🤍

      Малфой резко распахивает дверь, тут же застывая на пороге.       Грейнджер сидит за своим столом в середине комнаты и корпит над кучей пергаментов. Рядом с ней всегда стоит чашка ромашкового чая и ваза с засохшими цветами.       Она вскидывает голову. От приглушённого света её зрачки меняют оттенок.       — Грейнджер.       Он находит в себе силы пройти вперёд и закрыть за собой дверь.       Следуя к своему столу в дальнем углу, ему приходится прикладывать усилия, чтобы не скосить глаза в её сторону.       — Драко.       С недавнего времени она называет его исключительно по имени. Естественно, когда поблизости нет учеников.       Волосы на затылке встают дыбом. От имени, так просто слетевшего с губ. От того, что её рот исказился в едва заметной улыбке. Она будто бы играла, испытывая его терпение. А он предпочитает никак не реагировать и лишь незаметно расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Затем снимает мантию, а рукава закатывает до локтей.       Тяжело вздохнув, Драко усаживается за стол, тянется к ящику и достаёт бутылку виски. Грейнджер демонстративно закатывает глаза, чем вызывает его тихий смех.       — Поделиться? — Малфой слегка приподнимает бутылку в воздухе.       — Нет, спасибо. Мне нужен ясный ум для проверки работ.       Она делает глоток чая, и Малфой следит за тем, как двигаются её губы.       — Это средство ускорило бы дело. Поверь.       Драко делает глоток прямо из бутылки.       Откидывается на спинку стула и вытягивает ноги под столом.       Что его заставило отложить проверку этих чёртовых эссе на последний день?       Хотя он ведь может всё бросить и вернуться в свою комнату. Вот только картина с Грейнджер в главной роли, где она слегка покусывает кончик пера, уже плотно засела в мозгу. Отпечаталась на веках, и теперь ему так просто от неё не избавиться.       Он останется и продолжит изводить себя этим зрелищем, пуская свою фантазию в ход.       А потом перестанет задавать студентам задания, чтобы больше никогда не появляться в комнате для преподавателей.       Грейнджер стала раковой опухолью в мозгу, от которой уже было не найти спасения.       Её густые и роскошные локоны. Узкие и строгие юбки, скрывающиеся под мантией. Три расстёгнутые пуговицы на рубашке — тонкая грань, которую хотелось переступить.       Всё это манило его. Заставляло приходить ближе к отбою, когда другие преподаватели давно разошлись по своим комнатам. А она оставалась.       Всегда. Ради работы. Конечно же, ради неё.       Но иногда. Лишь иногда Малфой позволял себе думать, что ради их молчаливых встреч.       Он не мог сосредоточиться. Вспомнить точное число ингредиентов. Пришлось сделать ещё глоток, чтобы найти силы проделать путь в другой конец комнаты и достать нужный ему справочник.       Но стоило его руке потянуться вверх, он услышал скрежет стула. Слабое покашливание и торопливые шаги.       Чёрт. Нужно было оставаться на месте.              Применить магию, призвать к себе нужное чтиво. А сейчас она близко. Непозволительно близко. И он будто бы ощущает её обжигающее дыхание на своём теле. Терпит волну жара, которая прошлась от макушки до самых кончиков пальцев на ногах.       — Можешь достать мне справочник по Травологии? Пожалуйста, — застенчиво и смущённо добавляет она.       А его внутренности скручиваются. Рушатся стены, которые он старательно выстраивал на протяжении долгого времени. А теперь можно протянуть руку и дотронуться. Ощутить, насладиться, узнать.       Наконец узнать, как это, быть с Гермионой Грейнджер. Целовать, обнимать, ласкать её, срывая тихие стоны с губ. Заставлять ещё и ещё произносить его имя, смаковать каждую букву.       Малфой заставляет себя двигаться. Часто моргает, прогоняет нарисовавшуюся картину перед глазами. Берет нужную ей книгу и поворачивается.       Она смотрит прямо на него. В глаза. Так смело и легко. Вот только Драко замечает слабый румянец на её щеках. И объясняет подобную реакцию так, как ему удобно.       Быть может, его мысли взаимны? Быть может, ему стоит рискнуть?       Грейнджер поднимает руку, касаясь края книги. Но Малфой резко тянет её на себя, и от неожиданности Гермиона делает шаг вперёд, практически впечатываясь в его грудь. Из её рта вырывается удивлённый писк. И Драко решает не медлить, впиваясь в её губы жадным поцелуем.       Он отбрасывает книгу в сторону, думая о том, что за подобное обращение с литературой Грейнджер позже наложит на него проклятье.       Но ему плевать. Всё вокруг может сгореть, потому что он заполучил то, о чём так давно мечтал. Её губы преследовали его во сне. Стали самым главным страхом и наслаждением, которые испытывали его по ночам.       Он тянет руку к её волосам, зарываясь в них, притягивая миниатюрную Грейнджер ближе к себе. Она стонет ему в рот, всё яростней сплетая их языки. И это ещё один спусковой крючок. Малфой сильно сжимает её за талию, не боясь причинить боль. А затем разворачивает, впечатывая её в книжные полки. Она едва не падает, но хватается за его плечи, натягивая ткань рубашки.       Ему нужно, чтобы она была в ловушке. Не имела никакой возможности сбежать. Потому что он собирается оторвать все пуговицы с её рубашки. Провести пальцами по бедру, ощутить её тепло. Напиться ей вдоволь, если такое вообще может быть возможным.       Грейнджер давно стала его наркотиком, которого всегда будет мало. Намного раньше, чем она вошла в двери Большого Зала и присоединилась к преподавательскому составу.       Драко решает рискнуть ещё раз и прервать их поцелуй. Его губы пылают, и он нетерпеливо облизывает их, наблюдая за тем, как Грейнджер тяжело дышит и продолжает держаться за его плечи. Она распахивает глаза, и его настигает паника.       Что, если она сейчас его оттолкнет? Быть может, он неправильно истолковал её знаки. А может, их вообще не было. И он как законченный идиот придумал ванильную сказку со счастливым концом, как наивная студентка четвертого курса.       Грейнджер снова смотрит ему в глаза. Её зрачки расширены, а его сердце от волнения сейчас разорвет грудную клетку.       Её правая рука начинает двигаться. Пальцы поглаживают затылок, а потом зарываются в волосы, и он выдыхает. Камень падает с плеч, и Драко закрывает глаза, понимая, что ещё никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Даже во время победы Избранного.       Гермиона слегка надавливает, и Малфой наклоняется, наслаждаясь её дыханием и языком на своих губах.       — Ты закрыл дверь? — шепчет она, и Драко долго осмысливает её слова.       Покрывая короткими поцелуями её губы, он тянется к своему карману, достает палочку и мысленно проговаривает заклинание. Драко отбрасывает её в сторону или помещает на полку. Он даже этого не помнит, потому что натянутая ткань на брюках и её вопрос мешают собраться.       Он начинает понимать, что она спросила и что это означает.       Черт, она отвечает ему. Со всей страстью и охотой. Посасывает его язык и кусает губы, продолжая сжимать волосы в кулаке.       Она не против. Она хочет его. Тоже хочет этого. И, быть может, уже довольно давно.       Теперь его руки смело опускаются ниже. Приятный материал юбки оказывается таким податливым. Прямо как и Грейнджер.       Она стонет, когда он сжимает её ягодицы, чувствуя мягкое кружево белья. Ему не терпится сорвать его, опуститься на колени и попробовать её на вкус. Затем развернуть и намотать волосы на руку. Уложить на стол, поставить коленками на кресло. Увидеть её у себя под столом. Он хочет быть в ней. Владеть ей. Заставлять срывать голос. Сначала здесь, в этом кабинете. Где Минерва пьет чай и обсуждает погоду. Где Помона рассказывает о своих растениях.       А затем увести её в свою комнату и повторить всё сначала.       Он бы изучил её тело лучше своего. И Грейнджер бы никогда не захотела от него уйти.       Что, если она уже не хочет никуда уходить? Он спросит её об этом. Обязательно спросит. Но сначала сольётся с ней воедино. Прямо там, на его столе.       Драко слегка шлёпает Грейнджер по левой ягодице и усмехается ей в шею, когда она вскрикивает. Очерчивает языком линию за ухом, резко поднимая на руки. Радуясь, что она уже через секунду обвивает ногами его талию.       — Малфой, ты отдашь мне книгу?       Слова врываются в его сознание, болезненно разрушая идеально написанную фантазиями картину.       — Что? — его голос хрипит, и он готов разрыдаться.       — Книгу.       Грейнджер тянет книгу, но Малфой всё ещё удерживает её.       Сраный сон. Самое жестокое видение в мире. Разочарование обрушивается на него неподъёмным камнем.       — Малфой.       Он резко поднимает глаза и замечает этот легкий румянец.       Он должен рискнуть. Сделать это по-настоящему. Наяву. Превратить видение в пророчество.       Он нервно усмехается и тянет книгу на себя. И Грейнджер делает тот самый шаг в его объятья.