13. Подъём

      Этой ночью Вам снилась Тарья. Вы занимались именно тем, чего в реальности удалось избежать такими огромными усилиями. И Вам понравилось. Было хорошо. Очень. Вы проснулись в том "состоянии", в каком, бывает, просыпаются подростки после особо ярких эротических снов. Пришлось приводить себя в порядок, менять бельё и идти на работу в предельно подавленном состоянии.       Проблемы человека - очень относительная вещь. У Вас хорошее жильё, перспективная работа, девушка есть, если не вдаваться в подробности, радоваться надо! И всё же, эмоционально Вы на дне. С другой стороны, со дна, как известно, есть только один путь.       На работе, благо, не было времени особо размышлять о постороннем. Вы нашли столь нужное ощущение покоя в двух вещах: в том, как станок послушно плетёт полотно, и как ловко Ханако упаковывает готовую ткань.       Близился конец недели, а Вы опять не знали, радоваться ли выходному. Дома после работы Вы печально смотрите на синтезатор. Играть не хочется. Смысл всех усердных занятий внезапно покрылся туманом. С того сна о Тарье Вы ни разу не коснулись клавиш.       Перед выходным позвонила Микки, предложила встретиться после работы. Вы согласились, не испытав никаких волнений. Разве что, непонятно, как вести себя при Тарье.       Почти на выходе с фабрики Микки встречает Вас. Удобно, когда живёшь поблизости.       - Привет.       - Привет.       - Тут недалеко, - начала она непринуждённо, - есть гора. Ну как гора... парк на холме, скорее. В общем, я люблю там бывать. Пройдёмся?       Вы киваете.       - Я вдруг подумала, - продолжает она по-пути, - что у нас не было такого классического свидания, с прогулками и беседой.       - Да, не было... Мы вообще мало говорили о нас с тобой. Всё больше об окружающих.       Она кивает. Вы почти не смотрите друг на друга.       У подножья холма организована невысокая живая изгородь, так что у парка есть явный вход. Переступив его и двинувшись по тропинке вверх, Микки молвит без особых эмоций:       - Что-то у нас не выходит, да?       - Да, кажется... Но я не понимаю, почему. Ты говорила с Тарьей?       - По поводу чего? Ей есть, что сказать мне?       - Полагаю, она сама решит...       Микки пожимает плечами.       - Я не уверен, что понимаю, чего хочу, - продолжаете Вы.       Микки усмехается:       - А по прошлой репетиции такого не скажешь.       - Всё-таки было заметно, да?       - Конечно, у тебя ж слюна капала.       - Почему вы делали вид, что не замечаете?       - А что мы должны были тебе сказать? Чтоб ты пошёл "сбросил" своё волнение? - Микки говорит без издёвки, как подруга. - У всех такое бывает - ничего особенного. Либо проходит, либо... - Она не заканчивает предложение, и, помолчав, меняет тему: - Тебе нравится синтезатор?       - Нет. Прости... кажется, я взялся за него, чтобы приударить за тобой.       - Искренне...       Очередной поворот вёл меж деревьев на открытый склон. Отсюда хороший вид. Пошёл лёгкий снег, ветра почти нет.       - Зачем я тебе? - спрашиваете Вы.       - Это же не претензия, нет?       - Нет. Пытаюсь понять себя через тебя.       Микки крепко задумывается, прежде чем ответить:       - Ты приятный, и... мне одиноко.       - Искренне.       - Баш на баш. Что тебе во мне нравится?       - Не знаю, в том-то и проблема... У тебя особенная улыбка. Она светится на контрасте с твоей обычной хмуростью, но... это ведь поверхностное, разве нет?       - Я хмурюсь?       - Да. Так, будто ненавидишь всех вокруг.       Микки недовольно хмыкаете себе под нос. Вы продолжаете:       - Сейчас, когда неуёмное желание переспать с тобой поуспокоилось, я боюсь признаться себе, что в этом и было всё дело... Я... как-то пуст... если это тебе что-то говорит.       Микки молчит какое-то время. Вы немного сбавляете шаг, чтобы не сбить дыхание на подъёме. До вершины недалеко.       - Тарья пыталась тебя совратить, да? - вдруг спрашивает она.       - Ты догадывалась?       Девушка пожимает плечами:       - Я ждала чего-то подобного от неё. К тому же недавно нашла в раковине две чашки с запахом этих её ведьминых трав с афродизиаком. Сама она последние дни выглядит совсем не как человек, преуспевший в любовных похождениях...       - Между нами ничего не было.       Микки останавливается и смотрит Вам в глаза. Сперва она бесстрастна, но вдруг слегка улыбается:       - Знаешь, возможно нам стоило переспать тогда, во время бури. Всё бы сразу встало на свои места.       - Нет. Наоборот, хорошо что я тебе ничего не сделал, пока не понял, что могу заблуждаться...       - Ты отвратительно правильный, - вздыхает Микки и, отвернувшись, продолжает подъём. Вы идёте следом.       - Я Апрель. Как же я могу быть неправильным?       На вершине холма расположена пара красивых лавочек, а вид открывается такой, будто это место создано для признаний в любви. Вы завершаете подъём и, глубоко дыша, смотрите на город, медленно покрывающийся снегом.       - Нам есть смысл что-то ещё пытаться делать с нашими отношениями? - спрашивает она.       - Мы точно можем остаться друзьями.       - Твою мать, я должна была говорить эти слова, - со смешком замечает Микки, поворачиваясь к Вам. - Я не фанат дружеского секса, если что.       - Я тоже, всё нормально. Просто... если я вдруг найду, за что тебя полюбить, я снова начну за тобой ухаживать. Я хочу, чтобы ты понимала это.       - Ты странный. Правда. Но меня это устраивает. Пусть так и будет... Ты всё ещё в группе, так что, если найдёшь в себе любовь к синтезатору, незамутнённую сексом, то приходи на репетиции. С клавишником, всё-таки, лучше.       Вернувшись домой, Вы садитесь в кресло. В голове странным образом чисто и спокойно. Завтра выходной. Подумав буквально минуту, Вы берёте телефон и набираете номер Ханако.