — Может быть, мне можно хотя бы с Вовой в одну группу? Они обещали подумать и обговорить это с главной санатория. И оставили нас на вторую неделю.