23. Небесное

      В процессе обсуждения новой участницы выяснилось, что "Сокрушители", вообще-то, группа Шона, а получилось так, что его-то мнения Вы и не спрашивали, ни прямо, ни косвенно. К счастью, он в целом оказался не против, но Вы всё-таки извинились за самодеятельность, хоть и остались при мнении, что сделали всё правильно. Они с Микки, кстати, действительно прежде играли в составе группы "Бобомб". В общем, дату первой репетиции назначили. Новая басистка предупредила, что придёт с подругой, поскольку комплексует перед толпой незнакомых людей.       Вы пришли к Микки загодя, а когда звучит звонок, и Тарья отправляется открывать дверь, Вы идёте за ней, зная, что она может наговорить незнакомому человеку. Балом правит февраль, и дубак за окном стоит лютый. Потому двух прибывших девиц Тарья впускает сразу, и только потом принимается сверлить критическим взглядом. Обе одеты в ярко выраженном готическом стиле. Гитаристка опять в бесформенной одежде, да ещё и начисто без косметики. Право же, если бы Вы не видели её прежде, ни за что не признали бы в ней женщину. Парнишка получился очень убедительный. А вот подругу её Вы знаете слишком хорошо. Это оказывается не кто-нибудь, а сама Элизабет, но в тех своих 10 процентах, когда она выглядит вполне пристойно. Гитара висит за спиной "парнишки", потому, кто из них новый басист, а кто "подруга", догадаться не сложно.       - Ты ж говорил, девка... - не сдерживается Тарья.       "Девка" пропускает эту колкость мимо ушей. Разувшись и сняв куртку, она гордо выпрямляется и осматривает присутствующих. Микки с Шоном как раз присоединяются к встречающей партии.       - Пит, - представляется басистка, указывая на себя. - Лиз, - тычет она пальцем в подругу. Всё-таки, голос у неё женский, ничего с этим не поделать.       Спутница картинно закатывает глаза и, так же последовательно указывая на подругу и себя, поправляет:       - Петра. Элизабет.       Вы берёте на себя труд представить остальных. Элизабет, конечно, меняется в лице, узнав Вас, и недовольно хмыкает.       - Всё-таки, чертовски маленький город, - киваете Вы.       - Знакомы? - удивляется Петра.       - Типа того... - отвечает Элизабет. - Мистер "Где мой сыр"...       - Госпожа "Посторожи мой йогурт"... - не отстаёте Вы.       - У%&$к.       - Грубиянка.       - Да... - соглашается Петра. - Вы действительно хорошо знаете друг друга. Не подерётесь? - Вопрос, адресованный подруге, хоть и шутка, но звучит весьма серьёзно.       - Живём же как-то вместе, - пожимает та плечами, - и тут не подерёмся.       Вы киваете.       - А вечер-то обретает краски! - ехидно замечает Тарья.       Все переползают в студию (будем её так называть). Тарья притаскивает пиво, именно потому что её никто не просил. Хотя бы Элизабет остаётся этим довольна. Петра демонстрирует удивительную стойкость. По ней не скажешь, что она собирается в незнакомой компании играть на басу, который хорошо, если второй день в руках держит.       - Я недавно только начал учиться играть, - обращается она ко всем, когда заканчивает настраивать инструмент. - Так что не ждите многого.       - Они все херово играют, - успокаивает Тарья. - Так что не парься.       Петра через Вас загодя получила партию для баса, потому могла подготовиться к репетиции. Микки кивает, кричит свою обычную кричалку, и Сокрушители начинают играть.       Играют позорно, но по окончанию все остаются друг другом довольны. Возможно, от Петры ждали меньшего, а она от Сокрушителей ждала большего. Пока ребята отрабатывают некоторые моменты и снова играют композицию, Вы меняете лампу в подвале, поскольку Тарья признаёт, что не хочет возиться в тамошней грязи. Элизабет проводит репетицию на диване в абсолютной пассивности и меланхолии. Ещё и с пивом.       Вы застаёте непринуждённый разговор, когда возвращаетесь в студию.       - Стены тонкие, - рассказывает Петра. - Стоит сменить пару аккордов, и соседи принимаются выть так, будто я им по голове этой гитарой стучу. Приходится репетировать на работе. После работы, то есть.       Микки усмехается:       - Походу, вопрос жилья - популярная проблема.       - Часть жизненного дерьма, через которое все мы плывём...       - Оку-чан сказал, ты работаешь бухгалтером?       - Ага.       - Почему-то не могу представить себе гота-бухгалтера, - замечает Шон. - Как будто бы недостаточно творческая профессия, или... Не знаю даже.       - У кого из вас творческие профессии? - резонно парирует Петра.       Пока все смущённо отмалчиваются, Вы смело поднимаете руку:       - Когда-нибудь я буду делать сногсшибательные полотна!       - Мечтай! - отзывается с дивана Элизабет.       Тарья ехидно тянет улыбку:       - Прям с языка сняла.       - Бухгалтер - хорошая профессия, - меж тем продолжает Петра. - Хорошая зарплата, начальство за тебя держится. Ну а то, что бюрократия - симптом гниения общества, а деньги - разящей меч капитализма - для кого это новость? Никто из нас с небес не сошёл. Плыви по дерьму, да умываться не забывай. Вот готика и спасает. Защищает. У неё, вон, хорошо получается. - Кивок в сторону Элизабет.       - На%&$ иди, - отвечает та.       - Видишь? Непробиваемая.       - Это ничего, что мы не готику играем? - спрашивает Шон.       Петра пожимает плечами:       - Переживу.       До конца репетиции Шон показывает ей конкретные хитрости игры на гитаре. Микки достаёт откуда-то африканский барабан, на каком голыми руками играют, и со словами "Во! Глянь, чё надыбала" начинает выбивать сложный задорный ритм. А потом подстраивается под гитаристов, задавая темп упражнениям.       Позже, когда все уже собираются домой, Петра, пребывая в хорошем расположении духа, улучает момент обратиться к Вам так, чтобы Элизабет не слышала.       - Эй, Окучан... Я про Лиз хочу сказать. Она ценит то, что ты делаешь по дому. Просто она невнимательная и разговаривать не умеет. Так что ты не обижайся на неё.       Вы усмехаетесь:       - Постараюсь.       Петра улыбается и кивает. Она этого прямо не говорит, но Вам хочется думать, что так выражается её собственная благодарность.