25. Опасная

      Микки была права - вы с ней слишком друг к другу привыкли. В тот вечер, когда был подарен платок, вы совершили большую ошибку. Вы сами не заметили этого и поймёте значительно позже. А дело - мелочь: Вы проводили Микки до дома. Это случилось-то, наверно, во второй раз за всё время, но впервые Вы проводили её до дверей, романтично попрощались и заходить не стали - то есть не в гости, а именно "проводили девушку". Кое-кто это заметил, а не следовало бы такого допускать.       Впрочем, одно только это событие, наверно, ничего бы не изменило. Изменился общий характер вашего общения с Микки, и вот это уже не скрыть, а вы ещё и не стараетесь. По-прежнему часто бываете в гостях у девушек - помогаете по хозяйству, тусите со всеми на репетициях, а теперь ещё без причины заявляетесь на выходных, приносите угощения, угадывая вкусы, вместе смотрите фильмы, а иной раз просто приходите составить Микки компанию, пока она занимается чем-то своим. Это происходит с её позволения, и она рада видеть Вас. Раз даже Вы это замечаете, значит и со стороны видно. Если на тусовке есть возможность выбрать место, куда сесть, Вы непременно садитесь рядом с Микки, она, к слову, поступает точно также с Вами. В общем, нужно не смотреть, чтобы не увидеть.       Сокрушители, кстати, серьёзно набирают обороты. Репетиции стали более содержательными, и как будто все даже заинтересованы в результате. Если честно, никто и не скрывал, что Шон с Микки прежде играли ради своего удовольствия, потому роста никакого и не было. Возможно, Вы нарушили этот статус-кво, не подумав, но никто особо-то не жалуется. Все как будто довольны.       Остаётся последняя мелочь.       Одним вечером Вы припозднились в гостях. Микки возилась с какими-то бумагами то ли по работе, то ли по музыке, а Вы читали книгу, полулёжа на кушетке. Так время и пролетело, что уже пора было ложиться спать. Вдруг из тёплых объятий книги вырывает едва слышная песня. Хорошая песня, исполняемая густым уверенным женским голосом. Вы вздрагиваете и резко садитесь на кушетке, готовые сорваться с места на поиск источника.       - Ты слышишь это?!       - Что? - не сразу понимает Микки.       - Голос! Песню!       - А, это? Это Тарья под душем заливается.       Вы теряете дар речи на несколько секунд.       - Тарья?! Она умеет петь?       - У неё, вообще-то, музыкальное образование. Она вокалист. Бросила учёбу после колледжа по каким-то своим причинам. Теперь, вон, только под душем и поёт.       Вы хотели было спросить, от чего же тогда она не поёт в группе, но быстро понимаете, что девушки не могли не обсуждать этот вопрос. У Тарьи наверняка есть какие-то причины, и Вы не хотите их знать, поскольку не может быть причин не использовать такой голос по назначению. Вы срываетесь с места и почти бегом направляетесь к ванной комнате. Микки даже слова вслед не говорит.       Где-то по пути Вы теряете весь свой стыд и, добравшись, начинаете барабанить в закрытую дверь. Песня прерывается.       - Тарья! Тарья!!       - Тебе, б&%$#, чего?! - доносится гневный и будто бы даже испуганный голос, уверенно перекрикивающий шум воды.       - Тарья! Ты должна петь в группе!       - Ты там головой ударился, что ли?!       - Ты сногсшибательно поёшь! Нельзя, чтобы ржавел такой голос! Ты ДОЛЖНА петь!       - Иди на&%$! Я под душем же!       - Если ты не согласишься петь в группе, я выломаю дверь и буду трясти тебя, пока ты не сгоришь со стыда!       - Я сама тебя выломаю, урод!!! - ответ настолько яростный, будто она поверила Вам.       - Ты должна петь, Тарья!       Далее следует поток матерной ругани, весьма изящно свитый в полноценный монолог. Если сократить, то смысл заключается в том, что Вам следует стереть себя с лица Земли без посторонней помощи. Однако, заканчивает она мысль тем, что Вы могли бы и подождать, пока девушка закончит принимать душ. Сочтя это за победу, Вы перестаёте ломать дверь.       Тарья не спешит заканчивать вечернее омовение, и Вам приходится собираться домой, не дождавшись. Действительно, уже поздно. Вы стоите на пороге, прощаясь с Микки, когда чистюля, завёрнутая в полотенце, проскакивает в свою комнату, не удостоив вас вниманием. Микки довольно ухмыляется. Потому она и не стала Вас останавливать - надеялась именно на такое представление.       С этого дня Вы начали свою борьбу. Каждый раз, приходя в гости, первое, что Вы делаете - заглядываете на кухню. Если посуда не мыта, моете её. Тарья никогда не позволяет Вам мыть посуду. Вы стали предлагать алкоголь, когда это неуместно, копируя её подкол. Когда все собираются чего-нибудь выпить, Вы ВСЕГДА явным образом подаёте Тарье её напиток, будь то чай (её вкусы Вы тоже знаете) или пиво, потому что сама она НИКОГДА не позволяет никому за собой "ухаживать" в таком плане. Когда она куда-либо собирается, Вы непременно выставляете на коврик её сапоги, чтобы "удобней было надевать".       Девушка на глазах превращается в клубок нервов - это видно настолько хорошо, будто заполняется индикатор статуса в видеоигре. Микки каждый раз хихикает, а то и смеётся в голос, наблюдая за реакцией подруги, а она - реакция - чаще всего груба до неприличия. То, что Вы до сих пор не получили по лицу - по-своему чудо. Все остальные участники тусовок-на-репитициях не сильно понимают, что происходит, но видя, как забавляется Микки, считают, что всё в пределах нормы. Сама Тарья, конечно, понимает, что ей брошен вызов, потому и держится так стоически.       Однажды она ловит Вас с поличным: Вы моете посуду, Микки сидит за столом с бокалом чая.       - Октябрь!!! - вопит Тарья и начинает приближаться. - Ты за#%&л настолько сильно, что у приличной, б&#%, девушки не остаётся культурных слов, чтобы выразить своё е%&$&е раздражение!       Она подходит, красная от напряжения, и неспешно накручивает Ваш ворот на свой кулак, намереваясь вторым бить со всей силы.       - Пой в группе, и я прекращу! - впервые Вы выдвигаете свой очевидный ультиматум.       Микки улыбается с нотками несвойственной ей издёвки - предвкушает развязку.       - Ты невыносим, ты знаешь? Я убью тебя, б%#$, убью голыми руками!       - Да брось ты уже, Тарья, - внезапно вступает Микки, не двинувшись с места. - Я знаю тебя дольше всех в этой компании. Если бы ты не хотела петь, этот разговор закончился бы в первый день. Ты просто ждёшь, что кто-нибудь вроде Оку-чана будет валяться у тебя в ногах, умоляя петь для группы.       - Ну так он же не валяется! - на полном серьёзе предъявляет Тарья, полуобернувшись к подруге, но не отпуская при этом свою жертву. - Он же е%#т мне мозги вместо этого!       - Соглашайся петь, и я перестану, - напоминаете Вы.       - Завали хлебало!       - Сдавайся, Тарья, он победил. Все это видят. Ты красная как помидор, это не полезно для здоровья.       Девушка поворачивается к Вам и смотрит в глаза. Она и правда в шаге от того, чтобы сдаться. Вдруг шёпотом спрашивает:       - Ты это ради Микки делаешь?       - Да, - не моргнув отвечаете Вы так же шёпотом.       Тарья ещё какое-то время всматривается в Ваше лицо, но видно, что раздражение уходит. Она уже всё решила.       - Будешь должен, - чуть громче заявляет она, отпуская наконец. В последний момент, прежде чем она отворачивается и уходит, Вы замечаете неожиданно довольную улыбку. Появляется неприятное предчувствие. Не переиграла ли она Вас на каком-то другом поле?       Через несколько дней все собираются на репетицию. Тарья честно готовилась, освежая подзабытые навыки. Вы садитесь на зрительский диван в кое-то веки на правах единственного фаната. Все остальные: Микки на ударных, Шон - гитара, Петра - бас и Тарья - ведущий вокал - полный состав Сокрушителей стоит перед Вами, готовясь к импровизированному выступлению. Почему-то замирает сердце. Наверно, такое чувствуешь, когда твой ребёнок заканчивает школу, или типа того. Тарья с хитрецой и нескрываемым выражением господства на лице осматривает всю группу:       - Эй, Шон, смотри, какой он тебе горем собрал, а! Ещё Герду надо на клавиши посадить и можно снимать эти ваши китайские мультики.       Микки тоже довольна. Прям явно довольна. Это хорошо. Оно того стоило.       - Мы Сокрушители!       Они играют, и... играют хорошо. Наконец сработались, попадают друг в друга, ну а вокал Тарьи просто волшебен, ради него можно было бы стерпеть даже побои. Вы довольно расплываетесь на диване.       Не сразу замечаете, но Тарья поёт, глядя на Вас. Как бы, больше и не на кого, но она смотрит именно на Вас, уверено на Вас, и во взгляде этом танцуют черти.