глава шестая: долой все страхи и сомнения

Sleep on me, feel the rhythm in my chest, just breathe I will stay so the lantern in your heart won't fade

Голова Лили покоилась на плече Джеймса. Ее волосы спутались. Она тихо всхлипывала, понемногу ее дыхание выровнялось, но Джеймс все ещё продолжал бережно обнимать ее, боясь отпустить. Остатки слез блестели на грустном лице. На нем застыла гримаса отчаяния, причинявшая Джеймсу сильную боль. Невыносимо было чувствовать себя бессильным. Особенно, когда рядом с тобой лежал самый дорогой и близкий человек. Только несколько дней назад они были счастливы, сделав небольшой ремонт в детской. Джеймс все ещё оставался в отпуске, несмотря на то, что роды Лили прошли хорошо, и она полностью восстановила силы. Гарри креп с каждым днем и не переставал радовать своих родителей. Все в их жизни было хорошо, пока они не получили сову с письмом из Хогвартса. Новость о пророчестве, которую им рассказал Дамблдор стала сродни удару под дых. Мало того, что большая часть их однокурсников и знакомых, сражавшихся в Ордене Феникса, погибла, так теперь угроза повисла над их ребенком. Гарри только родился, не успев толком познакомиться с враждебным, но в то же время таким прекрасным миром, а его уже хотели отнять у них. Джеймс был ошеломлён не меньше Лили из-за услышанного. Будто земля пропала из-под ног, и он падал в бездонную пропасть. Но он старался держать себя в руках, понимая, что на состоянии Лили все сказывалось куда сильнее. Она только недавно оправилась после смерти родителей, попавших в автокатастрофу, и никак не могла допустить мысли о том, что теперь потеряет Гарри. Джеймс нашел в себе силы трансгрессировать их сразу до дома, обсуждать план насчёт хранителя тайны и связываться с Сириусом Джеймс решил через несколько дней. Как раз Бродяга должен был вернуться с задания. — Лили, тебе нужно поспать, — Джеймс бережно укутал ее пледом, — Может, тебе что-то принести? — Нет, я ничего не хочу для себя, — Лили шмыгнула носом. — Я хочу, чтобы наш ребенок рос счастливым и здоровым, чтобы его не застал весь этот треклятый кошмар! Джеймсу ещё не доводилось видеть Лили такой измождённой и потерянной. Создавалось впечатление, что внутри нее возникла дыра, а ее большое и доброе сердце почти погасло, и ему оставалось изо всех сил не давать слабому огню превратиться в пепел. Лили содрогнулась, будто стояла на морозе в одной ночной рубашке, и слезы ручьем побежали по ее щекам. Она громко рыдала. — П-прости, — Лили всхлипывала, и Джеймс не узнавал ее голос. — Тебе тоже тяжело, а я тут сопли распустила. Голос, который всегда был таким разным: радостным, порою полным гнева, но таким бесцветным никогда. Словно Лили от эмоционального перенапряжения готова была потерять дар речи. — Глупенькая моя, тебе не за что извиняться, — Джеймс заключил ее лицо в плен ладоней и принялся целовать, пока соленые слезы не прекратились. — Ты правильно делаешь, что не держишь все в себе, — Джеймс выдавил из себя нечто, похожее на улыбку. — А я буду рядом.

The secrets you tell me I'll take to my grave There's bones in my closet, but you hang stuff anyway

Лили часто задышала, уткнувшись лицом ему в грудь. Теплые пальцы Джеймса скользили по ее спине вверх-вниз. Рядом с ним она могла на мгновение забыться и сбросить с плеч весь груз, надломивший ее пополам , как старую куклу. Она была благодарна и крепким объятьям, благодаря которым страх и волнение растворялись. Джеймс, как яркий патронус придавал ей сил, а правильные слова приносили надежду. Он дарил ей неописуемое чувство защищённости и уверенность в том, что вместе они справятся с этой напастью и сберегут самое дорогое — их ребенка. Лили полезла за носовым платком в карман брюк, но Джеймс остановил ее. Девушка озадаченно посмотрела на него, а он поднялся с кровати и аккуратно потянул за руку Лили, призывая последовать за ним. — Давай умоешься, глаза и так красные, Лили, — ласково сказал Джеймс. Вода была холодной и отрезвляла. Лили смывала засохшие следы от слезы и косметики, которой в последнее время практически не пользовалась. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Зелёные глаза выглядели тусклыми, волосы напоминали красное зарево. Спутанные и будто ломкие. — Лили, у тебя там все хорошо? — раздался голос Джеймс, который отправился на кухню, чтобы покормить их кошку, Кики, а заодно заварить им чай с мятой. Лили выключила воду и, сказав, что с ней все в полном порядке, принялась приводить в божеский вид свои локоны. Слезами горю все равно не поможешь, нужно хотя бы перестать расклеиваться и взять себя в руки. Собраться и не раскисать. Джеймсу же тоже был необходим отдых, а то он уже второй день подряд выполнял функцию няньки. Особенно, когда Лили мучали кошмары. Они вдвоем не высыпались. Хорошо, что хотя бы у Гарри таких проблем не возникало. Но волнение родителей все равно могло ему передаться. Лили собрала волосы в пучок и нанесла крем на лицо. Выглядела она всё ещё не важно. Всё-таки последствия долгого плача сказывались, но теперь хотя бы можно было спустился к Джеймсу с чистой совестью и не напугать Гарри, когда придет время его кормить. Джеймс различал чай по чашкам, подпевая голосу Джона Леннона, который распространялся по кухне из старого приемника и тоже помогал разрядить хмурую обстановку, которая нависла над ними. На улице было куда радостнее, чем дома. Залитые вечерним августовским солнцем лужайки, задорный крик местной ребятни и шум деревьев. — Гарри ещё спит, — заверил Джеймс Лили, — Кекс будешь? Лили кивнула, а воспоминания накрыли ее с головой, когда Джеймс поставил перед ней кружку. Она впервые оказалась на этой кухне, когда Джеймс пригласил ее на рождественские каникулы. Они обменялись подарками, качались на качелях в саду и упали с них, когда Джеймс начал дурачиться, изображая сначала певцов из The Beatles, а потом Элвиса Пресли. На этой же кухне они делились друг с другом самыми разными секретами, прекрасно понимая, что будут хранить их всю жизнь. Джеймс накрыл ее ладонь своей, подвигая тарелку с кексом. Он тоже попытался причесаться, хоть с его непослушными волосами никогда не получалось справиться, и переодел рубашку.

And if you have nightmares, we'll dance on the bed I know that you love me, love me

Even when I lose my head Guillotine, guillotine

— Тебе идёт пучок, — отметил Джеймс, от которого не ускользнуло то, что Лили сделала прическу. Это хороший знак. Она лишь с нежностью взглянула на него. Глаза всё ещё были красными. Чай они пили молча. Джеймс не хотел лишний раз давить на Лили, а чрезмерная опека тоже могла навредить. Сейчас Лили выглядела намного лучше, и, кажется, смогла успокоиться. И даже улыбалась, когда они вместе купали проснувшегося Гарри. Он был таким крохотным, и Джеймс впервые в жизни опасался и чувствовал себя неуверенно, когда приходилось поднимать малыша из тазика с водой. Казалось, что одним неверным движением, можно было причинить ребенку боль. Джеймс переживал из-за этого, а Лили, наоборот, все делала так хорошо, будто имела большой опыт ухода за малышами. Джеймс не мог этого объяснить, но, когда они проводили вместе время с Гарри, невзирая на все печальные события, все невольно отходило на второй план. Существовал только их мальчик, который ещё пока даже не научился ходить, но все равно был для них самым особенным. И у него были такие же зелёные глаза, как у Лили, которые способны были вызывать улыбку у Джеймса. Он пытался развеселить малыша, которого после покормили и снова уложили спать. А сами вернулись к себе в комнату. Лили так и не притронулась к книге, которую начала недавно читать, просто сидела на кровати, глядя в окно. Стало темнее, друг за другом загорались фонари, заменяя своим свечением солнечные лучи, что скоро уступят свое место звёздам. Джеймс убрал один из ящиков со старыми инструментами отца на чердак и вернулся к Лили. — Тебе бы поспать, Лилс, — предложил он, — Не хочешь лечь пораньше? За Гарри я посмотрю, если он проснется. — Не думаю, что получится, — ответила Лили, не отрывая взгляда от окна, — Из-за стресса снятся кошмары. — Ерунда. Если тебе приснится кошмар, то мы просто станцуем на кровати, — весело отозвался Джеймс, — И все будет хорошо. — Джим... — Лили улыбнулась, почти засмеявшись, и Джеймс понял, что им необходимо больше всего. Просто подурачиться! Они так давно не делали что-то глупое, будто они уже прожили длинную жизнь и превратились в стариков. А танцы на кровати, какими бы абсурдными не казались, могли помочь им развеяться. Джеймс заговорщически улыбнулся. — Джим? — спросила Лили, — Ты чего? — Хочу пригласить вас на танец, миссис Поттер? — Джеймс поклонился, забираясь на кровать. — По-моему, мы ещё ни разу не танцевали медленный танец в такой интимной обстановке. — Ты серьезно хочешь танцевать на кровати? — уточнила Лили, собираясь сказать что-то ещё. — Лилс, ты любишь меня, а я без ума от тебя, разве нам нужно что-то ещё? — Джеймс счастливо улыбнулся, когда Лили прижалась к нему, обняв за шею. Они медленно покачивались, будто в комнате и впрямь звучала подходящая музыка, под которую принято медленно вальсировать. Слабый собранный пучок Лили распался, и волосы свободно струились по плечам. Мягкие, как шелк. От них пахло корицей. Старая кровать скрипела, и Джеймс, подхватив Лили на руки, опустил ее на пол. Как только девушка прочно встала на ноги, Джеймс закружил ее. Волосы Лили теперь напоминали огненную паутину, что колыхалась при любом мимолётно движении. Она улыбалась, и Джеймса посетила следующая мысль: ради ее любви он готов пожертвовать собой, защитив в любой момент.

You fill me up, you fill me up You set my soul ablaze You fill me up, you fill me up, Your love is so amazing

Внутри, словно заделали гигантскую дыру, наполнив ее всепоглощающим ярким светом. Лили чувствовала себя так, как будто на протяжении всех прошедших дней мучилась из-за сильного озноба и наконец-то ей приложили на голову целебный компресс. Таким был успокаивающий и ласковый голос Джеймса, его взгляд, в котором тоже находилось место для боли и сомнений, но ради Лили и их сына, он старался доказывать обратное. Даже сейчас, когда они немного потанцевали на кровати и переместились на пол. Когда Джеймс снова закружил ее, Лили захотелось смеяться. Заразительная улыбка Джеймса, ямочка, появившаяся на щеках, — все согревало ее. Джеймс сам был, как теплое солнце, прогонявшее страх и мрак холодной ночи, заставляя день, полный надежды, наступить раньше положенного срока и забыть обо всех кошмаров. Та любовь, что он дарил ей потрясающая драгоценность. Самая сильная на свете. Именно благодаря ей они смогут уберечь их маленького Гарри. Теперь Лили точно все знала и не сомневалась. — Я люблю тебя, Джеймс Поттер, — повторила она слова, которые говорила раньше не единожды, но сейчас они, словно открыли новые горизонты и смыслы, о которых ранее Лили не задумывалась.

Kiss my lips, feel the rhythm of your heart and hips I will pray so the castle that we've built won't cave

— И я тебя люблю, Лили, — Джеймс целовал ее в губы. Неистово и в то же время нежно. Заключая в поцелуй все свои чувства и ощущая сердцебиение Лили. Это был особенный момент, доказывающий, что построенный ими за́мок никогда не обрушиться, оставив после себя руины. Испытания закончатся, пройдет боль. Точно также, как по вечернему небу заскользил ослепительный свет звёзд. Надо только верить.