Часть 2

Дотторе очень устал от этого альва, это просто кара небесная не меньше, за все его грехи с юности и до нынешних дней. Чтобы он не делал, даже если это не касалось людей напрямую, только и слышно было: «Не гуманно», «Бесчеловечно», «Жестоко», «Отвратительно». — Если ты не заткнешься, поверь, я найду способ тебя унять, — рыкнул мужчина в лицо фее, что продолжала его мучить изо дня в день, из ночи в ночь. Его продуктивность в исследованиях сильно упала из-за этой занозы в заднице. — Ничего другого от тебя и не ожидала, мой грубый друг, — пожала плечами девушка, такой эскападой ее было не напугать, — Даже если у тебя было тяжёлое детство, это не повод так издеваться над людьми. — Это лечение... — Твое лечение ужасно, они умирают. — Любое исследование и экспериментальная медицина несёт за собой определенный процент жертв, — прошипел Доктор, не в его привычке было объяснять элементарные вещи, но приходилось. — Им больно, — мрачно сказала фея, складывая руки на груди, — Даже если они подписали отказ от претензий по поводу твоего эксперимента, это не повод заставлять их страдать, проходя через невыносимые муки. Обезболивающее придумали ещё тысячу лет назад, а анестезию — семьсот... — Любое обезболивающее, либо анестетик делает результаты не точными, шанс создать действенное лекарство снижается в разы. Ты не узнаешь работает ли вакцина, если не видно результат, понимаешь? Это не шутка, это необходимые жертвы, поэтому оставь свой гуманизм за дверями моей лаборатории, — чувствуя запирающую внутри злость, прошипел Предвестник. — Зан... — Не смей! Даже если ты знаешь, я не давал права использовать это имя, поэтому никогда, слышишь, никогда не произноси его. Я всем даю шанс и даже тебе, но не надо переходить границы. Так же как и ты, я нашел твое имя в записях одной занимательной книжки, поэтому, если ты не хочешь ползать на коленях умоляя меня остановиться, заткнись! Это последнее предупреждение, уяснила? Между их взглядами метались искры. Она не могла проверить его слова, но зная несколько скурпулезно Дотторе выполняет свою работу, сомневаться не приходилось. Даже если он солгал, проверить девушка все равно не сможет, все его тайные мысли или переживания оставались за семью замками, если Второй не хотел ими делиться. Только ночью, когда Доктор временами погружался в поверхностный сон, фея могла получить толику информации, но ее было настолько мало, что даже к делу не пришьешь. Фыркнув, девушка исчезла, решив не рисковать своей и так небольшой свободой. Около лаборатории Дотторе было много опричников и оперативников, как девушек, так и мужчин, все были заняты делом и лишь некоторые бросали на нее косые взгляды. Доктор её без зазрения совести записал в пример остаточного изображения с лей-линий, то есть в призраки старых времён, и совершенно никому не казалось странным, что она может вполне осознанно поддерживать диалог. Это было странное место, где все происходящие необъяснимые вещи воспринимались как обыденность, и тут если честно было не понятно, то ли все Фатуи — дураки, то ли Дотторе их выдрессировал не обращать внимания на любые вещи что вызывают волну вопросов? Ей хотелось верить, что второе, хотя если судить по тому, как некоторые рядовые держат оружие, первый вариант более вероятен. Она проспала пятьсот лет, за это время мир далеко шагнул вперёд, появились новые технологии и совсем неведомые аппараты. Прогресс не стоял на месте, во времени застыла только она. Девушке страстно хотелось что-нибудь потрогать, но возможность ощутить себя во плоти появлялась только рядом с угрюмым злобным психом-ученым. Её альвийская душа едва могла выносить такое издевательство, ни тебе еды, ни развлечений. Уныло зависнув в воздухе, как в гамаке, сложив руки на груди, фея взглянула на фальшивое небо, что издевательски мигало такими же насквозь фальшивыми звёздами.

***

— Это не нормально, — сказала девушка, зависая над столом со вскрытой, но все ещё живой ящерицей. Дотторе осторожно вводил ей какой-то препарат в печень и следил за реакцией. Поняв, что с рептилией все в порядке, он зашил ей брюшко, а затем выпустил в террариум к другим таким же ящерицам. Живность недолго посидела на одном месте, а затем зарылась в песок полностью исчезая с поверхности. — Что тебе на этот раз не нравится? — закатывая глаза, спросил мужчина, — Это даже не человек. — Это все ещё живое существо. — Ты альтруист? — Не особо, если бы не связь, тебя бы точно защищать не стала. — Вот и угомонись. — Если хочешь от меня избавиться, либо признай свою человечность, либо влюбись. — Не интересует. — А вот меня интересует. — Тогда вперёд на поиски любви, дверь всегда открыта, можешь не возвращаться, — ухмыльнулся Доктор, отмахиваясь от феи, как от назойливой мухи, он будет счастлив если она наконец оставит его в покое. — Я не могу уйти и ты это прекрасно знаешь, даже когда исчезаю из виду, всегда остаюсь рядом, — вяло ответила девушка, подходя к мужчине и вешаясь ему на шею. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — Липнешь ко мне, — коротко ответил Дотторе, продолжая раскладывать бумаги по этапам исследования в разные стопки, но при этом прекрасно ощущая шеей чужие горячие руки и пальцы, что тихонько дёргали его за кончики волос. — Я — альв, мне нужен физический контакт с миром, мне нужно ощущать потоки энергии, но кроме тебя я больше ничего не могу коснуться. Все было бы куда проще, если бы мое тело не было таким бесполезным и обвешенным ограничениями, и вообще тебе бы радоваться, что я липну к тебе всего раз в три дня, а не каждый день, — ворча, сказала девушка. Без ощущения элементальной энергии, она очень уставала из-за чего нестерпимо хотелось спать, любое действие высасывало из нее силы, даже если оно было совсем не большим. — Назвать тебя по имени? — Нет, — утыкаясь лбом мужчине между лопаток, ответила фея, — Хотя... Дотторе ждал, что она ответит согласием, наконец выдав ему карт-бланш, но девушка явно была не готова отдать власть над собой в его руки. Доктор мог сотни раз нарушить слово и отобрать тот шанс, что даёт каждому, но он привык держать свои обещания. — Ноа, зови меня Ноа. — Суррогат от истинного имени — умно. Но ты же понимаешь, что даже в урезанном варианте оно будет работать против тебя? — И что? Мне теперь зачахнуть без физической формы и возможности попробовать пищу? Или тебе нравится, когда я питаюсь твоей энергией, мешая работать? — Твое тело все равно останется неполноценным, — спокойно сказал мужчина, предпринимая очередную неудачную попытку убрать руки Ноа от себя. Ничего не изменилось, он все так же не мог ее коснуться. — Не важно, раз ты не собираешься делать то, что положено, чтобы мы разошлись как в море корабли, используй мое искусственное имя как захочешь, взамен, создай мне сосуд, который станет домом, — Ноа снова перегнулась через Доктора, используя его плечи как опору и зацепилась взглядом за брошь на его галстуке с синим драгоценным камнем, — Это подойдёт, — пальцы феи чересчур нежно легли на украшение, в какой-то интимной ласке. Сердце Предвестника странно сжалось, но взгляд он не отвёл, следуя за тонкими пальцами словно кот за бликом света. — Уверена? — Да, потрясающее качество камня. — Я мог бы сделать гораздо лучше. — Решил меня впечатлить, мой дорогой друг? — улыбнулась Ноа. — Лишь потешить свое самолюбие, — усмехнулся Предвестник. — Кто я такая, чтоб запрещать великому творить, если это не вредит окружающей среде? — Ноа, твоя будущая физическая форма в моих руках, стоит ли дергать тигра за усы? — Определенно стоит, — усмехнулась фея, дёргая Дотторе за кончик пряди около лица и исчезая.