Явное и сокрытое. Глава VI. Земля после дождя

      Мирай проверила ремешки на сагуро и потянулась. Небо за окном уже светлело, примеряя на себя то серый, то бледно-розовый и персиковый. Хотелось замереть в этом мгновении на час или навсегда — настолько было хорошо, настолько правильно.       — Я ужасный человек, — Ёриичи пропустил сквозь пальцы прядь ее волос и глубоко вздохнул.       — Откуда в твоей голове появились такие мысли… — она обернулась через плечо. — На этот раз?       Таким — еще сонным, расслабленным на грани уязвимости и оттого невероятно трогательным, — Мирай почти его не видела. Днем господин Цугикуни тренировался, помогал на кухне и в кузне, доводя до ума рисовую кашу и клинки, носил воду, планировал ночные патрули с остальными Мастерами или спускался в селение у подножия горы, где для него всегда находилась работа. По ночам Ёриичи чаще всего отсутствовал, проверяя сектор за сектором. Его присутствие ощущалось постоянно, но моменты такой близости можно было пересчитать по пальцам, и сейчас сердце Мирай тонуло в нежности.       — Не хочу тебя отпускать, — печально улыбнулся Ёриичи. — В этом желании столько неправильного и недостойного. И я не знаю, чего должен стыдиться больше: что готов просить тебя нарушить слово, или что меня это ничуть не удивляет. Я должен стыдиться… Но отчего-то совсем не стыжусь.       Он протянул руку и потянул сидящую на краю футона Мирай к себе. Движение было мягким, почти невесомым, но Сайто знала, что в мире не найдется силы, которая могла бы его остановить. Она всматривалась в невероятные глаза, наполненные светом таким чистым, словно сотня монахов сотню дней просеивала его сквозь кристальную горную воду.        — Не хотеть тебя отпускать так далеко и так надолго, — прошептал Ёриичи, обнимая Мирай. — Это кажется мне самым правильным…       — На нашем Пути нет места ничему, кроме стремления, — выдохнула она в теплую шею. — Но если это все же случилось… Если нашлось что-то, сравнимое по силе со стремлением… Думаю, оно заслуживает, чтобы его берегли. И точно не заслуживает стыда.        Ёриичи задышал глубже и быстрее. Руки обнимали крепче, тело грело жарче, голос звучал еще тише.       — Я тоже так думаю, Мирай…       Мечники отправлялись на миссии — короткие или многодневные — постоянно. Привычное, совсем неудивительное дело. Но Мирай почему-то вышли провожать все, кто был в Штабе. Хасэгава передал мешочек с целебными травами, Номура, не терпя возражений, сам убрал в сагуро онигири, а Куросава протянул танто с напутственным: «Оружие никогда не бывает лишним».       — Будьте осторожнее, госпожа Мирай, — Ренгоку хмуро оглядел ее с головы до ног и тяжело вздохнул. — Жаль, что господин Убуяшики смог натренировать только одного ворона.       — Годжуро! — покачала головой она, не зная, что делать: то ли отчитывать за мнительность, то ли обнимать за заботу. — Ты отправляешь наставника на миссию или сестру в путешествие через горы?       — Одно другому не мешает, — пробормотал Ренгоку, но все-таки выдавил улыбку: — Вы впервые уходите так надолго, я волнуюсь из-за тренировок. Так что возвращайтесь скорее… Иначе оставаться мне небитым.       — Не переживай, Годжуро-сан! — рассмеялся Номура, легонько толкая Ренгоку в плечо. — Это мы тебе и без госпожи Сайто устроим!       Они продолжали шутить, но Мирай уже не слушала — перед ней стоял Ёриичи. Он смотрел своими невозможными глазами, и она снова возвращалась в их утро — к неровному дыханию и сплетенным пальцам.       — Позволено ли мне попросить госпожу Сайто быть внимательнее? — Ёриичи мягко улыбался, но Мирай знала, что скрывалось за этой улыбкой.       Даже если все боги благословят миссию, она вернется только через две недели. И Сайто решилась на безумство — прищурилась и дерзко спросила:        — Что госпожа Мирай получит в награду?       Когда-то давно она так же вызывала его на онигокко посреди леса.       — Награда? — изогнул бровь Ёриичи. — Разве чувство выполненного долга не лучшая награда?       Дымка в его глазах рассеялась, в них заплясали те самые, удивительные искры, которые было позволено видеть только ей, потому что только для нее их и зажигали. И, как тогда, Ёриичи принял вызов:       — Но… Если госпожа Сайто вернется быстро, целой и невредимой… Думаю, она может попросить что-то еще.       — Что же? — озорно улыбнулась Мирай.       Ёриичи немного подумал, а затем сделал то, чего Мирай ожидала меньше всего — шагнул. Свежий утренний воздух тут же выжгло, и Сайто стало нечем дышать. Ёриичи стоял так близко, что она чувствовала теплое дыхание на коже и слышала быстрое биение сильного сердца. Ёриичи склонился к ее уху:       — Что угодно.       Мирай Сайто выжила, когда Кэнсэй заставлял идти ее, еще совсем маленькую и слабую, с утра до ночи по разбитым дорогам северных провинций. Выжила, когда на ее дом напала ночная тварь с шестью лапами и острыми ядовитыми клыками. Выжила в диком горном лесу, стирая руки в кровь и сжигая легкие ради правильного дыхания. Выжила, чтобы умереть сейчас: слыша Ёриичи Цугикуни, отбросившего все правила — ради нее.       — Все, кроме этого, конечно, — он взял ее руку и приложил ладонью к груди, прямо на сердце. — Это и так принадлежит тебе.       Тепло последний раз коснулось шеи, и Ёриичи сделал шаг назад. И искры в его глазах пылали так ярко, что хотелось зажмуриться… но Мирай просто не могла отвести взгляд.       — Госпожа?       Мирай вздрогнула. Мичикацу Цугикуни, державшийся все это время в тени, забросил сагуро на спину.       — Пора, — Сайто глубоко вдохнула и, кивнув Мастерам, развернулась.       Мирай сделала пять шагов и на шестом поняла, что Ёриичи продолжает смотреть. Обернувшись, она увидела совсем другой взгляд: в нем уже не было ни Солнца, ни Пламени — только робкая просьба.       «Обещаю», — ответила Мирай, не разжимая губ. И Ёриичи ее, конечно, услышал. Она поклялась всегда возвращаться, и сдержит слово. Она вернется, и Мичикацу тоже — вернет. Ёриичи больше никого не потеряет. 

▪︎▪︎▪︎

      До вечера Мичикацу Цугикуни едва ли произнес пару слов: они молча спустились с горы, вышли к дороге и, сверившись с картой, повернули на Восток. Он просто шагал рядом, а Сайто мучилась, пытаясь подобрать правильные фразы. Она выходила на миссию не одна всего пару раз, и всегда с Годжуро — для страховки. С Ренгоку было легко и свободно: они перебрасывались безобидными шутками, спорили, определяя очередность ночных дежурств, и болтали о пустяках. Попроси Мирай описать идеального брата, собранный образ отразил бы Годжуро — доброго и светлого, честного и чистого.       Мичикацу молча шел вперед, спокойно и невозмутимо смотрел перед собой, лишь изредка едва уловимо хмурясь каким-то своим мыслям. Мирай украдкой разглядывала точеный профиль, собранные в низкий хвост длинные волосы и маленький шрам на шее. Ни вид, ни голос Мичикацу уже не отталкивали, она привыкла, приучила себя жить рядом и не застывать позорным изваянием, стоило ему только появиться в додзе или общем зале. Она могла идти рядом и дышать, но не могла придумать слов, способных развеять тяжелую тишину, а самое худшее, не знала, стоило ли.       — Боюсь, я ничего не могу сделать со своим лицом, — неожиданно он повернулся и поймал ее растерянный взгляд своим — прямым и цепким. — Простите, Мирай-сан.       У Мирай не нашлось подходящего ответа, и она пристыженно опустила голову, ускоряя шаг — ей вновь захотелось убежать. От него.       Ночь застала посреди дороги — небольшая деревня, где они могли остановиться, осталась далеко позади, следующая — в нескольких часах. Не сговариваясь, Мирай и Мичикацу повернули к лесу и почти сразу нашли подходящую поляну. Сайто быстро собрала сухие ветки, а Цугикуни развел огонь.       Мирай смотрела, как пламя сначала ласково и нежно облизывает хворост, а после — безжалостно пожирает, и продолжала думать о Мичикацу… и о Ёриичи. С каждой встречей, с каждым разговором она только укреплялась в обретенном знании: они очень похожи, но только внешне. Во всем остальном Мичикацу и Ёриичи различны, как Солнце и Луна. Если тишина рядом с Ёриичи была приятной и теплой, то в компании молчащего Мичикацу было холодно даже у костра.       — Это моя вина, — мысль оказалась слишком яркой и громкой, слова сами сорвались с губ. Сайто посмотрела на Мичикацу и тяжело вздохнула — он услышал.       — Я виновата перед вами, — глаза хотелось спрятать, но она не смела отвести взгляд. — Простите недостойное поведение. Даю слово, что подобное не повторится.       — Это не так, — он неожиданно усмехнулся, тряхнул головой, и по широким плечам рассыпались длинные блестящие волосы. — Вы единственная меня приняли, а после согласились взять на свою миссию. Ваше поведение следует назвать исключительным и благородным. Что до этого… — Мичикацу неопределенно провел рукой у лица: — В этом и вовсе нет ничьей вины. Но, думаю, по пути нам встретится селение, где удастся раздобыть маску для вашего спокойствия…       — Нет, — Сайто даже вскочила с места: настолько дико звучали последние слова. — Я не позволю вам прятать лицо, Мичикацу-сан…       — Кажется, вы впервые назвали меня по имени, Мирай-сан…       — Меньше всего мне хочется вступать в спор, но осмелюсь не согласиться. Уверена, я называла вас по имени.       — Осмелюсь не согласиться, — непостижимым образом он расслабился: совсем немного, но все же заметно. Цугикуни даже позволил себе слабую, с едва уловимым оттенком лукавства, улыбку. — Назови госпожа Сайто меня по имени, я бы не забыл.       — Вот как, — задумчиво пробормотала Мирай, мысленно ругая себя крепкими словами, которые часто использовал Куросава. — Что ж… В таком случае, Мичикацу-сан, давайте попробуем угадать, какую начинку положил Номура, а после выберем порядок дежурства.       — Не смею… спорить. Ставлю на умэбоси, госпожа.       И Мирай была готова поклясться, что увидела еще одну улыбку, когда он доставал из сагуро коробочку с онигири. Они быстро перекусили — с начинкой Цугикуни не ошибся — и так же быстро решили, кому достанется первая половина ночи, а кому вторая. Сайто подбросила хворост, поплотнее запахнула хаори и, украдкой зевнув, вгляделась в лесную темноту.       Мичикацу недвижно лежал спиной к огню: тени скользили по складкам кимоно, путались в блестящих волосах. Даже сквозь шелест деревьев и потрескивание костра, она слышала тихое размеренное дыхание.       — Вы не спите, — вздохнула Мирай. — Почему?       — Не могу, — просто ответил он и повернулся.       В мягком свете его глаза казались необычайно темными: пара колодцев, в которые так легко упасть, из которых невозможно выбраться.       — Почему? — повторила Сайто.       Единственный вывод, к которому она пришла, оказался неутешителен: Мичикацу не мог уснуть в ее присутствии, потому что не доверял. Это не ранило — в конце концов, они не настолько хорошо друг друга знали, но все же огорчало, ведь Мирай казалось, что, пусть тонкая и слабая, но связь между ними появилась.       Связь… Отправляясь на парную миссию, мечники не должны сомневаться друг в друге: жизнь одного зависит от другого. Так считал Ёриичи, и Мирай полностью разделяла его мысли.       — Разве могу я спать, зная, что госпожа не смыкает глаз, — тихо произнес он, и Мирай вздрогнула. Прямой внимательный взгляд задержался на ее лице лишь на мгновение, но ему хватило и этого, чтобы сделать свои собственные выводы. — Я доверяю вам, Мирай-сан. Моя жизнь в ваших руках, и я знаю, что они не дрогнут. Но позволить себе отдыхать, пока вы сторожите мой покой… Боюсь, это выше моих сил.       — Вот как, — Сайто неосознанно выдохнула. — Я опасалась…       — Напрасно, Мирай-сан, — в голосе Мичикацу прозвенела сталь. — Хоть у меня не было возможности доказать вам свою верность и заслужить ваше доверие, я сделаю для этого все. Не сомневайтесь во мне.       У Мирай не нашлось подходящего ответа. В этих словах было столько холодной решимости и обжигающей уверенности, что она просто не могла не поверить.       — Я все равно не усну, — лед и огонь исчезли так же быстро, как и появились: Мичикацу вновь звучал ровно, едва ли не отстраненно: — Отдыхайте, Мирай-сан.       Сайто растерянно кивнула и, как недавно Цугикуни, легла спиной к костру. И пролежала недвижно, не смыкая глаз, до самого рассвета. Оглядев ее утром, уставшую и измотанную, Мичикацу только покачал головой: он все прекрасно понял.       Мимо проплывали широкие поля и густые леса, небольшие деревни и крупные селения — Мирай не помнила, когда уходила от штаба настолько далеко. Номура, Хасэгава и остальные часто отлучались надолго, но не она.       — Кажется, все это время меня берегли, — невесело усмехнулась она, ковыряя лапшу в маленьком уютном идзакая, куда они заглянули на четвертый день.        Палочки выскользнули из дрогнувших пальцев. Мичикацу отрешенно рассматривал содержимое своей тарелки.       — Разве это плохо, Мирай-сан? Беречь то, что дорого?       — Раньше не задумывалась об этом в таком… ключе, — призналась она: — И пока не решила, как отношусь к проявлению такой необычной заботы.       — А что вы думаете о тренировке, госпожа? — неожиданно спросил он и внимательно посмотрел прямо в глаза. — Быть может она немного поднимет вам настроение?       — Как можно отказаться? — губы сами собой сложились в улыбку. — Вы помните наш уговор?       — Как можно забыть? В полную силу, Мирай-сан. Всегда в полную силу.       Они сражались до заката: на катанах и в рукопашную. Сайто знала, что последние дни в Штабе Цугикуни упражнялся без остановки — с Ёриичи и другими мечниками, но не могла представить такое развитие. Мичикацу двигался быстрее, блокировал жестче и нападал куда точнее, чем на их первой тренировке.       — Вы удивительны, Мичикацу-сан, — выдохнула она, едва уходя от стремительной атаки. — Как вам это удалось?       — Госпожа слишком добра, — прищурился он, продолжая атаковать. — Не знай я вас, мог бы решить, что сегодня вы намеренно мне поддаетесь.       Слова обожгли, раскалили угли в глубине сердца, и Мирай, не задумываясь, перешла в нападение. Мичикацу догадался, какой эффект произведет сказанное, и не ошибся. И они скрещивали клинки вновь и вновь, пока остатки сил не покинули обоих. Сайто лежала на измятой траве, всматривалась в темнеющее за кронами небо и тяжело дышала.       — Вы все еще на голову выше, — прошептал раскинувшийся неподалеку Мичикацу.       — О, вам не составит труда догнать меня, — слабо улыбнулась Мирай. — Я знаю много способных и сильных мечников, но ваш талант уникален, как и талант…       — Ёриичи, — закончил за нее Мичикацу. — Благодарю вас за оценку, но, боюсь, вы преувеличиваете.       — Нет, — Сайто повернулась к нему и серьезно посмотрела в глаза. — Я бы не посмела: ни намеренно поддаваться, ни лукавить, говоря о вашем мастерстве. Если вы действительно доверяете мне, то поверьте и в это.       Цугикуни долго молчал, а после только скупо кивнул и, поднявшись, протянул ей руку. Следующие дни они почти не говорили, но теперь тишина не угнетала — молчать с Мичикацу стало так же приятно и просто, как дышать. Они ночевали под открытым небом и в хатаго, заглядывали на рынки и, тихо посмеиваясь, выбирали гребни и заколки для Мастеров. Однажды Цугикуни вышел из неприметной лавки с изящным футляром.       — Нэо, пожалуй, оценит такую шутку, но с Шоичи-саном я бы посоветовала быть осторожнее, — заметила она, взглянув на лакированную коробочку.       — Это не для них, — Мичикацу медленно протянул футляр. — Для госпожи Сайто.       Мирай растерянно смотрела на подарок в его широкой ладони и пыталась подобрать подходящие слова. Жест не выглядел грубым, но это было слишком неожиданно… слишком странно.       — Я не замечал на вас украшений, поэтому не знаю, любите ли вы их. Вы не носите шпильки или заколки — лишь клинки. И все же вы… госпожа, — тихо произнес Мичикацу, кланяясь. — Если я позволил себе вольность или вам не по душе, прошу простить непочтительность.       — Я не помню, когда последний раз получала в подарок что-то кроме оружия, — прошептала она, бережно открывая футляр. — Боюсь, мои руки забыли, как держать такие вещи.       Осторожно, опасаясь сломать, она раскрыла веер.       — Он великолепен, Мичикацу-сан, я благодарна.       — Я увидел рисунок и подумал, что он придется вам по вкусу, — опустил глаза Мичикацу.       — И оказались правы, — Сайто завороженно разглядывала узор глицинии. — Я буду его беречь.       Селение, в котором Мичикацу купил веер, осталось позади, но Мирай так и не выпустила из рук подарок. Вспоминала уроки из давно забытого детства, перебрасывала из левой в правую, бесшумно раскрывала и закрывала, радуясь, что рядом нет строгих наставниц, которые наверняка бы упали без чувств от резкости движений. Цугикуни же никак не комментировал печальную демонстрацию утраченных навыков, только едва уловимо улыбался уголком губ. Мирай же смеялась в голос: люди, идущие к демонам, не должны играть с веером и улыбаться. Но они шли по узкой каменистой тропе, и им было легко и хорошо.       Горная деревня встретила тяжелой тишиной и погасшими фонарями. Не сговариваясь, они направились к идзакая, но не нашли ни гостей, ни хозяина.       — Никого нет, — нахмурилась Мирай, обойдя половину домов.       — Я нашел несколько женщин, но решил, что стоит дождаться вас и поговорить с ними вместе. — поджал губы Мичикацу.       — Благодарю, — Сайто коротко кивнула и направилась к единственному дому, в котором горел слабый свет.       Столько заплаканных лиц она не видела очень давно. Потерявшие отцов, мужей и сыновей женщины походили больше на призраков, чем на людей. Мужчины уходили на охоту, в соседние селения, на рыбалку, но не возвращались. На поиски одного отправлялись трое и так же пропадали. За два месяца из деревни исчезли все, кроме детей. Мирай смотрела, как убитые горем женщины прижимали к себе растерянных мальчиков, и хмурилась все сильнее.       — Помогите, господин, — голос той, что представилась как Умэ, заметно дрожал. — Мы хотим… хотя бы похоронить их.       Мичикацу ничего не ответил — только коротко поклонился и покинул дом. Мирай бросила последний взгляд на посеревшие лица женщин и последовала за ним.       — Что думаете, Мирай-сан?       — Думаю, что вы уже и сами все поняли, — вздохнула она. — Я ведь права?       — Мои знания не столь обширны, как ваши, но я позволю себе предположить, что демон обитает где-то неподалеку. В деревнях, которые мы прошли, никто не пропадал.       — Сначала он решил съесть тех, кто ближе, — одобрительно кивнула Мирай. — Но если он предпочитает только мужчин, скоро ему придется покинуть эти места…       — И поэтому нам следует поторопиться. В случае неудачи мы его упустим…       — Вы совершенно правы, Мичикацу-сан, — Сайто провела пальцем по рукояти катаны. — С чего начнем?       — О, госпожа уже и сама все поняла.       Мирай позволила себе слабую улыбку и уверенно повернулась к темному лесу, за которым, по словам местных, скрывалось ущелье.       Густые сумерки поглощали шаги и дыхание, Мирай невольно покрепче сжала цуки. Сейчас она была благодарна Убуяшики: присутствие Мичикацу придавало сил. Окажись одна, наверняка бы дала волю эмоциям. Она бы нервно кусала и поджимала губы, сводила брови, но рядом с другим мечником — ни за что. Ёриичи так и остался единственным, с кем она могла позволить себе проявление слабости.       Вход в ущелье появился неожиданно. Горы дыхнули холодным ветром, и Сайто невольно поежилась. Они шли быстро и спокойно, внимательно смотрели под ноги и по сторонам, ища следы человека. Но безжизненный камень оставался пуст и чист — ни обрывка одежды, ни капли крови. Мирай начало казаться, что она ошиблась с выбором направления — стало невыносимо стыдно.       — Мирай-сан… — едва слышно позвал Мичикацу. — Думаю, пора доставать клинок.       Сайто проследила за его взглядом и почувствовала, как похолодели пальцы. Впереди, на голых ветвях редких высохших деревьев медленно покачивались тела. Подвешенные на собственных кишках трупы мертво смотрели пустыми глазницами — в никуда.       — Нужно было смотреть не вниз, а вверх, — с горечью в голосе прошептал Цугикуни. — Мы опоздали.       — Нет, — твердо ответила Сайто. — Ведь мы сожжем эту тварь.       Снимать тела сейчас не имело смысла, и они просто продолжили путь в темноту, из которой опасно щерилась каменными клыками единственная пещера. Последние сомнения о логове демона развеялись, стоило приблизиться — в нос ударила вонь гнилой плоти. Мирай через силу вдохнула глубже и разогнала кровь. Острое зрение, быстрые рефлексы — каждый из десяти дней в дороге вел сюда. Желания и сомнения исчезли, осталась только цель — выжечь.       — Уходи, девчонка… Уходи…       Мирай быстро повернулась на звук и крепче сжала клинки: в темноте вспыхнули желто-зеленые змеиные глаза. Демон расправил кольца: пещеру заполнило длинное гибкое тело и ядовитое шипение.       — Мальчишка останется… Останется навсегда. Сторожить свою госпожу…       Мирай давно усвоила простое правило: не говорить и не слушать демонов — только резать и жечь. Змея позволила себе ошибку, решив, что в ее логово пришли случайные люди. Охотник и жертва поменялись местами единственным взмахом клинка. Недовольный тем, как его назвали, Мичикацу отсек хвост быстрее, чем тварь успела понять. Под низкими сводами разнесся истошный вопль. А затем время ускорилось.       Сайто и Цугикуни гоняли верткое чудовище из угла в угол. Клинки Мирай горели, катана Мичикацу искрила ровным холодным светом.       — Не посмеете! — зашипел демон, с ужасом глядя на острое лезвие, летящее прямо к шее. — Не позволю!       Мирай только поморщилась, когда уродливая змеиная голова отлетела в сторону.       — Вы не ранены?       — Как вы?       Их голоса прозвучали одновременно, слились эхом, и они невольно улыбнулись.       — Благодарю за беспокойство, Мирай-сан, я в порядке, — убрав катану за пояс, он внимательно оглядел ее с головы до ног. — Как и вы.       — Это вряд ли, — прищурилась Сайто. — Покажите левый бок.       Мичикацу нехотя поднял руку и поморщился — на темном пурпуре отчетливо проступило алое пятно.       — Вот и пригодились травы и ткани Шоичи-сана, — покачав головой, вздохнула она. — Садитесь, я быстро перевяжу вас прямо здесь. В деревне займемся основательно.        — Не стоит, Мирай-сан… — Цугикуни отвел взгляд. — Я выдержу и без этого.       — Не стоит, Мичикацу-сан, — поджала губы Сайто. — Я не позволю вам проливать кровь в этом забытом богами месте. Она слишком ценна.       Он тяжело вздохнул и покорно опустился на колени. Мирай уже тянулась к поясу на кимоно, когда не успевшая рассыпаться змеиная туша резко сложилась кольцами и так же резко выпрямилась. Удар о камень показался слабым, но уже через мгновение стены затряслись, посыпалась мелкая крошка. И тут же каменный свод над выходом рухнул.       — Не думал, что среди демонов встречаются провидцы, — когда грохот стих и пыль улеглась, Мичикацу хмуро оглядел завал. — Я действительно остался здесь… сторожить госпожу.