Часть 3

      — Доброе утро, док, — Лайл плюхнулся на соседний стул, протягивая мне злаковый батончик.       Лаборатория была погружена в мрак, а работники отдыхали в своих комнатах.       — Лайл, — я скрестила руки на груди и посмотрела в его глаза. — Скажи честно, полковник решил оставить затею?       Какое-то время мужчина просто смотрел на меня, жуя свой батончик и практически не моргая.       — Статус проекта теперь «заморожен», — наконец кратко ответил он.       Я опешила. Заморожен? Без моего ведома?       — Заморожен? — переспросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Что это значит, Лайл? Кто принял это решение?       Лайл перестал жевать и внимательно посмотрел на меня. Его глаза, обычно такие открытые, теперь казались непроницаемыми.       — Решение принято на высшем уровне. Полковник Кворич получил новые приказы. Проект больше не приоритетен.       — Но почему? Мы были так близки к прорыву! — я не могла скрыть своего возмущения. — У нас были реальные шансы на успех, совершенно иной подход, который мог бы решить проблему без лишних жертв.       — Похоже, политика изменилась, — уклончиво ответил Лайл, отодвигая недоеденный батончик. — Теперь акцент делается на других методах. Более… прямых.       — Ты знаешь причину, — и это был не вопрос. Я видела это в его глаза.       — Полковник заинтересован новым проектом. Пока что это всё, что я могу сказать. Больше информации вы получите на совещание вечером, — он вздохнул, будто бы разделяя мое разочарование. Однако, Лайл бы никогда в этом не признался, так как полностью поддерживал решение Кворича.       «А я-то думала, что мы на пороге настоящей революции в тактике ведения конфликтов, — горько подумала я. — Что сможем доказать, что наука может быть не только разрушительной, но и созидательной, способной находить выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций». Эта мысль была не просто уязвленным самолюбием ученого, но и глубоким разочарованием в идеалах, которыми я руководствовалась.       Лайл с тихим выдохом встал и покинул лабораторию понимая, что мне нужно побыть одной и собраться с мыслями. И как мне сообщить эту новость своей команде? «Простите, ребята, но наши наработки теперь нужны лишь мусорке?». Их глаза горели энтузиазмом, не подозревая о грядущем крахе. Они верили в меня, в нашу цель — найти научный способ избежать кровопролития. Эта вера была моей силой, моей броней, но теперь она ощущалась как тяжкое бремя. Доктор Ли, с горящими глазами, обсуждала возможности дальнейших модификаций. Ее увлеченность казалась почти безграничной. Как я могла разрушить этот энтузиазм, эту веру в прогресс, просто сообщив, что «политика изменилась»?       Мысль о том, как сообщить команде, пронзила меня острым льдом. Как сказать им, что их блестящие идеи, их научный гений, их стремление к гуманности — все это теперь будет выброшено на свалку? Что их работа, их вклады — всё это оказалось ненужным? Мои ученики, мои коллеги, которые доверились мне, теперь будут вынуждены столкнуться с этой горькой реальностью.       Я снова откинулась на спинку кресла, ощущая тяжесть своего положения. Теперь мне предстояло не только справиться с собственным разочарованием, но и стать проводником этой разрушительной новости для своей команды. Я видела их лица, их ожидания, их надежды. И я должна была погасить их, словно хрупкие свечи.       Мое разочарование было ощутимым, почти физическим. Я чувствовала себя обманутой, преданной. Неужели вся эта сложная, кропотливая работа, все эти бессонные ночи, все эти этические дилеммы были напрасны?       Я закрыла глаза, пытаясь разглядеть за пеленой сомнений отблески прежней уверенности. Полковник Кворич, этот человек, всегда стремившийся к радикальным и зачастую жестоким решениям, похоже, вновь одержал верх. Его интерес к «более прямым» методам не предвещал ничего хорошего. Возможно, на этот раз ему были предложены не просто более быстрые, но и более кровавые пути решения конфликта. Мои попытки найти научный, гуманный выход казались теперь наивными, утопическими.       Лайл, с его безразличием, лишь подчеркивал отстраненность высшего командования от наших этических потуг. Для них мы были лишь инструментом, чьи возможности должны были быть использованы в соответствии с меняющейся политикой, а не следовать своим собственным моральным ориентирам. Стояла задача не в поиске наилучшего решения, а в выполнении приказов, какой бы ценой это ни далось.       Я глубоко вздохнула, собирая остатки сил. Молчание лаборатории, окутанной предрассветным мраком, казалось, отражало мое внутреннее состояние. Впереди был долгий и трудный разговор, который, я знала, оставит раны на душе каждого члена моей команды.       Впереди маячил трудный разговор, который я должна была провести, словно хирург, надрезающий опухоль. Моим инструментом теперь была жестокая правда, а моей целью — минимизировать ущерб, хотя я знала, что раны будут неизбежны.       — Доктор Касс? Что вы тут так рано делаете? — в лабораторию зашел один из ученых, с которым я тесно общалась, разрабатывая и анализируя наш проект.       Я повернула голову, стараясь придать своему лицу вид спокойствия, хотя внутри бушевала буря.       — Доброе утро, Марк, — ответила я, мой голос звучал на удивление ровно. — Просто проверяла кое-какие данные. Всегда лучше быть на шаг впереди.       — Полковник сообщил, что проект заморожен, — он кивнул в сторону моего компьютера. Экран предательски показывал рабочий стол.       — Полковник… что?.. — я попыталась осознать услышанную информацию. — Он сообщил команде?.. И при этом не удосужился сообщить мне?..       — Нет, доктор Касс, — Марк покачал головой. — Полковник сообщил, что проект заморожен, но не уточнил, как именно и кому об этом будет объявлено. Он просто сказал, что новые директивы требуют пересмотра приоритетов. Я думал, вы в курсе, учитывая ваше положение.       — В курсе? — я нервно провела рукой по волосам. — Нет, Марк, я ровно ничего не знаю. Я только что узнала от Лайла, что проект «заморожен» и больше не является приоритетным.       Марк задумчиво прихмыкнул.       — Лайл, значит… Он иногда ведет себя как секретарь полковника, не так ли? Всегда на шаг позади, но знает, куда дует ветер. Но даже он не в состоянии держать в тайне такие решения, если бы они действительно были такими важными.       Я вновь погрузилась в свои мысли, пропуская мимо ушей последние слова Марка. Его упоминание о Лайле как о «секретаре полковника» показалось мне лишь незначительной деталью в океане надвигающихся проблем. Главное — это факт, что информация о «заморозке» проекта была дозирована и преподносилась по-разному, в зависимости от того, кому она предназначалась. Это лишь подчёркивало двуличность полковника Кворича и его стремление контролировать поток информации.       Лайл, хоть и казался мне искренним в своём разочаровании, явно лукавил. Его слова о том, что «полковник заинтересован новым проектом», звучали как попытка прикрыть истинные мотивы, спрятанные за туманными фразами о «политике, которая изменилась». Я чувствовала, что он что-то недоговаривает, возможно, боясь последствий или же будучи полностью солидарным с новым курсом.       — Кто знает о том, что проект заморожен? — тихо спросила я, возвращаясь из пучины своих мыслей.       — Вся наша команда, доктор Касс.       — Вся наша команда? — Мой голос дрогнул. — И как они это восприняли?       Марк пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень тревоги.       — К сожалению, доктор Касс, я не могу вам точно сказать. Наша команда была вне себя от возмущения, когда узнала об этом. Была небольшая стычка между специалистом по кибернетике и одним из офицеров, который принес им новости.       Я почувствовала, как по рукам пробежали мурашки.       — Знаете, меня больше возмущает тот факт, что эту новость сначала сообщили нам, а после уже вам, доктор Касс. Это неправильно.       Мое сердце сжалось от услышанного. Словесное перепалка, стычка — эти слова рисовали в моем воображении хаос, царящий в коридорах.  Значит, мои опасения оправдались, команда не приемлет такой поворот событий.        «Им не хватает полной картины, — подумала я, — они не знают, что за спиной полковника Кворича маячит новая, более «прямая» и, судя по всему, более кровавая реальность.  Именно эта неизвестность подпитывает их гнев, делает их уязвимыми».              Осознание того, что я должна нести им эту новость, погасить их праведный гнев, предстать перед ними как вестник краха, было почти невыносимым.       — Неправильно, — повторил Марк, и его простое, но точное слово отозвалось во мне с новой силой. Да, это было неправильно. Полковник, действуя через Лайла, будто бы сыграл на опережение, пытаясь посеять раздор, заставить меня казаться заблуждающейся, отстраненной от собственных подчиненных. Его метод — выжидать, наблюдать, а затем преподносить информацию дозированно, стравить людей друг с другом, прежде чем лично вмешиваться, — был отвратительно эффективен.       — Полагаю, нам стоит дождаться совещания. — я вздохнула. — Я узнаю всю ситуацию и тогда мы сможем решить, что делать дальше… со всем этим…       — Дождаться совещания, — эхом отозвался Марк, проницательно глядя на меня. — Но что, если информация, которую мы получим, будет настолько шокирующей, что мы не сможем ничего предпринять? Что, если полковник Кворич просто придет и скажет: «Проект закрыт, все данные уничтожены»?       — Полковник в одиночку ничего не может решить, особенно остановить проект… — «который он сам и придумал…», мысленно закончила я. — А если данный приказ поступил свыше, то мы с этим ничего не сможем сделать. RDA — крупнейший бизнес-конгломерат. Они спонсируют наши проекты и всю научную и военную системы. Идти против их решения мы не можем, ты же понимаешь.       Марк молча кивнул, но в его глазах читалась смесь недоверия и смирения. Он, как и я, понимал, что мы лишь пешки в игре больших сил, чьи решения диктуются не логикой, а выгодой. RDA, этот монстр, пожирающий все на своем пути, определял не только наше будущее, но и само направление научных исследований.       «И они даже не осознают, насколько ценные знания мы могли бы им принести, — с горечью подумала я. — Насколько значимым мог бы стать наш вклад в предотвращение будущих конфликтов, а не в их эскалацию». Но, видимо, такая перспектива их не интересовала.       — Но, — Марк прервал мои размышления, — даже если сам RDA принял такое решение, мы все равно можем попытаться сохранить наработки. Не все же должно идти в утиль. Мы можем попробовать перенести свои исследования на другую платформу, найти другую организацию, которая поддержит наши идеи.       — Другую организацию? Мы на Пандоре, Марк, не забывай об этом. — я на мгновение замолчала. — Перекинь все данные в облачное хранилище и закрой весь доступ в него. Запароль, если придется. И пусть это останется между нами.       У Марка мелькнула искорка надежды в глазах, но тут же сменилась задумчивостью.       — Облачное хранилище, доктор Касс? Это рискованно. RDA имеет доступ ко всему, что находится на Пандоре. Они могут отследить любую передачу данных.       — Поэтому сосредоточь их внимание на звонке своему брату, на Землю. И во время этого настрой сохранение в облачное хранилище.       — Хорошо, доктор Касс, — Марк, казалось, почувствовал, что я принимаю ситуацию, и его голос стал увереннее. — Я сделаю все, что вы скажете. Сделаю это как можно скорее. — Он уже направлялся к своему рабочему месту, чтобы приступить к делу.       Я смотрела ему вслед, и тяжесть на душе немного ослабла. Может быть, наши труды не пропадут даром. Может быть, даже в этой бескрайней системе, где правят деньги и власть, останется место для надежды. Но даже если нет, я должна была попытаться. Я должна была дать команде шанс, дать им то, чем они были сильны — своими идеями, своим стремлением к лучшему, даже если это «лучшее» не совпадало с планами полковника Кворича.       Предстоящий вечер обещал быть долгим…       Вечерний коридор был тихим и пустым. Надо головой время от времени, звучали какие-то голосовые сигналы для солдат, а со стороны плацдарма доносились громкие команды тренирующихся.       Двери конференц-зала с тихим шипением открылись передо мной, и я прошла внутрь, сразу же отметив глазами, что генерал Ардмор, полковник Кворич, Лайл, а также другие уже собрались внутри.       В глубине души я понимала, что совещание будет лишь формальностью, еще одним актом в пьесе, которую разыгрывал полковник Кворич или руководство RDA. Когда совещание началось я, незаметно для самой себя, погрузилась в свои мысли.       — … проект «Аватар», — закончила Грэйс, и именно эта фраза заставила меня сосредоточиться на реальности.       Проект «Аватар»? Что это за новая чертовщина?..       — …работает как способ взаимодействия человека с Пандорой. — начала объяснять Грэйс. — Мы создали гибридные тела «аватаров», чтобы нам было проще взаимодействовать с местными жителями.       Я перевела взгляд на полковника. Сомневаюсь, что он с радостью принимает такой простой способ. Ни крови, ни грубой силы нет. Как же так?       — Компания ставит данному проекту приоритет и согласна полностью финансировать все затраты, — сразу же продолжил Селфридж.       Какая щедрость со стороны RDA. Интересно даже, чем же так заинтересовал компанию данный проект и почему они решили поставить второй проект в заморозку. Мы не просили финансирования, да и затрат особых у нас не было.       — Доктор Касс, вас назначили главным помощником в проекте «Аватар». Мы готовы предложить… — начал Селфридж, но я перебила.       — Благодарю, но я, пожалуй, займусь обыденными делами и продолжу возглавлять отдел по добыче анобтаниума, — сухо закончила я. — Или вы собираетесь снять меня с назначенного места?       — Нет, доктор Касс, — генерал Ардмор вздохнула понимая, что я не соглашусь на то, на что они рассчитывали. — Но вы были бы куда полезнее в проекте «Аватар» нежели…       — В случае нехватки рук я буду готова помочь. А пока я остаюсь на своем месте и продолжу работать с анобтаниумом.       — Это ваш выбор, — голос Селфриджа был полон холодного расчета. — Но имейте в виду, любые отклонения от установленного порядка будут рассматриваться как саботаж. Его слова повисли в воздухе, предвещая грядущие трудности.       «Саботаж…» — пронеслось в голове. Они готовы применить любые меры, чтобы сломить сопротивление. Полковник Кворич, видимо, предугадал мою реакцию и подготовил для меня очередную ловушку. Но я не собиралась падать в нее.       — Я готова к любым последствиям, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Мое дело – наука, а не политика RDA. И я буду защищать свои наработки до последнего.       Ардмор кивнула, а взгляд Кворича, полный едва скрываемого презрения, задержался на мне. Я почувствовала, как по телу пробежал холодок.       — Тогда совещание окончено, — произнес Селфридж, снимая с себя дальнейшую ответственность. — Доктор Касс, я надеюсь, вы понимаете, что ваш выбор может иметь серьезные последствия для всей команды.       Я вышла из конференц-зала, оставив позади атмосферу интриг и угроз. В коридоре было тихо, лишь отголоски тренировок с плацдарма нарушали тишину.