Часть 33

Дмитрий Масленников

Май. Турция. После подписания контракта в Турции мы решили задержаться тут ещё на недельку. Я сидел в тени навеса, потягивая холодный чай, и смотрел на неё. Диана лежала на пледе в нескольких метрах от воды — чёрный раздельный купальник, распущенные волосы, расслабленная поза. Картина, которую можно рассматривать вечно. Солнце припекало, море лениво накатывало на берег. Идеальный день. — Дим, — позвала она, не открывая глаз. — М? — Развяжи лямки мне сзади. Хочу, чтобы равномерный загар был. Я усмехнулся, поставил стакан и подошёл к ней. Опустился рядом на колени, провёл пальцами по её спине — кожа тёплая, гладкая. Лямки легко поддались, ослабли. — Готово, — сказал я. Она приподнялась на локтях, стянула верх купальника полностью и отложила в сторону. Легла обратно на живот, устроившись поудобнее, подложив руки под голову. — Так лучше, — выдохнула она. Я смотрел на неё. На открытую спину, на изгиб позвоночника, на линию бёдер. И не мог отвести взгляд. — Лежишь и любуешься? — спросила она, не оборачиваясь. — Любуюсь. — Нахал. — Твой нахал. Я взял тюбик с кремом для загара, выдавил немного на ладонь и начал осторожно втирать в её спину. Плечи, лопатки, поясница. Кожа таяла под пальцами. — Ммм, — довольно протянула она. — Хорошо. — Стараюсь. Я массировал медленно, с наслаждением, наслаждаясь каждой секундой. Тишина, море, она рядом — что может быть лучше? — Дим, — вдруг сказала она. — М? — Я думаю над тем, чтобы вернуться в Склиф. Моя рука замерла на секунду. — Зачем? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я скучаю по работе. По операциям. По этому... адреналину. Я не хочу терять квалификацию. Я продолжил массировать, но мысли уже пошли в другую сторону. Склиф. Суточные смены. Недосып. Постоянный стресс. Она только начала приходить в себя после всего, что было. Я не хотел снова видеть её измождённой, с тёмными кругами под глазами. — Диана, — сказал я осторожно. — А зачем тебе вообще работать? Она повернула голову, посмотрела на меня через плечо. — В смысле? — В прямом. Ты можешь вообще не работать. Мне не составит труда обеспечивать тебя. Хочешь — отдыхай, хочешь — путешествуй, хочешь — занимайся чем угодно. Я дам тебе всё. Она приподнялась на локтях, повернулась ко мне. — Дима, я не могу просто сидеть дома. Я хирург. Это не просто работа, это... часть меня. — Я понимаю, — я вздохнул. — Но я не хочу, чтобы ты снова убивалась на этих сменах. Суточные, стресс, недосып. Ты только начала приходить в норму. — А ты? — она посмотрела мне в глаза. — Ты себя жалеешь? Ты в офисе пропадаешь сутками. — Это другое. — Чем? Я замолчал. Она была права, но признавать не хотелось. — Я просто боюсь за тебя, — сказал я тихо. — Я просто хочу делать то, что люблю. Я вздохнул и улыбнулся. — Я знаю, солнце. Знаю. — Тогда давай искать компромисс? Не Склиф, но что-то другое? Я посмотрел на неё. — Давай, — кивнул я. — Что-нибудь придумаем. Она улыбнулась и собралась что-то ответить, но я не дал. — Знаешь, Диана, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — А я вот хочу семью. Она замерла. — Чтобы ты меня встречала с работы. Чтобы дома ждал уют. Чтобы мы завтракали по утрам и обсуждали планы. Чтобы... чтобы у нас были дети. Я сделал паузу. — Мне в следующем году уже тридцать. Я не хочу просто жить с тобой. Я хочу строить семью. По-настоящему. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — А мне 27, — сказала она тихо. — И? — И я хочу, чтобы мы не просто существовали рядом. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы у нас был дом, полный детского смеха. Чтобы я знал, что возвращаюсь не просто в квартиру, а в семью. — Дима... — выдохнула она. — Я не тороплю, — перебил я. — Я просто говорю, чего хочу. Мы можем строить твою клинику, можем работать, можем добиваться всего, чего хочешь. Но для меня главное — это ты. И наше будущее. Она молчала. —Давай вернёмся к этому вопросу через год, а лучше через два. Я не знаю, что произошло. До всего этого мы с Дианой могли часами говорить о нашем будущем. Лежать в постели, обнявшись, и мечтать вслух — как назовём дочку, куда поедем в отпуск, какой дом построим. Она смеялась, придумывала имена, рисовала в воздухе планы. Глаза горели. А сейчас? Сейчас она не хочет даже слышать о детях. Я пытался заговорить об этом несколько раз. Осторожно, аккуратно, без нажима. И каждый раз натыкался на стену. — Дима, не сейчас. — Давай потом. — Я устала, давай не будем. Июнь. Солнце заливало город сквозь высокие окна офиса. Я стоял в её кабинете и в последний раз оглядывал результат своих трудов. Шары — золотые, белые, нежно-розовые — парили под потолком, свисали гроздьями с люстры, стояли на полу, создавая ощущение праздника. Лепестки роз усыпали пол дорожкой от двери к столу. Огромный букет белых роз — её любимых — стоял на краю стола. Рядом, на бархатной подушечке, лежало кольцо. Не то, с Мальдив. Новое. Дизайн Schlumberger. Эксклюзивная модель от известного ювелирного дома. Тонкое платиновое кольцо с огромным бриллиантом чистейшей воды, окружённым россыпью более мелких камней. Оно переливалось в солнечных лучах, играло гранями, обещало вечность. Я поправил пиджак, пригладил волосы. Сердце колотилось где-то в горле. В этот раз всё будет идеально. В этот раз я сделаю всё правильно. Полина зашла в кабинет, подмигнула мне и встала у двери, изображая секретаря. За её спиной я заметил несколько сотрудников, которые делали вид, что очень заняты документами, но на самом деле ждали. Весь офис знал. Весь офис ждал. — Она уже идёт, — шепнула Полина. Я кивнул. Сглотнул. Выдохнул. Дверь открылась. Диана вошла в кабинет. На ней был лёгкий летний костюм, волосы рассыпаны по плечам. Она улыбалась, что-то говорила на ходу — и вдруг замерла. Увидела шары. Увидела розы. Увидела меня. — Дима... — выдохнула она. — Что... Я шагнул к ней. Опустился на одно колено. — Диана, — начал я. Голос дрогнул, пришлось откашляться. — Я знаю, у нас был непростой год. Я знаю, что мы многое пережили. И я знаю, что я уже делал это однажды. Тогда, на Мальдивах, ты сказала «да». Она смотрела на меня. В глазах — смесь удивления, растерянности и чего-то ещё, что я не мог прочитать. — Но тогда всё было по-другому, — продолжил я. — Мы были моложе, наивнее, счастливее. А теперь... теперь мы прошли через ад. Через разлуку. Через потерю. Через боль. И мы всё равно остались вместе. Я взял кольцо с подушечки. Протянул ей. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не просто девушкой, не просто любимой. Женой. Моей семьёй. Моим домом. Моим всем. Пауза. — Ты выйдешь за меня? Тишина. Диана смотрела на кольцо. Потом на меня. Потом снова на кольцо. И вдруг её лицо изменилось. Стало холодным, чужим. — Нет, — сказала она. Я замер. — Что? — Я сказала нет, Дима. Она развернулась и вышла из кабинета. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я остался стоять на коленях. С кольцом в руке. С пустотой в груди. В коридоре повисла мёртвая тишина. Я слышал, как за дверью кто-то ахнул. Как Полина выдохнула: «О, боже...» Как сотрудники, которые подглядывали, в ужасе переглядывались. — Дима... — Полина шагнула ко мне, но я даже не пошевелился. — Уходите все, — сказал я тихо. — Но... — Уходите. Они ушли. Я остался один среди шаров, лепестков и несбывшихся надежд. Кольцо всё ещё было в моей руке. Холодное. Красивое. Бесполезное.