1 часть А давай!

Московское утро никогда ещё не приносило ничего хорошего Юре. То отчётами завалят, которые нужно было сдать «вчера», а начальство тянуло до последнего — и Юрочке приходилось разгребать завалы без еды и сна. То «висяк» такой жуткий, что все опера крестятся, лишь бы не им. Кому отдадут? Правильно, Брагину. За время его временного перевода Юра усвоил: утро в Москве — это либо головная боль, либо предвестник катастрофы. Единственным, кто мог бы скрасить этот серый рассвет, был Миша Шибанов. Но Миша остался в Питере, запертый под подпиской о невыезде после очередной «гусарской» выходки. Без его шуточек и вечного оптимизма Москва казалась Юрию особенно колючей. Прекрасный сон, где Юра с Верой и детьми наконец-то выбрался в отпуск, бесцеремонно прервал настойчивый звонок. На экране высветилось всего одно слово: «Брат». Нащупав телефон на тумбочке, Юра со стоном разочарования принял вызов. Он перевернулся на спину и плотно прижал локоть к глазам, пытаясь удержать ускользающие образы моря и семейного тепла. — Да… — голос с утра был сухим и хриплым, растерявшим всю свою прокурорскую мягкость. — Доброе утро, товарищ полковник! На пробежку не собираетесь? Или у вас в Комитете активность не в почете? — Голос Ивана Соболева был бодрым, чуть запыхавшимся. Судя по звукам, он уже наматывал километры, используя наушники. — Вань… какая пробежка? — Юра наконец сел на кровати, пытаясь прогнать остатки сна. — У меня сейчас ощущение, будто я с тобой вчера несколько литров палёной водки выпил. А вдобавок ко всему, мне сегодня с твоим отделом знакомиться. Я физически и морально пробежку не вывезу. — Ну, всё с тобой понятно, — в тоне Ивана послышалась привычная насмешка. — Ладно, соня, собирайся. Через полчаса зайду за тобой, а то еще заблудишься в трех соснах по дороге. Брагин потер глаза. Его забавляла эта манера Ивана — опекать, подкалывать, вести себя так, будто они не два взрослых офицера, а всё те же пацаны. — Ох, Ваня… Будешь так говорить — надену полковничьи погоны, чтобы окончательно всех добить. Мало же им будет того, что мы на одно лицо? — А давай! — хмыкнул Соболев. — Люблю качественные спецэффекты. Жди, скоро буду. Трубка запищала отбоем. Юрий вздохнул, глядя на выглаженный китель, висящий на спинке стула. Сегодня им предстояло сыграть в опасную игру. Убийство сына олигарха Шевардина подняло на ноги все главки, и помощь «важняка» из Петербурга была официальным предлогом. Но неофициально… Брагин знал: видеть два одинаковых лица в одном кабинете — это испытание не для слабонервных. Он подошел к окну. Москва шумела, просыпаясь. Через тридцать минут дверь его номера распахнется, и в нее войдет его точная копия, только в кроссовках и с дерзкой ухмылкой.