Глава 8. Приятного аппетита

Сера не помнила, как добралась до дома в такой суматохе, но самое удивительное было то, что ей удалось прихватить записку отца Франческо, которая пролила свет на многое и дала очень интересные ответы. Во-первых, та прекрасная статуя, мучившая её голову, сам Сатана, скрывающийся за обликом прекрасного ангела Гавриила. Во-вторых, это он виновен во всех ужасах, творящихся здесь. В-третьих, эта тварь пытается переписать историю и сделать так, чтобы люди забыли о Боге, Его Сыне и Святом Духе, поставив себя на место единственного божества и мессии. И, если честно, у него это ужасно получается. Нет, запугать у него выходит, а вот заставить поверить в его божественность, сложновато. Его главное убежище — церковь, куда в будущем мне всё равно придётся прийти. А сейчас ей нужно собраться с силами и прийти в себя. Она думала, придётся отбиваться, но получилось уйти. Надолго ли? Жаль, здесь нет камина — сейчас бы он не помешал. Напомнил бы ей о родных краях… К сожалению, у неё только любимая бутылка пива. Сера откинулась на спинку кресла, сжав в пальцах холодное стекло бутылки. Пиво было горьким, почти как правда, которую она только что узнала. Глоток за глотком, а в голове — один и тот же вопрос: «Как остановить того, кто веками учился манипулировать человеческими душами?» За окном завывал ветер, швыряя в стены дома пригоршни дождя. Будто сам город, пропитанный ложью, пытался смыть её — последнюю, кто помнил истину. Записка отца Франческо лежала на столе, испещрённая дрожащими строчками. Последнее письмо безумца… или единственного здравомыслящего? Она резко поставила бутылку, и пиво расплескалось по дереву. «Церковь», там он сидит, словно паук в центре паутины, переписывая молитвы, подменяя лики святых своими изображениями. Так Серафима просидела до глубокой ночи, осушая бутылку за бутылкой. Она понимала: кресты, молитвы и её жалкий пистолетик не помогут убить Дьявола. Вера, возможно, спасёт её душу, но телу нужно настоящее оружие — даже если ей не суждено выжить. Из тяжких раздумий её вывела внезапно наступившая тишина. Дождь, ещё секунду назад яростно хлеставший по стёклам, прекратился так резко, будто кто-то перекрыл небесный кран. Настороженная, она подняла голову. Тишина за окном была неестественной, гробовой. Недолго думая, Серафима подошла к занавешенному окну. Пальцы сжали тяжёлую ткань шторы. Сердце бешено колотилось — древний инстинкт шептал, что лучше бы этого не делать. Рывком она отдернула занавес. И перед ошеломлённой монашкой открылась отвратительная картина… ЛжеГавриил, его тело, изуродованное и неестественное, сгорбилось над телом местного сумасшедшего. Кости хрустели, как сухие ветки, а кровавые брызги разлетались в темноту, смешиваясь с грязью на асфальте. Его челюсть, слишком широкая для человеческого лица, работала с каким-то механическим хладнокровием, разрывая плоть и глотая куски, не обращая внимания на то, что они ещё тёплые. Звук был отвратительный — мокрый, липкий, словно кто-то выжимал губку, пропитанную кровью. Свет фонаря упал на эту сцену, резко выделив её из тьмы. ЛжеГавриил замер на мгновение, его глаза, похожие на две чёрные пустоты, сверкнули в свете. Он медленно повернул голову, его шея скрипела, как ржавые петли, и уставился на источник света. В окне дома, прямо напротив, стояла Сера. Её лицо было спокойным, почти безразличным, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. Она не отводила взгляда от ЛжеГавриила, её пальцы медленно скользнули к шкафу, который стоял рядом. Дверца открылась с тихим скрипом, и из темноты внутри показалось серебряный контейнер, который незамедлительно открылся. В нём была крыса, но не обычная. Её тело было покрыто странными наростами, словно опухолями, а глаза светились тусклым, болезненным светом. Альтернатив. Сера схватила её одной рукой, её пальцы впились в грязную шерсть. ЛжеГавриил, казалось, заинтересовался. Он перестал жевать, его челюсть медленно закрылась, а из-за рта потекла струйка крови, смешанной с чем-то тёмным, почти чёрным. Он наблюдал, как Сера поднесла крысу к своему лицу. Та извивалась, пытаясь вырваться, но её усилия были тщетны. Сера улыбнулась — тонкая, ледяная улыбка, которая не обещала ничего хорошего. И затем она откусила крысе голову. Звук был резкий, хрустящий, словно кто-то раздавил скорлупу ореха. Кровь брызнула ей на лицо, но она даже не моргнула. Голова крысы упала на пол с глухим стуком, а её тело ещё несколько секунд дёргалось в руках Серы. Она выплюнула кусок плоти, который застрял у неё во рту, и бросила обезглавленное тело на пол. Кровь медленно растекалась по деревянным доскам, смешиваясь с пылью и грязью. ЛжеГавриил наблюдал за всем этим с каким-то странным, почти животным интересом. Его голова наклонилась в сторону, словно он пытался понять, что только что произошло. Но Сера уже подняла взгляд к нему, её глаза горели холодным огнём. — Ты следующий, — произнесла она тихо, но её голос был слышен даже сквозь стекло. ЛжеГавриил зарычал низкий, гортанный звук, который больше походил на скрежет металла. Демон выпрямился во весь свой неестественный рост, и в этот момент стало ясно — он не просто монстр. Он был живой пародией на ангельскую благодать. Его крылья, когда-то белоснежные, теперь представляли собой гниющую массу, покрытую язвами, из которых сочилась чёрная субстанция. Она капала на асфальт, и где капли касались земли — там вспыхивали крошечные синие огоньки, как в церковных лампадах, только цвета мёртвенного, болезненного. Сера не отступала. Кровь крысы стекала по её подбородку, но она не стирала её. Вместо этого медленно опустилась на колени и, не смея поднять головы, прошептала молитву Господу о защите и справедливости. — Всемогущий Отец, я отдаю свою жизнь в Твои руки. Пожалуйста, храни меня в Твоём тайном месте, где рука врага не сможет коснуться меня. Во имя Иисуса. Аминь, — шептала Серафима. Она чувствовала, как Оно смотрит на неё через тонкое стекло, слышала его мерзкое хихиканье. — Забавно. Ты первый человек, который не испугался и выдержал мой натиск так долго, — его голос эхом раздался в её голове, пытаясь заглушить молитвы. Сера сжала кулаки. Нельзя вступать в разговор с этим змеем искусителем, его слова ведут прямиком в ад. — Господи, моя жизнь в Твоих руках. Будь мне прибежищем и крепостью. Во имя Иисуса. Аминь. — Она твёрдо решила: будет повторять молитвы, пока дьявол не исчезнет. — Он не спасёт тебя. Поймёшь же, что спасение, только во мне, глупый человечишка… Искушение продолжалось. Несколько раз он намеренно бил по стеклу, надеясь, что она вздрогнет. Но Сера не шелохнулась ни на сантиметр, продолжая молиться. Когда молитвы закончились, принялась читать Библию. С первыми лучами солнца ей наконец удалось избавиться от него. Последние слова, брошенные ей, прозвучали так: — Ты всё равно придёшь ко мне. Явишься, как наивный ягнёнок на заклание… И моя церковь распахнёт перед тобой объятия… Сера поднялась с колен, когда последние отголоски тьмы рассеялись с рассветом. Её колени дрожали, а губы были пересохшими от бесконечных молитв. Она провела рукой по лицу, смахивая засохшую кровь крысы, и глубоко вздохнула. Воздух больше не был спёртым и тяжёлым — он пах утренней свежестью и… ладаном?