JJ по ту сторону экрана

Побег Джокера – чрезвычайная ситуация почти всегда. В первую же ночь после Известия на улицы вышли Бэтмен, Найтвинг и Бэтгëрл, все трое разом и подключённые к одной волне на коммуникаторах. Агент А контролировал их путь из пещеры, следил за камерами, подозрительной активностью, отслеживал благодаря специальной программе каждое упоминание о Джокере в интернете. Его приспешников и правда заметили в паре метров от маршрута патрулирования Бэтмена, будто они спешили за героем, но тот, что не удивительно, шёл далеко впереди. Однако то было одиночное сообщение, и до конца ночи они так и не нашли намёков на то, где может быть клоун. Даже быстрая проверка его старых точек ни к чему не привела. Город погрузился в мрачное ожидание. Чем больше дней проходило с момента его побега, тем больше нервничали горожане. Особо богатые, то есть по большей части бристольцы, покинули город на неопределённый срок. Кто просто уехал в свои загородные особняки, кто экстренно решил, что давно не был в отпуске. Так прошло две недели. Две недели затишья не только от Джокера, но и от Робина. Конечно, за последний месяц Бэтмен не давал ему поводов для поддержки связи, но всё же. В последнем видео – присланном лично Бэтмену, а не переданное через телеканал, так как оно было не публичного характера – мальчик показывал, что прикрепил к скейтборду реактивные двигатели, после чего попытался сделать на камеру трюк. Брюса чуть не хватил инсульт, когда мальчик победно поднял в воздух зуб, но Робин быстро и довольно хвастливо сообщил, что это был последний молочный. В общем, видео всё меньше становились осуждающими и всё больше... Домашними. – Кроме нас, наверное, ему некому это показать, – предположила Барбара, в то время как Дик смеялся в стороне, приговаривая, что Брюс уже мысленно усыновил этого коротышку. – В прошлый раз он хвастался коллекцией своих сувениров, украденных у других злодеев. – Да, хвастался, потому что каким-то образом его коллекцию пополнил крюк Брюса. – Помолчи, Дик. Я веду к тому, что это хорошо, понимаете? Он начнёт нам доверять и, возможно, сам расскажет, кто он. И он, кажется, нашёл открытку Найтвинга, оставленную посредине рабочего стола бэткомпьютера. После появления открытки видео стали менее серьёзными. – О да! Он, конечно, использует нестандартный подход, но пока на нём жёлтый плащ и он пинает плохих людей по яйцам, он заслуживает получить официальное принятие в Робины! – Это лишь доказывает, что он всё ещё взламывает наши данные. Его дети проигнорировали слова Брюса, а сам Брюс сейчас бы всё отдал, лишь бы Робин снова взломал его компьютер и дал знать, что с ним всё хорошо. Ребёнок, который уже показал, что может иметь дело с особо опасными злодеями, и сумасшедший клоун, уже убивший одну птицу? Затишье сразу обеих сторон не может привести ни к чему хорошему. – Мы все волнуемся о нём, сэр. Однако отказ от сна и еды не поможет вам спасти мальчика, если он будет в этом нуждаться. – Я понимаю, Альфред. Просто дай мне ещё пару минут. Я сейчас же лягу. – Конечно, сэр. Пошла третья неделя, когда прямой эфир был перехвачен.

***

Новости погоды в Готеме – ничего важного или необычного, так как доктор Фриз сейчас не бесчинствует – пошли быстрыми помехами, после чего картинка сбилась, перевернулась, потеряла цвет, вернула его и, наконец, выровнялась. На зрителей смотрел мальчик. Знакомый мальчик. Как бы ни надеялись линчеватели, на самом деле домино не скрывало их личности так хорошо, как казалось героям. И хотя никто не мог отгадать, кто такой Бэтмен или Найтвинг, люди, тем не менее, подозревали, что оригинальный Робин стал героем соседнего города. И так уж вышло, что люди уже хорошо запомнили одного мальчика, постриженного под горшок и ростом не превышающего три яблока. Только вот мальчик был без маски. На самом деле, вид его вызвал больше отвращения, чем бристольский акцент, и больше страха, чем его действия с Двуликим, совершенные с отрешëнным хладнокровием. Кожа мальчика была белой, не просто грим, освещение бы выдало, будь это грим. Он был белым, с размазанной красной улыбкой на губах, такой, какую дети рисуют родительской помадой, такой, какую известный клоун сделал фирменным знаком, знаком узнавания. Зелёные волосы. Жёлтая рубашечка в белую полоску, фиолетовый пиджак с слишком большими наплечниками, шортики в цвет пиджаку, гольфы и лоферы. Булькающий, давящий и затрудняющий речь смех, так известный каждому, кто встречал жертв газа Джокера. – Приииивет, жители Готема! – незнакомый энтузиазм, кипучая энергия, от которой ребёнок едва не трясся, пробирали людей дрожью. Заставили задуматься, точно ли это Робин, или другой низкий мальчик со странной причёской. – Мой драгоценный папочка хотел устроить для Бэтси представление, но кое-что пошло не по плану. Правда, папочка? Скажи привет Готему! Камеру подхватили, она тряслась, будто руки не могли остановиться в прямом положении. Робин – Робин ли? – покрутил ей, направляя на железный стол, к которому ремнями был прикован Джокер. Во рту его был кляп, похожий на те, что солдатам дают в зубы, когда проводят экстренные операции на живую. – Папочка очень завидовал Бэтси, потому что Бэтси такой успешный папочка. Поэтому он похитил ребёнка на улице, но папочке так не везёт, неудачник по жизни, этот грустный, грустный клоун, – камеру поставили на какой-то стол. Картинка наклонилась, обрезая часть изображения, но, казалось, в этот раз Робина не волновало, насколько хорошо зрители видят его трансляцию. – Ему попался тот единственный ребёнок, у которого не установленная психопатия. Так грустно, да, папочка? Хотел провернуть, ха-ха, шутку, ха, и не получилось! Неконтролируемый, высокий, болезненный смех прокатился по Робину волной, и он, только-только подошедший к столу с Джокером, ухватился за железный край, удерживая себя от падения. Несколько минут ему понадобилось, чтобы успокоиться, и всё это время Джокер метался в своих путах, дергался и, казалось, прикладывал все силы, чтобы добраться до Робина. – Хааа... Папочка так постарался. Дал мне столько лекарств! Было страшно, было смешно, было больно, но боль – так весело. Весело, правда, папочка? Было весело, когда папочка жёг мне голову. Мозги делали смешное бзззз, – Робин поднял руки к ушам, растопырил пальцы и всем телом сымитировал судороги, как от удара током. – Папочка научил меня веселиться! До этого было так скучно, так скучно, я делал то, что нужно было, я помогал, но было совсем не весело. Но теперь весело! И я хотел отблагодарить папочку. Робин потянулся, руки, дрожащие, судя по всему, от продолжительного воздействия тока, с нежностью прошлись по сальным волосам Джокера. – Папочка всегда записывал это на видео. Поэтому я тоже взял камеру. Но я взял большую! Ту, что папочка подготовил, чтобы отправить сообщение Бэтси! Потому что Бэтси заслуживает тоже увидеть, каким чудесным папочкой стал папочка! И как я рад, и чему он меня научил, о, я покажу, чему он меня научил, я всё хорошо запомнил! Именно тогда он начал движение, бормоча под нос что-то, казалось, вовсе позабыв, что его снимают. Он убежал из кадра, стуча о бетонный пол каблучками, после вернулся, с трудом таща за собой станцию из проводков, рычажков, экранчиков и кнопочек. Незнающий человек не разобрал бы, что перед ним, но, когда Робин взял проводки, смазал их и прикрепил к вискам и рукам Джокера, даже самые непросвещённые догадались, что будет дальше. – Хм... Ах, да, сначала вопрос! Ты готов, папочка? Робин подождал, ожидая ответа. Его глаза – голубые, у мальчика были голубые глаза – расширились, когда он подскочил, снимая кляп и бормоча «точно, точно». – Кхм. Ты готов, папочка? Последовала волна смеха, к которой Робин – невольно – присоединился собственным нездоровым хохотом. – О, Джей-Джей, я знал, что ты будешь идеальным, сынок! Только мой мальчик мог провернуть такую хорошую шутку! – Правда? – мальчик (Джей-Джей?) загорелся от энтузиазма, подпрыгнув со своего места и смотря на отца с обожанием. – Конечно, Джей-Джей. Потому что ты запомнил, что боль – это... – Весело, – с благоговением закончил за Джокера мальчик. Он взвизгнул что-то неразборчиво-счастливое, грубо вставил в рот Джокера кляп, что было бы смешно, если бы зрителей не охватывал ужас при виде мальчика, и дёрнул самый большой рычаг на принесённом аппарате. Крики Джокера, заглушаемые кляпом, сопровождались какофонией электрического тока и смеха Джей-Джея. Каждые пару минут он останавливал машину, спрашивал, весело ли папочке Джокеру, после чего обещал не останавливаться, и машина включалась снова. Раз за разом ответы Джокера становились всё менее вразумительными, а под конец – зрители не знали, будет ли этому конец на самом деле – он едва ли мог связать буквы, но от чего-то даже невразумительные ответы воспринимались мальчиком за положительные. Он перешёл с весёлого смеха на хихиканье, в какой-то момент забрал у Джокера бабочку и, совершенно позабыв о трансляции, ушёл куда-то в сторону. В кадре были видны только его ноги, отражаемые зеркалом, и, кажется, мальчик крутился, под крики злодея красуясь и рассматривая бабочку на себе. Пару раз ему будто бы становилось скучно, и тогда Робин Джей-Джей забирался на стол, садясь на живот Джокера, который дëргался меньше его ног, и принимался рассуждать о бабочках, цветочках, апельсинах, смехе и играх. Казалось, трансляция шла часами. В самом же деле прошло около получаса, когда на заднем плане зрители услышали оглушительный удар предположительно железных ворот о стены и яростный крик линчевателя: – Робин! Мальчик, в это время завязывающий узелки из ленточек на пальцах Джокера, подскочил, оборачиваясь на звук. Лицо его тут же вытянулось, но не в шоке, а в восторге, соперничающем даже с тем, который до этого вызывали в нём ответы Джокера. Он бросился в сторону звука, задев стул с камерой – а именно на стуле и парочке каких-то книжек она стояла. Стул покачнулся, ножки закачались, камера заскользила с книг и упала на пол, повернувшись к героям как раз в тот момент, когда Робин прыгнул в объятия Бэтмена, а Найтвинг и Бэтгëрл бросились к столу Джокера. Ещё через минуту трансляция была прервана. *** Бэтмен приготовился к нападению. В его голове проносились десятки вариантов обезвреживания противника сильно меньше и слабее себя, анализируя, какой из них будет наименее болезненным и травматичным для оппонента. Стяжки заранее подготовлены и находятся буквально под рукой, висят там, где в обычной ситуации Бэтмен хранит бэтаранги. С громким, по-детски счастливым криком «Бэтси!» Робин прыгнул на него, оттолкнулся ногой от наколенника Бэтмена и повис на его шее, обхватывая руками и ногами, как самая любвеобильная коала в мире. – Бэтси! Ты пришёл поиграть с нами? Папочка ждал тебя! Даже камера уже работает, тебе не придётся ждать, пока он подготовится! У папочки для тебя сюрприз, большой-большой сюрприз, он так долго готовил его! Так долго, и очень секретно, он даже мне не сказал, что это такое, но говорит, что я буду очень важной частью в этой игре, так что мне разрешили тоже с вами поиграть, представляешь? Будет так весело, и папочка уже в хорошем настроении, я тоже устроил ему сюрприз, чтобы ему было также весело, как он делал для меня! Его руки не дрожали, когда Бэтмен удобнее обхватил ребёнка в своих руках. Мальчик, самопровозглашённый Робин, в живую выглядел даже меньше, чем на видео. В новой обуви не было платформы, добавляющей ему роста, а наплечники лишь делали его более хрупким, в то время как плащ Робина хотя бы пытался скрыть, насколько тонкие его плечи на самом деле. Бэтмен поправил Робина, удерживая его одной рукой, вторую протянул выше, погладив мальчика по щеке. Помада – слава богу, его щеки и рот были целы, и красной была именно помада – размазалась, но белизна кожи – нет. – Нравится? – довольно, деловито спросил Робин. Он отпустил шею Бэтмена, чтобы показать руки, снова растопырив тонкие узловатые пальцы. – Везде такой! Как папочка! Ванная была неприятной, и всё жгло, но так было нужно. Я был грязным, а ванные нужны, чтобы очиститься. И теперь я чистый, как снежок. Я даже смогу прятаться в снегу зимой! Спорим, даже ты меня не найдёшь, Бэтси? Хотя это глупо. Ты итак меня не найдёшь, я уже четыре года прячусь, а ты и не видел. Он говорил и говорил, и каждое слово словно гарпун разрывало сердце Бэтмена. Он кивал, иногда фыркая что-то в ответ, и не мог оторвать глаз от детского лица, от зелёных волос, от едва заметных шрамов на висках, оставленных пытками током. Мальчик и без того был опасен, и они допустили, чтобы Джокер поймал его. Не нашли раньше. Не пришли вовремя. – Эй, Б? – Найтвинг стоял рядом с Джокером. Ненависть, испытываемая всеми ними по отношению к этому отвратительному существу, отошла в голосе Найтвинга на второй план, уступив неуверенности. – У нас тут овощ. Не пойми неправильно, я в восторге, но... Эм. Да. Что нам делать? – Отправьте Гордону координаты. Дальше с ним разберётся полиция, – Бэтмен поправил хватку на Робине, от чего мальчик захихикал, переходя на неконтролируемый смех Джокера, заставивший вздрогнуть троих линчевателей. Робин же уткнулся лбом в плечо Бэтмена, казалось, его не беспокоит смех или то, что он не мог успокоиться. – А... Робин? Они не могли оставить его. Если раньше были сомнения, то теперь это было точно. Они подвели его, они не уследили, не пришли вовремя. Брюс снова опоздал. – Мы заберём его с собой. – Окей, – мигом, почти перебивая, согласился Найтвинг. Он глянул на Бэтгëрл, но та отмахнулась, уже связываясь с полицией. Тогда Найт оставил Джокера, даже не думая отцеплять его от стола, и оказался около Бэтмена. Опираясь на второе плечо отца, он наклонился ближе к птенчику, старательно не думая о том, что привело малыша в это состояние. – Эй, Робин. Птенчик. Рооооб. Птичка. Робиииииин. – Что? – стихнув до почти здорового хихиканья, Робин слегка повернул голову, глядя искоса на героя. – Привет! Рад с тобой наконец-то увидеться! Я смотрю каждое твоё видео, между прочим, – лёгкий, шутливый тон Найтвинга располагал к себе. Мальчик чуть отстранился от плеча Бэтмена, ноги его расслабились, теперь качаясь туда-сюда по бокам от торса Бэта. – Правда? Все? – Да! Особенно мне понравилось то, где ты смог выполнить сальто, не запнувшись о плащ. Мне понадобилось очень много попыток, чтобы это сделать! – Мне тоже! Я учился по видео, где ты Робин, но ты часто прыгал с высоты, а я был на месте. Я попытался прыгнуть с дивана и лестницы, но не получалось. – Ух, я понимаю. Однажды я прыгнул с обеденного стола, и Агент А был очень зол. После этого Б сделал для меня собственный спортзал! Хочешь его посмотреть? – Можно? – Робин поддался вперёд, голос его дёрнулся на ноту выше от нетерпения. – Да! Хочу! – Круто! Только там нужно быть без масок, понимаешь? – Робин тут же ответственно кивнул. – Отлично! Тогда как я смогу тебя называть? – Это просто! Папочка назвал меня Джей-Джей! Бэтмен гордился тем, что улыбка Найтвинга даже не дёрнулась, даже когда плечи его неуловимо напряглись. – Какое хорошее имя, Джей-Джей! А какое было раньше? Если ты его назовешь, мы сможем называть тебя так! – Мх, мне нравится Джей-Джей. Папочка сказал, что это от «Джокера-младшего», и что это очень уважаемое имя. А прошлым именем меня всё равно никто не называл. – Ой? Почему? – Некому! Папа и мама иногда звали меня, но только полным именем, а оно мне не нравится, но они так редко бывают, что это не считается. – А как насчёт тех, с кем ты живёшь? Как они тебя называют? – Никак! Я живу сам, у меня свой дом и всё такое. Даже своя карточка, чтобы я мог покупать всё, что захочу. – Вау, да ты совсем взрослый, да? Из далека послышались сигналки полицейских машин, и они вышли, направляясь к бэтмобилю. Бэтгëрл заняла мотоцикл Найтвинга, в то время как сам Найтвинг сел за руль в машине. Казалось, Робин не планирует отпускать Бэтмена в ближайшее время. – Ага! – Но хоть кто-нибудь за тобой присматривает? Знаешь, к примеру, Бэтмен тоже очень взрослый, но Агент А присматривает за ним. – Мг! У нас есть домработница, она приходит дважды в неделю. Совсем не весёлая, хотя когда-то она убила своего мужа. Тот тоже был не весёлым, но его смерть сделала её хотя бы интересной. – Как... Хехе, здорово. Уф. Б, тебе есть, что сказать? Знаешь, может быть, присоединиться к разговору? – Мгм. Агент А готовит запеканку. Ты можешь остаться, когда вы с Найтвингом посмотрите спортзал. – О да! Готовка Агента А просто превосходная, тебе очень понравится, птенчик! Пальчики оближешь! Робин с энтузиазмом согласился, и они смогли спокойно привезти его в Бэтпещеру. Без экскурсии не получалось договориться о душе, так что следующие полчаса Найтвинг рассказывал про все экспонаты, что собрались у них за прошедшие годы, а после Брюс и Альфред отвели его в душ. Краска с волос смывалась, однако понадобится не один и не два раза принять душ, чтобы полностью её вымыть, а у Джей-Джея не хватало на это терпения. На венах были следы многочисленных уколов, руки и живот пестрели царапинами, которые удалось обработать только после предложения заклеить их пластырями с Бэтменом. Анализ показал высокое содержание газа страха и газа Джокера в крови, но Робин наотрез отказался терпеть капельницу с физраствором, и, кроме неконтролируемого смеха, казалось, что эта смесь на него никак не влияет. Они не могли точно сказать, насколько всё плохо с психологической точки зрения. Мальчик уже показал себя как неэмпатичного, жестокого человека со спорной моралью. Поведение изменилось, но, казалось, рассуждения и действия соответствовали тому, что они уже знали о мальчике. Отпечатков пальцев или информации о ДНК в системе не оказалось. Своего настоящего имени мальчик так и не назвал. Через две недели мальчик сбежал из поместья с мастерством, не достигаемым некоторыми ниндзя Лиги Убийц. Бэтмен это знает, потому что за эти две недели Робин столкнулся с Лигой, сбросил Монету на Ра'са, а после с злосчастным хохотом убежал, оставляя Бэтмена самого разбираться с противниками. Они так и не выяснили личности мальчика. Но тот продолжал присылать видео.