Лина

Ночь. Казалось, в этот день Ротков решил отомстить Лине за ее навязчивое желание пройтись до церкви. Ее мать была тяжело больна, все знахари твердили одно: «нет спасения, молитесь». А кто в такой глуши вообще хотя бы представление имел о настоящей медицине? Это раздражало. Город практически вымер, а ее мать все никак не соглашалась на переезд. Из-за этого у Лины не было ни единого шанса поступить в столицу. Негоже, мол, матушку одну оставлять, да еще и с такой заразой. Как же ее раздражал этот жаргон. Можно же говорить намного красивее. Лина любила изучать латынь. В их местности книг было немного, но они были очень действенными. Небрежные черные волосы спадали на шубу. Черт ее побрал не надеть шапку. Знает ведь, на что способна эта погода. Родилась тут и умрет, видимо, тоже. По крайней мере, если снегопад повлечет ее за собой. Ведь никто не будет рассматривать ее труп: похоронят как всех, да и все. Может, даже рядом с матерью. У той точно сердце остановится после известия. В момент окончательного отчаяния, Лина осознала, что совершенно не поняла, куда забрела. Видимо, дьявол все же настиг ее. Сейчас она упадет от усталости в сугроб, ее конечности начнут леденеть, кровь прекратит циркулировать, и она отойдет в мир иной. Без мук. Холода она не боялась. Серые глаза смотрели на звезды: в Роткове их было видно хорошо, никаких выхлопных газов. Непослушные волосы, успевшие замерзнуть, покрыться снежинками, такими же, как на ее ресницах, уже практически не лезли в лицо. Лишь сосульками свисали с ее головы. Мелодия. Она внезапно слышит звук органа. Приятный, обволакивающий. Поворачивает голову направо и изумляется. Вход. Вход, который она раньше никогда не видела. Сложив ладони рядом у груди, она прикрыла глаза и поблагодарила Бога. Разрывая руки, в очередной раз обратила внимание на свой шрам. Она уже не задавалась вопросом, получила ли она его в детстве, или, как мать говорила, по рождении. Матери скоро не станет, об этом не может быть и речи. Единственное, что она сейчас может — помолиться за ее будущее спокойствие в раю. Тепло обволакивает Лину с ног ло головы. Снег на плечах начинает таять, она оглядывается и слегка усмехается. Задирает голову и видит какого-то незнакомого парня. Моргает. Его уже нет. Почудилось, наверное? Проходит дальше, усаживается на скамью. Прикрывает глаза, выдыхает. Рефлексирует около пары минут. Открывает глаза, и парень с неестественно пепельными волосами и пронзительными голубыми глазами уже смотрит на нее. На мгновение ей показалось, что его глаза стали красными. Бред. Церковь бы не впустила дьявола. Хотя своей красотой он очень на него походил. Как из тех книг, которые изредка попадались Лине. Его волосы небрежно лежали на лбу, взгляд сверлил девушку. Однако она не чувствовала себя некомфортно. Все словно было на своих местах. Резко осознав, что она, вообще-то, пялится на него также бесстыдно, как и он на нее, она встрепенулась. Покосилась на него в своей привычной манере и достаточно грубо спросила: — Ты кто такой? Я тебя впервые вижу. — Потому что я позволяю себя видеть. Она была шокирована его чрезмерно самодовольным ответом. Но еще более — до одури знакомым голосом. Бархатистые нотки обжигали уши, он был в меру обволакивающим и уж слишком, слишком приятным. Выдернув себя из мыслей, она прошептала: — Как тебя зовут? — поняв, что ее голос звучит слишком мягко, прочистила горло и продолжила. — Я имею в виду, я действительно вижу тебя впервые. Ротков — не мегаполис, если ты не заметил. А такую макушку я бы точно заметила, — подбородком кивнула на его светлую шевелюру. Она ожидала любой реакции. Надменного взгляда, поднятой брови, смеха. Но он сел за скамью перед ней, руками облокачиваясь на быльце, внимательно изучая ее. Казалось, он не сказал ничего, а ее сердце выколачивало ритм, на азбуке Морзе означающий «Придвинься ближе, раскрой мне свои тайны, изучи меня». Что, нахуй, было в этом воздухе? Почему она так на него реагирует? — Я приехал сюда по особому поручению. Мое имя Каин. Я уж не думал, что в этом захудалом городишке есть еще хоть какая-то молодая кровь. Я почти влюбился, сероглазая, — он ухмыльнулся, но у Лины земля ушла из-под ног. Сразу видно, Московский. Видимо, у них принято так раздевать глазами спустя пару минут знакомства. — Тебе стало легче? Теперь твой черед называть мне свое имя. Она сощурила глаза в подозрении. Ну уж нет. Не дастся она ему так просто. Она в мгновение встала, чуть не столкнувшись с ним лбами. *** Прошло около четырех часов. Изначально Лина хотела лишь зайти в церковь на пару минут; поставить свечку, помолиться. Одолжить какую-нибудь книгу на латыни, здесь их было много. Разговорившись с Каином, она уже не могла думать ни о каких книжках. Его кругозор был велик, и хотя он молчал большую часть беседы, это было видно даже по его незначительным фразам или жестам. Вот он "случайно" поправляет ее, когда она демонстрирует ему свои умения читать на латыни. Здесь он рассказывает, что иконы никогда не плакали кровью, это все заслуги церквей того времени, которые так бесчеловечно раскрыл Петр I, лишив людей того времени надежды. А вот он, так нагло и бесцеремонно, начинает вести по ее линии челюсти пальцами. Для Лины это действие было непонятным, но из-за этой тяги к нему, его ангельской и дьявольской внешности одновременно, она…она пошла на грех. Посмотрела на него полуприкрытыми глазами, позволяя целовать себя. Ей были чужды такие вожделения, но сейчас… черт, это казалось благословением. Она не понимала, что за поручение, почему он так яростно хочет овладеть ей спустя несколько часов после знакомства. Однако она не стремилась к пониманию. *** Лина и Каин обручились в этой же церкви спустя несколько месяцев после знакомства. Казалось бы, это слишком быстро, но они оба не хотели затягивать с этим. Жизнь и так коротка, как щелчок пальцев, зачем тянуть? Мама Лины не успела застать дочь в свадебном платье. В общем-то, ее смерть и повлияла на это решение: Каин решил, что ей нужна была поддержка именно сейчас. Именно от него. Да и как же, блять, не торопиться, когда ты ждал свою любимую девушку около тридцатилетия? В последний раз, когда Каин поцеловал свою любимую в предыдущем обличии, она навсегда поклялась ему, что найдет его. Нет, милая, это он всегда будет искать и находить тебя. Будь ты Линой, Лэйн, или еще кучами других имен. Тот ритуал сплел их жизни навсегда. Он сделал так, чтобы Каин смог найти ее — ритуал никогда не менял ее внешность и шрам на ладони. Единственное, что каждый раз менялось — место. Однако он заметил интересную деталь. Каждый раз, когда они находят друг друга, погода дает о себе знать. Это либо ужасный ливень, либо снежная буря, либо еще куча возможных исходов. Это парадоксально. Но это делает их встречи…живыми. Каину больно. Невероятно больно. Каждый раз его любимая умирает приблизительно в возрасте тридцати пяти лет. Он бы любил ее, даже если бы она страдала деменцией из-за возраста. Лишь бы она была рядом. Но именно в таком возрасте она умерла в первый раз, в первом обличии. И после этого дольше не держалась. Сейчас, будучи Линой, она и не догадывалась обо всех тайнах, что таит ее возлюбленный. *** В этот раз жизнь (или все же смерть?) разделалась с ней жестоко. Они с Каином наконец решили сбежать из этого города. Уехать туда, где теплее… Возможно, в Румынию. Ее всегда привлекало это место. А его привлекало все, что связано с ней. Они ехали на поезде в Москву: туда, где в последствие сядут на самолет и улетят. Лина вышла лишь на минутку, подышать свежим воздухом. Внезапно она заметила, что поезд начал отдаляться. Каин не ведал о том, что происходит. Он посмотрел в окно именно в тот момент, когда Лина споткнулась. Упала на рельсы. Хотела встать, отползти. Все длилось, словно вечность. Поезд разрезал ее тело напополам. Казалось, жизнь каждый раз заставляла Каина смотреть на ее смерть, показывая: «Если бы ты не был бессмертным, если бы ты не сотворил этот ритуал, ничего не было бы. Ее душа будет мучаться вечно. А вечность с тобой — это слишком высокая мука». Он не был уверен: это был бог или его мысли. *** На похоронах он достал сигарету и как следует затянулся. Подумал только, может, никотин подействует на него также, как и на смертных? Может, эта сигарета сократит его никчемную без нее жизнь хотя бы на пятнадцать минут? Поглаживая фотографию своей возлюбленной, он твердо сказал: — И еще одна вечность без тебя…забавно. Я найду тебя, Лина, обещаю. Мы…мы найдем друг друга.