Глава 18. Любовь

Самое страшное это поддаться голосу. Он терзает. Он науськивает. Он выжжигает всё.

𓃴

      — Ты опасна для них, Селена. В тебе скрывается жестокая личность.. Та, что в будущем поднимет палочку на близкого человека. Отброс. Ты не должна быть здесь. Не человек — гибрид. Ты боишься всем показать, кто ты есть на самом деле. Трусиха. Покажи кто ты такая. Покажи себя. Настоящую. В тебе горит огонь мести. Смерть отца, судьба матери. Заставь своих врагов страдать. Заставь их молить о пощаде. Заставь их ползать в твоих ногах. Заставь. Убей их. Убей. Убей. Убей. Убей... Глаза резко открылись. Я подскочила с постели, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось с неимоверной силой. Казалось ещё чуть-чуть и оно остановится. Грудь вздымалась всё выше и выше, а глаза бегали по комнате в поисках света. Я закрыла их и сглотнула. Убей их. Убей. Эти слова эхом отзывались в моей голове. С ладоней стекали капли пота. — Эстерн, твою мать! — Джинни ударила меня по лицу, что привело меня в сознание. — Что с тобой? Я посмотрела на неё. В моих голубых глазах отчаянно мелькал страх. Зрачки жили своей жизнью, то сжимались, то становились огромными. Будто в трансе, я повела головой, оглядев спящих вокруг. Дверь со скрипом открылась, громко ударившись о стену. — Очнулась! — сказала запыхвашаяся Гермиона. — Поднимайся. — Куда? — голос дрожал, а горло было отвратительно сухое. — Ты целую неделю нормально не спишь, всё бормочешь себе под нос одно и тоже! Я сообщила Макгонагалл, — ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Мы отведём тебя к Дамблдору. — Вы смеётесь? — нервно усмехнулась я. — Эстерн, если ты ещё не поняла, то слова что ты гибрид, отброс и тому подобное не норма! — произнесла Джинни. — Это ты ещё проснулась, а так ты без конца мучаешься! — Хватит, Джинни. Пошлите уже, — Гермиона потянула меня за руку, и мне пришлось повиноваться. Не лучшее начало нового месяца. С середины октября мне снится то смерть отца, то этот странный голос, то всё вперемешку. Ноябрь продвигается ужасно. Коридоры были пустыми, а я была будто не в себе. Ноги шли сами по себе, а у меня было ощущение, что всё нереально. Я ощущала себя младенцем, который только вышел в свет и познаёт всё новое. Было то жарко, то холодно. Внутри было неприятное ощущение тошноты. Переступив порог кабинета Дамблдора, меня тут же усадили на ближайшее кресло. Я нервно запустила руки в волосы, параллельно вытирая лоб от капель пота. Почти сразу же в кабинет зашли профессор Дамблдор, профессор Макгонагалл и профессор Снейп. — Мисс Эстерн, вы как? — спросил подошедший ко мне директор. — Ужасно... — сказала я. В глазах время от времени темнело, руки были холодными, по телу била мелкая дрожь, сердце колотилось медленно, но с такой силой, что я чувствовала его всем телом. Профессор Макгонагалл подошла сзади и по-матерински положила свою худую руку мне на плечо. — Северус, вы сможете изготовить зелье? — спросила она. — Оно будет готово не раньше завтрашнего утра, — отчеканил холодный голос профессора Снейпа. Он потянулся в карман своей мантии и достал маленький бутылёк видимо с какой-то сывороткой. — Пусть примет это. Это поможет избавиться от голоса в голове и поможет уснуть. Взяв у него этот флакон, руки тут же упали. Вся сила куда-то пропала. Никогда мне не было так плохо. Казалось, что ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Хотя мне казалось это лучшим выходом, нежели сидеть и чувствовать себя так. — Изготовьте зелье как можно скорее, пока не станет поздно. — Поздно что? — отозвалась я. — Голос, который вы слышите, скорее всего дело рук Тёмного Лорда. Внутри разом всё похолодело. Не сказать, что я боюсь его, но эта связь меня пугала. Что ему от меня надо? Решил свести меня с ума? — Что нам делать, директор? — спросила Гермиона, стоявшая рядом с Джинни у входа. — Отведите мисс в больничное крыло. Девочки мигом подхватили меня и вывели из кабинета. — Держись, Селена, ты же сильная, — промолвила Джинни. — Я сейчас расплывусь у вас в руках, какая здесь сила... — даже говорить было тяжело. Еле как дойдя до больничного крыла, меня сразу уложили в постель. Мадам Помфри бегала вокруг меня словно ястреб. Приняв сыворотку, что дал мне Снейп, я сразу вырубилась. В голове было пусто, что не могло не радовать меня. Зато после пробуждения мадам Помфри сразу напоила меня очень гадким отваром, от которого я долго чувствовала неприятный привкус.

𓃴

      За эти несколько дней, проведённых в больничном крыле, я наконец спокойно выспалась. Я была благодарна профессору Снейпу, что изготовил для меня зелье. Оно и вправду мне помогло. Жар и кошмары прекратились. Вот только слабость никуда не уходила. Мне до сих пор было трудно вставать и порой говорить, поэтому в свободное время я просто отсыпалась. Ко мне пару раз приходила Джинни, за что я ей очень благодарна. Она старалась поддержать меня, насколько это было возможно. Лёжа в постели, я смотрела в потолок. Я хотела заснуть, только сон не шёл. Тут из-за угла выскочила оранжевая точка, которая остановилась прям перед моим носом и превратилась в фейерверк. А за ней ещё две таких, только уже розовая и голубая. — Фред, я знаю, что это ты, — тихо сказала я, сдерживая смех. — Я думал ты не догадаешься! — подошёл ко мне Уизли и сел на стул. — О-о, мне было очень сложно догадаться... — рассмеялась я. — И как ты здесь выживаешь? — В основном сплю. — Долго ты ещё здесь будешь? — Мадам Помфри заботится обо мне как о младенце. И шага без неё сделать не могу. Но надеюсь скоро вернусь к вам. — Без тебя скучно, мне некому даже подложить Лихорадочные Леденцы... — взгрустнул тот. — Ты не меняешься, — улыбнулась я. — Есть же другие люди, почему сразу мне? — Чтобы услышать как ты в очередной раз визжишь и орёшь, что я придурок, — с самодовольной улыбкой произнёс Фред. — Я и без этого могу тебя так назвать. — Так неинтересно. — Как ты вообще сюда прошёл? Неужели мадам Помфри пустила? — поинтересовалась я. — Скажешь тоже, она меня и на порог пускать не хотела. Джорджу пришлось её отвлечь. — Надеюсь вы ничего не натворили? — Надейся, — усмехнулся Фред. — И правда на что я надеюсь... — прошептала я. — Мне не нравится, что ты сидишь без улыбки. Сейчас... — Фред взял пергамент с моего стола, где было сделано зельеварение. Я успела только издать звук, но парень уже начал что-то из него складывать. Злиться хоть и хотелось, но не получалось. Из пергамента он ловко сделал маленькую птичку, и она полетела прямиком ко мне. — Великий Фред Уизли хочет, чтобы улыбка не слезала с твоего прекрасного лица! — произнесла птичка. Я громко рассмеялась. Это было одновременно и мило и смешно. — Не думала, что моя домашка по зельеварению будет со мной разговаривать, — сквозь смех говорила я. В ответ я взяла новый лист пергамента и сложила из него лисичку, которая поскакала к Фреду. — Великая Селена Эстерн хочет, чтобы ты почаще её смешил! — произнесла уже лисичка. — Да запросто! — воскликнул Фред. — Хоть весь день. — Даже уроки прогуляешь? — Всё равно история магии, — ответил Фред. Он болтал без умолку. Рассказывал всякие истории, шутил, пускал мини-фейерверки. Я лишь смеялась. Впервые за несколько дней я смогла искренне улыбнуться. И всё потому что Фред был здесь рядом со мной. Простое его присутствие вызывало улыбку. В сотый раз рассказывал мне про то, как они с Джорджем вручили Филчу конфеты, вызывающие прыщи, про то, какие новые изобретения они придумали. Я готова была слушать хоть в сотый, хоть в тысячный раз. Время летело так быстро, что я не заметила, как наступил вечер. — Джинни сказала, что ты разговаривала во сне. Мол говоришь разные странные вещи, — начал он. — Да. Я не замечала за собой этого, просто пару дней назад я проснулась из-за этих снов и девочки всё рассказали. Снится голос, который говорит мне всякое... Благо профессор Снейп дал мне зелье и всё прекратилось, — поделилась я с ним. — Гарри беспокоился, спрашивал, что с тобой. — Гарри? — Да. Он тоже странный в последнее время. Вот только не делится ни с кем. — Вы уже были в выручай-комнате? Фред помотал головой. — За последний месяц было всего две встречи. Боюсь с ним тоже что-то случилось, просто он решил как обычно решить всё сам, — произнесла я. — У вас двоих всё стабильно, — посмеялся Фред. — Так то я поправляюсь. Просто небольшая слабость присутствует, а так я готова к тренировкам. — Лежи ещё. Она еле говорит, а уже о тренировках думает! — Переживаешь? — Да. Я мягко улыбнулась, взяв того за руку. Я смотрела на него. На его рыжие волосы, на его веснушки, в его весёлые глаза. Нежность. Я часто думала, что мне нужен спокойный человек. Тот, кто трезво сможет оценить ситуацию и найти быстрое решение. Тот, кто не будет влезать в переполох, а лишь останется наблюдателем. Но лишь при одной мысли о будущем, в моей голове всплывал парень с рыжими волосами и дурацкой улыбкой. Авантюрист, безбашенный, не видящий границ. Он и есть переполох. — Фред... Я не могу не сказать тебе спасибо. Не каждый бы сидел с человеком и пытался поднять ему настроение просто потому, что не хочешь видеть его грустное лицо. Мне не нравятся некоторые твои выходки, но на душе становится тепло, когда я вновь и вновь на них натыкаюсь. Но я боюсь причинить тебе боль. За это время я много размышляла о тех словах, что крутились в моей голове. Я будто не человек. Голос всё твердит, что я гибрид. Не отношусь ни к тем, ни к другим. Я что-то иное. Меня не смог убить Тёмный Лорд. Я умею исцелять, за что поплатилась жизнью отца и здоровьем мамы. А он всё твердит, что я должна отомстить. Должна убить. И я боюсь, что когда-нибудь голос одержит верх над разумом. Боюсь, что не смогу себя контролировать. Таким как мне нет места в обществе, — сказала я и голос дрогнул. Не из-за слёз. А из-за понимания. Когда-то это должно кончится, и кто-то должен выйти победителем. Вот только буду это я или моё нутро? — Ты человек. Самый настоящий человек. Ты смеёшься так, что даже самый грустный человек на земле захочет улыбнуться. Ты злишься, радуешься, плачешь. Ты неидеальна, но именно это делает тебя живой. У тебя есть изьяны, но ведь они есть у каждого? Иногда ты бываешь занудой, а иногда рвёшься вперёд несмотря ни на что. Ты сильнее этого голоса. Просто заглуши его. А я буду рядом. Буду смешить тебя так, чтобы у тебя болел живот. Буду подушкой для слёз. Буду всем, — Фред сжал мою руку. Я почувствовала безопасность рядом с ним. Улыбалась и не могла перестать. Моя рука быстрым движением коснулась его лица, и приблизившись поцеловала его. Не страстно, а легко. Так, как целуют подростки, просто потому что хотят. Мимолётное действие, но для меня оно значило всё. Я доверилась ему. Этим поцелуем я сказала: я согласна. Отстранившись, я не смогла долго на него смотреть и закрыла лицо руками. — Не самое время стесняться, — тихо сказал Фред и стал пытаться отдёрнуть мои руки от лица. — Лучше делать это, смотря мне в глаза. — Сколько в тебе самодоволия... — А ты как думала? Меня поцеловала самая красивая девочка Хогвартса, и мне ещё не быть довольным? — Ну всё, хватит, я и так слов подобрать не могу, — ответила я и наконец посмотрела на него. На его лице так и было написано счастье.

𓃴

      Всю ночь я лежала и не могла заснуть. И откуда во мне взялось столько смелости? Улыбка то пропадала, то вновь возвращалась ко мне. Впервые меня озаряло настоящее чувство влюблённости. В голове прокручивался его голос. Буду всем. Эти слова засели у меня в голове. Приятное чувство. Столько тьмы вокруг, а тут появился луч света, который заставил меня сиять. Казалось, что в жизни всё начало налаживаться. Но мне это лишь кажется. Одна только мысль о будущем заставляла меня вздрагивать. Понимание того, что ты родился во время войны и теперь ты должен спасти народ, приходило с каждым днём. Когда-то нам придётся сойтись в битве, и только нам с Гарри решать, кто выйдет из неё победителем. Смерть не так меня пугала, как боязнь отстаться одной. Вдали от всех. Жить с мыслью, что не смогла, не успела. Как Римус. Не успел лишь на пару минут, а потерял пятнадцать лет. Потерял лучшего друга и ребёнка, которого пообещал оберегать. Я так не хочу. Если я потеряю всех, кто мне так дорог, то я точно стану той, кем боюсь стать. Убийцей. Боюсь, что когда-то я буду получать наслаждения от применения заклятия круциатус, или ходить с высоко поднятой головой среди трупов, которые были убиты одним взмахом руки. Нет. Я дала обещание, что не стану такой. Как тогда я расплачусь с отцом на небесах? Как он посмотрит на меня, если я буду убивать? Презрение. Холодное презрение. Это бы я увидела в его глазах. Не тёплый взгляд, который коснулся бы меня, а лишь боль и непонимание. Он обжёг бы меня больше всего. Но я лишена всего. Нет ни взгляда отца, ни теплоты в его глазах. Они лишили меня его. Отняли, будто человеческая жизнь ничего не стоит. Смотрят с высока, охотятся, выжидают. Хотят сделать из меня удобную куклу. Но не много ли они на себя взяли, раз решили, что могут распоряжаться чужими жизнями?

𓃴

1981 год. Деревня Бадли—Бэббертон

      Уилльям захлопнул за собой входную дверь. Скрываться приходилось везде. Даже дома. Но сложно назвать это домом. Дом это место, где ты можешь расслабиться и знаешь, что ты в безопасности. Но это здание лишь окутано страхом и нотками надежды на спасение. Здесь нельзя закрывать глаза ни на минуту. Каждая частичка тела напряжена. Вслушиваешься в каждый шорох, думая, что этот звук может стать последним, который ты услышишь. Мужчина поднялся на второй этаж, где из детской выходила его жена. — Уснула, — прошептала Эллиан, как можно тише закрывая дверь. Быстрыми шагами она подошла к нему и, быстро поцеловав, прижалась к Уилльяму. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Уилльям, прижимав к себе уставшую жену. — Я и глаз не сомкну, пока рядом бродят предатели, — ответила она и на минуту замолчала, вглядываясь в его лицо. — Ты весь в ссадинах и кровоподтёках. Тебе не стоит так рисковать. Я не хочу однажды потерять тебя. — Не говори так. Я обещал, что никогда не брошу вас. — Как обстановка? — Плохо. Пожиратели наступают всё ближе. В Косом Переулке ни души. Все магазины выглядят так, будто в них никогда никого не было... И я видел её, — Уилльям сжал челюсть так, что стали видны жевалки. Он глубоко вздохнул, успокаивая себя изнутри. — Агнес? — имя сорвалось с губ Эллиан. — Я видел в её глазах безумие. Она сходит с ума. Она пользуется силой и излечает раны пожирателей. И мне пришлось тоже. — Эстерн, ты обещал! Ты обещал, что не будешь пользоваться силой и убивать себя! — Ты сейчас ребёнка разбудишь! — зашипел Уилльям. — Успокойся, Элли, со мной ничего не будет. Мне важно, чтобы вы были живы. Мне пришлось, иначе бы силы были не равны! — Я убью тебя быстрее, чем твоя сестра, — злостно вздохнула Эллиан. — Что с твоими родителями, как они? — Мама собирает в нашем поместье пострадавших, дедушка их лечит. Отец сидит в штабе ордена и выходит на ночные вылазки. Им нелегко. Дедушка расходует все силы и валится с ног. И по всей видимости отец тоже. — И ты тоже. Тот окинул жену недовольным взглядом, на что получил такой же недовольный взгляд в ответ. Но он не мог долго злиться. Хоть чрезмерная забота жены иногда и злила его, он не мог с этим ничего поделать. Виноват, ведь не сдержал слово, что не будет пользоваться целительными силами. — И всё таки она превосходит меня. Она держится стабильнее, — горько усмехнулся он. — Не думал, что буду ненавидеть свою старшую сестру. — Она сделала свой выбор, Уилл, — рука девушки успокаивающе нырнула в его чёрные волосы. — Не стоит переживать из-за этого. Это война. Она беспощадна, — произнесла та. — Что с Поттерами? Как они? — Сидят ниже травы тише воды. Сириус сказал, что у них всё в порядке. Но, честно, у меня плохое предчувствие. Я... Я не доверяю Питеру. — Почему? Он ведь неплохой парнишка. — Не знаю, Элли. Просто... Не доверяю. Интуиция мне так подсказывает. Лучше бы сделали хранителем Блэка. — Всё будет в порядке. Лили и Джеймс сделали свой выбор. Они не из тех, кто ошибается. Тем более Поттер доверяет Питеру. Кстати, Лили прислала подарок Селене. Небольшая игрушка из дерева. — Деревянная лисичка? — Да, — улыбнулась Эллиан. — Лили знает вкусы нашей дочки. — Как Селена? — Большую часть дня спит, но иногда капризничает. Научилась говорить слово папа и теперь не замолкает. — Сразу видно, чья это дочь, — с хитростью в голосе произнёс Уилльям. — Ты тут не хвастайся давай, герой ты мой. — Имею право. Когда я её вспоминаю, мне сразу придаёт это силы. Поэтому наша с ней связь крепче, чем ты думаешь. — То есть уже не я придаю тебе силы? — с наигранной обидой в голосе спросила она. — Ну-ну, обидься ещё на меня как в школьные годы. Если я скажу, что вы обе мне придаёте силы, ты на меня не обидишься? — Я и не собиралась на тебя обижаться, идиот, — тихо рассмеялась та. — Она единственный лучик света в этой войне. Если я потеряю её, я никогда не прощу себя за это, — серьёзно сказал Уилльям. — Я борюсь за её жизнь и будущее. Поскорее бы это всё закончилось. Гарри и Селена смогут жить и расти как нормальные дети. — Так и будет. Тёмный Лорд поплатится за всё содеянное. Снизу раздался стук в дверь. Только что расслабившийся Уилльям в тот час напрягься. Быстро спустившись вниз, он прислушался. Лишь спустя мгновение тот вспомнил, что сегодня должен был прийти Люпин, который уже стоял за дверью. — Римус! — открыв дверь, воскликнул Уилльям и крепко обнял друга. — Долго же ты меня не впускал, — ответил тот. — Я слишком осторожен в такое время. Честно я и забыл, что ты обещал прийти. — Я так понимаю сегодня снова в бою участвовал? — Ты как всегда прав, Римус, — ответила Эллиан, спускавшаяся со второго этажа. — Кажется моя жена тебя любит больше, чем меня. — На твоем фоне Римус выглядит намного разумнее, Эстерн. — Материнство идёт тебе на пользу, Элли, — ответил Римус и обнял её. Девушка поблагодарила его. — Пришёл бы ты пораньше, то смог бы поиграть с Селеной. Сейчас она уже уснула, — проговорила Эллиан. — Я снова не успел, — вздохнул Римус. Трое прошли на кухню, где уселись за небольшой стол. Римус выглядел уставшим. Синяки под глазами выдавали его состояние. — Я сам недавно вернулся. Обстановка всё хуже и хуже. Пожиратели набирают обороты с каждым днём, — достаточно тихо произнёс Уилльям. — С нашей стороны всё тоже негладко. Дамблдор отправил меня на переговоры к остальным оборотням, но с ними очень тяжело договариваться. Штаб кипит, мистер Эстерн еле на ногах держится, но всё равно умудряется всем командовать. — Отец не из тех, кто сдаётся. И иногда это ему во вред. — Кто бы говорил, — усмехнулась Эллиан. — Тебе бы стоило поберечь свои силы, Уилл, — сказал Люпин. — Ещё один нравоучитель... — Это бесполезно, Римус. Наш Уилльям как баран упёртый, — вздохнула Эллиан, косясь на своего мужа. — Вам бы стоило применить заклинание Доверия. Это бы обезопасило вас. — Мы не хотим обременять этим кого-то. Я доверяю только тебе, Сириусу и Джеймсу. И если с вами что-то случится, я этого себе не прощу, — ответил Уилльям. — А Питер? — Ты знаешь, что я никогда не доверял ему. — В любом случае это слишком тяжело, Римус. Мы бы сразу выбрали тебя хранителем тайны, но тебе и без нас тяжело, — сказала Эллиан, погладив друга по руке. — Мне ваша безопасность превыше всего. Я бы умер, но ни за что бы не раскрыл тайну. — Поэтому я и не хочу применять это заклинание, Римус! Маккинноны, Пруэтты, Боунс, Медоуз... Сколько ещё потерь мы должны пережить, чтобы всё это закончилось? — проговорил Уилльям и посмотрел в окно, пряча свои опустевшие глаза. — Эта война на долгие годы. Свершится чудо, если это закончится, — сказал Римус, потирая переносицу. — Просто замолчи, Римус. Я не хочу слышать этого. Она кончится. Обязательно. — Ты на пределе, Уилл, — подметил Римус. — Тебе лучше остаться дома и быть с семьёй. Тем более ваш дом под защитой ордена. — Я не могу. Не могу смотреть на то, как каждый день умирают люди. У меня есть чувство долга. Я буду помогать в бою. — Элли, поговори с ним, — шепнул Римус девушке. — Я всё слышу, Люпин. — Если я не могу тебя вразумить, то пусть это сделает твоя жена. — Она и так мне мозги сделала, да жёнушка? — ответил тот и сел рядом с ней. — Римус правду говорит. Селена будет рада, если ты будешь проводить с ней больше времени. После долгого тяжёлого молчания Уилльям всё таки согласился. — Уговорили... Только ради Селены.