Глава 1. То, что не тонет

Уже ровно год прошёл с той ночи, когда стекло в доме Уокеров разлетелось вдребезги. Слишком громко, слишком резко, будто кто-то нажал кнопку «стёреть прошлую жизнь». Николь помнила этот звук лучше собственного дыхания. Он возвращался во снах, в отражениях витрин, в каждом резком хлопке дверей. Полиция так и не нашла тело Дэвида в заливе. «Вероятнее всего, унесло течением», - говорили они, пряча равнодушие за протоколами. «Ему повезло», - думала Николь. Потому что мёртвых не боятся так, как живых. Стив Уокер настоял на переезде. Сиэтл казался ему хорошей идеей, большой город, другие лица, другой воздух. Он надеялся, что новизна и переезд сотрут из памяти дочери образ парня с татуировкой «Nicole» на груди и взглядом человека, который никогда не спрашивает разрешения. Николь старалась. Она действительно очень и очень старалась. В день своего восемнадцатилетия она покрасила волосы - не радикально, но достаточно, чтобы не узнавать себя в зеркале. Поступила в лучшее место для молодого архитектора, она решила идти по стопам отца. Научилась улыбаться на автомате. Начала ходить на свидания с «безопасными» парнями - теми, кто держал дистанцию, спрашивал о её любимых предметах и пах мятной жвачкой, книгами и чем-то слишком нормальным. Они не знали, как у неё дрожат руки, если кто-то подходит слишком близко. Не замечали, как она проверяет замки дважды. Не слышали, как по ночам она считает шаги за дверью, даже когда там тихо. Вечер пятницы выдался промозглым. Дождь мелко стучал по асфальту, превращая город в размытое отражение. Николь возвращалась в свой новый дом, дорогой, большой и просторный. Отец был в длительной командировке. Она впервые жила так долго одна по-настоящему. Она закрыла за собой дверь, сбросила кроссовки и машинально включила свет на кухне. И замерла. На столе стоял букет белых лилий. Её любимых. Сердце пропустило удар, затем ещё один. В голове мгновенно прокрутились все возможные варианты - ошибка, соседка, доставка… Но Николь знала. Она знала, потому что не давала ключи никому, кроме отца. А Стив был за тысячу миль отсюда. Она подошла ближе. Руки похолодели. В вазе лежала записка. Рваный почерк. Неровные буквы. Почерк, который она узнала бы даже с закрытыми глазами. «Ты думала, что стены могут меня остановить? Я просто дал тебе время соскучиться, детка». Воздух словно стал гуще. Николь резко обернулась и бросилась к входной двери. Рука дёрнула ручку - безрезультатно. Щелчок замка прозвучал слишком спокойно. Почти лениво. Свет в коридоре был выключен. Темнота тянулась глубже, чем должна была. И вдруг - вспышка. Маленький огонёк зажигалки на секунду осветил знакомый силуэт. Тук. Тук. Тук-тук. Ритмичный стук пальцев по косяку. Этот звук преследовал её год. - Скучала по мне, Николь? — раздался из темноты тихий, хриплый голос. Голос, от которого по коже пошли мурашки, те же самые, что и при их первой встрече. Не от страха. От узнавания. - Ты… мёртв, - прошептала она, сама не веря словам. Он шагнул вперёд. Свет из кухни упал на его лицо. Живое. Реальное. С чуть заметным шрамом у виска. Глаза были темнее, чем она помнила. Или просто злее. - Разочарую, - усмехнулся Дэвид. - Я никогда не умел тонуть. Он оглядел квартиру так, словно уже владел ею. Его взгляд задержался на лилиях. - Всё ещё любишь их. Я запомнил. - Уходи, - сказала Николь. Голос дрожал, но она стояла прямо. - Я взрослая. Я не твоя. Он рассмеялся тихо, почти ласково, и сделал ещё шаг. - Восемнадцать, да? - произнёс он, словно смакуя цифру. - Я ждал. Видишь, какой я терпеливый. Он не пришёл убивать. Он пришёл забирать. - В прошлый раз я допустил ошибки, - сказал Дэвид, останавливаясь слишком близко. - Дал тебе выбор. Дал другим вмешаться. Больше такого не будет. Николь почувствовала, как за её спиной холодит стена. - Ты принадлежишь не городу, не отцу и не этим «хорошим мальчикам», - прошептал он. - Ты принадлежишь истории, которую мы начали. Его пальцы коснулись выключателя. Свет погас. И в темноте остались только дыхание, дождь за окном и понимание, от которого невозможно убежать. Некоторые вещи не тонут. Некоторые - просто ждут.