ก₍⸍⸌̣ʷ⸍̣⸌₎ค

🌘Свет в поле✨ Ночь на усадьбе ходила странно холодная для конца июня. Хотя холодной еë делали только, гуляющие по раскидистым за горизонт полям, морозные ветра. Не сказать, что они были прямо морозными, но каждое дуновение вызывало волны мелких мурашек, прибегающих даже по закрытам участкам кожи. Вся усадьба от леса до деревни пестрила последствиями летнего сенокоса, везде лежали уже скрученные стога, а где-то всë ещё волялось несобранное, но давно скошенное сено. Стога лежали по два, где-то стояли по одиночке, на конце деревушки так вообще целая четырëх-слойная гора, по которой очень уж любили скакать озорные и оставленные без присмотра ребятишки. Эграсселю редко доводилось порезвиться с ними, если быть точнее то никогда, отец не разрешал, говорил, что ведя себя подобным образом Эграссель выставляет себя в плохом свете и позорит своего отца.. А так иногда хотелось! Там у тех детей всë постоянно так весело, они смеются, играют в салочки, прячутся друг от друга между стогами сена, взрослые тоже ругаются на них, но дети, как будто их не замечают, не слышат строгово тона и продолжают резвиться в своë удовольствие. Отец скорее всего уже лëг спать и не заметит отсутствие своего сына минимум до, ежедневно оглушающих весь двор, петушиных серенад. Но мысль, что Эграссель всë же ослушался наказа отца "не выходить на улицу после захода солнца" пугала.. Вдруг он как-то узнает об этом, тогда наверняка будет очень недоволен и точно будет ругаться.. В небе не было облаков, вся высь была усыпана большими и маленькими светящимися точками-звëздочками. Эграссель опустился на траву около какого-то, ещё не скрученного, стога сена, облокотился на него спиной и уставился глазами в томный ночной небосвод. Как вдруг сверху раздался чей-то голос, такой яркий и громкий, в клочья разрезающий ночную тишину: – ты чего тут сидишь? Эграссель растерянно оборачивается, поднимает глаза на макушку стога. Там лëжа на животе, положив голову на руки и мотая ножками в воздухе расположился мальчишка лет шести на вид, ровесник Эграсселю. Волосы глубоко-коричневого цвета, по крайней мере так казалось в темноте. На грубую и временем покотцоную рубашонку уже успело налипнуть сено, в принципе, как и на волосы, закрывающие добрую половину лица ночного гостя. – ты мне ответишь или так и будешь молчать? Вновь подал голос мальчишка выводя Эграсселя из транса. Эльфийские ушки встрепенулись, а их обладатель замято ответил: – а.. Ну.. просто сижу.. А как тебя зовут?.. – Меня? Лололошка! – радостно оглашает Лололошка соскользнув со стога сена, как по горке и приземлившись на траву рядом с Эграсселем. – а тебя? – Эграссель.. – Красивое имя! – комментирует Лололошка широко улыбаясь, а потом заостряет взгляд на дрыгающихся эльфийских ушках, не замечая недоумевающий взгляд Эграсселя. – Ухты.. А мои так не двигаются.. – а разве ты тоже эльф?.. – неловко спрашивает Эграссель. Если бы мальчик действительно был эльфом, разве уши были бы не видны за волосами?. Думает про себя Эграссель, пока Лололошка вскакивает на ноги и с гордостью произносит: – я наполовину эльф! Мама ещё давно рассказывала, что так бывает, когда эльф или эльфийка любят человеческую девушку или парня и что это нормально, что любовь не знает границ.. Папа же почему-то плохо относится к так называемым "полукровкам".. – мама мне говорила, что таких как я мало и что я могу гордиться тем, что не похож на других! – продолжает Лололошка, а потом вновь садится на траву и немного тише, но всë также чëтко и недовольно надув щëки, добавляет. – правда почему-то, когда я говорю об этом ребятам они перестают хотеть со мной дружить.. А ты будешь со мной дружить? Эграссель втайне не понимал, как этот мальчишка так резво перескакивает с одних эмоций на другие, сначала весëлый и громкий, затем обиженный будто на весь мир, а теперь смотрит на него широкими глазками в ожидании ответа. Эти глаза были, как звëздное небо над ними, они были непросветно тëмными, практически чëрными, как омуты из страшных сказок, казалось вот-вот и из них гурьбой попрыгают шаловливые чертята и начнут наводить свои шумные порядки. Глазки мальчика тонули в черноте, но всë равно светились, в них словно горели яркие, бесконечные фонарики или огоньки, как в растопленной зимой печке.. – да, буду.. – ответил Эграссель, когда понял, что слишком долго молчит. Лололошка задорно улыбнулся, ещё чуть-чуть и эта, практически не сходящая с лица мальчика, улыбка казалось порвëт щëки с еле заметными на них умилительными ямочками.