Глава 2. То о чём я не просил...

Сны были странные.

Во снах птицы были одинаковые и не разговаривали, только щебетали, а стрелки часов показывали лишь одно время..., время, которое шло только вперёд. Во снах была Алиса и она словно куда-то убегала, пропадала среди карт и он никак не мог её догнать...

***

Белый кролик резко проснулся от стука в дверь. Кто-то робко стучал в его комнату. Жар ещё держался, но ему удалось немного пропотеть. — Да..., войдите — прохрипел он. Дверь открылась с лёгким скрипом от которого он поджал уши, мысленно сделав заметку "смазать". Показалось светлое личико, обрамлённое тёмным каре. Алиса вошла в комнату с подносом в руках. Вместе с ней зашёл и ящерка Билль, нёсший сложенный кроватный столик в подмышке и поднос с чаем. Поприветствовав Кролика, он, как можно быстрее, оставил вещи и убежал из комнаты по своим делам. К Герцогине Билль зашёл отдать почту и как некстати его озадачили дополнительной услугой. Кролик рассеянно посмотрел на Алису. — Я не голоден... — Но тебе надо поесть, — произнесла девочка тоном, не терпящим возражений. — Что я, зря что-ли помогала кухарке варить? Кролик удивлённо поднял уши и со вздохом, подхватив с пола столик, развернул его себе на коленях. Алиса, наконец, смогла поставить принесённые угощения: На изящном серебряном подносе дымилась чашка горячего кукурузного супа с сухарями. Блюдце с маслом и венские булочки с баночкой абрикосового джема аппетитно "подмигивали" в лучах солнца. Столовые приборы были заботливо завернуты в красивую салфетку. От вида еды у Кролика даже немного появился аппетит. — Бабушка-герцогиня сказала, что кукурузный суп – лучшее лекарство от простуды. — начала Алиса, дабы избежать неловкого молчания. — Я попросилась приготовить его вместе с кухаркой. Я нарезала картошку и морковь и иногда помешивала всё... Кролик молча зачерпнул ложкой варево и отправил в рот. Тепло потекло по горлу и он прикрыл глаза в наслаждении, ушки его расслабленно опустились к макушке, а на губах засияла полуулыбка. Он с благодарностью посмотрел на Алису. Девочка потянулась к тумбочке, где Билль оставил второй поднос с фарфоровым чайником и чайной парой... Взгляд рубиновых глаз метнулся к ее рукам, контролируя процесс. Вдруг он замер в недоумении, заметив, что на её локте начал алеть синяк. Вероятность того, что она получила ушиб во время побега под дождём был исключен. Синяк выглядел свежим. — Откуда это? Ты где-то ударилась? — спросил, сводя брови к переносице и поджимая губы в ожидании ответа... — А? А... Это..., — замялась Алиса. — кухарка, как всегда, хотела поперчить суп. А ты не любишь перец, я знаю. Я не давала ей, и она, рассвирепев, стала кидаться ложками. От них я увернулась, а вот перечница, летевшая следом, попала в локоть. Кролик лишь коротко вздохнул, прикрыв глаза на мгновение... Голова до сих пор раскалывалась натрое. Пульс бил в висках, а конечности ныли от боли. И это так раздражало... Он потянулся к тумбе и достал из ящика мазь. Подозвал Алису... Мягко растирая холодную массу по локтю девочки, промолвил: — Не надо было тебе соваться на кухню. Кухарка очень эксцентричная особа. А если бы в голову попала? — Я просто хотела помочь, ты не ел весь день... И "бабушка" волновалась. — ответила Алиса, совсем не понимая его. — Ну и пускай, я бы и сам вышел. А тебе не нужно было... — продолжал он отнекиваться, словно отвергая её заботу.

Тут Алиса не выдержала.

— И это вся твоя благодарность!?! —вскричала девочка. — Как можно быть таким чёрствым!? О тебе стараются заботиться. Неужели так трудно сказать просто "спасибо" ? — Не нужно заботиться, я и сам в силах... — заскрипел зубами Кролик. Голова начинала болеть ещё больше... Он тоже не понимал Алисы и её гнева. Он не принимал. Он всеми силами старался сделать её пребывание в этом мире правильным, но она каждый раз бежала в объятия проблем, которые поджидали за поворотом, а расхлебывать приходилось ему. А теперь эта ужасная лихорадка. За что ему все это? Эта на голову свалившаяся девочка, этот её непокорный характер, а теперь и боли, и грипп. Он злился, что она не следовала правилам. Он злился, что она не понимала его. Не слушала. Но если раньше он с гордостью справлялся с ситуацией, то побег под тёплым дождём стал последней каплей.

Он просто ненавидел болеть.

— Может ты перестанешь быть такой дурёхой и станешь, наконец, слушаться? — зарычал Кролик и глаза его засверкали ярко-алым. — Если бы ты соблюдала простые правила, то не пришлось бы готовить мне суп и получать тумаки от кухарки! Всё твоя взбалмошность! Алиса дернулась в сторону от шока...

За всё время их знакомства

он ни разу не повышал на неё голос.

Слезы невольно подступили, грозясь вырваться наружу неконтролируемыми рыданиями. Она и так очень злилась на него, а теперь была ещё и обижена. Алиса готова была наплакать целое море... Но при обидчике плакать нельзя. Она не позволит себе показать такую слабость. — "Бабушка" была права, ты просто дурацкая наседка! — с раскрасневшимися щеками крикнула Она, топнув ногой. — И лучше бы ты был петухом! И со всхлипом бросилась прочь из комнаты, громко хлопнув дверью.

Звенящая тишина обрушилась на него валуном.

Боль в голове перестала мучить. Вместо этого его пробила неконтролируемая дрожь. Живот скрутило в тугой узел, а к горлу подступила горькая желчь, словно он готов был выплюнуть весь суп обратно.

— Что я наделал...