Часть 9

Еще вчера в этот самый час, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в бархатные тона, городок жил своей шумной, привычной жизнью. Из распахнутых окон таверны «У трёх клыков» доносились громкие, но беззлобные возгласы. Пьяницы орали похабные частушки, а по пыльным, залитым последним солнцем улицам, с визгом носились ребятишки не ведая забот. Но нынешний вечер принес с собой не успокоение, а багровое огнище, вставшее над небольшим городком черным дымным столбом. Из пекла, рожденного в недрах таверны, вышло нечто, существо, несущее с собой предзнаменование. Оно было похоже на тёмное божество, или по крайней мере – его дитя. Рождённое в боли и ненависти, желая обрушить все негативные чувства на этот прогнивший мир. А голос пронесся жестоким скрежетом, словно вопль, вырвавшийся из чрева преисподней. Сама таверна полыхала, словно гигантский погребальный костер. Он изрыгал в потемневшее небо зловещие алые искры. Его дыханье было густым, ядовитым смрадом, в коем угадывались серные испарения, едкая медная пыль и отвратительно-сладкий дух паленой плоти и волос. Воздух, еще недавно наполненный ароматами жареного мяса и хлеба, стал тяжелым и обжигающим, вынуждая смертных в ужасе зажимать лица подолами кафтанов. Иные мочили в конских лужах и собственной моче хоть какую-то ветошь, лишь бы глотнуть хоть немного воздуха, что не разъедал бы гортань подобно купоросному маслу. Огонь, озорной и ненасытный, уже перекинулся на кровли ближайших хат, и ветер, словно дьявольская гончая, рвал с них целые снопы пламени, заставляя те плясать в небе безумный вальс. Из горящих зданий, ослепленные дымом и страхом, выкатывались звери, кто как мог: одни волокли за собой обессиленных родственников, другие, споткнувшись, уже не могли подняться, и огненные языки лизали их одежду, превращая в живые факелы. Стоял оглушительный гул, в коем тонули все звуки, не только треск пожираемого дерева, но и собственные крики. У многих в ушах стоял непрерывный, пронзительный звон, и они кричали, не слыша самих себя, а иные и вовсе погрузились в звенящую, страшную глухоту, глядя на адскую картинку, как на немое кино. Но хуже огня и гула был невероятный смрад! Он не просто щекотал ноздри, он выедал глаза, заставлял их слезиться, а в груди разливалась свинцовая тяжесть. От него не спасала даже мокрая тряпица! Звери хватались за горло, их рвало прямо на мостовую, а иные, наглотавшись отравы, уже не могли выкашлять ее обратно и тихо оседали на землю. И сквозь этот дымный морок, сквозь вопли и стоны, пробивался гневный, почти истеричный голос агвареса, одного из стражников: - Куда пропал сторожевой отряд?! Аль ослепли все, не видят, что творится?! Должны были схватить виновника, куда же они, окаянные?! - Летели в сторону соснового бора! - отозвался кто-то из толпы, слоняющейся в растерянности. - Должны были давно воротиться! - Ебучий стыд! - выругался агварес, отшатываясь от очередного потока жара. - А огнеборцы где? Тут жарче, чем в кузне Герэдрила, а их, как черта с лукошком, не сыскать! - Весточку к ним послали! Мальчишку! - крикнул другой. – И всё нет и нет! Похоже пьянствуют! Пожилой стражник в бессильной ярости сжал кулаки, глядя на небо, затянутое багрово-черной пеленой дыма. Он мысленно взывал к Кетцалькоатлю, молил о дожде, о любой милости, что остановит эту напасть. Но огнеборцев все не было, а пожар, словно живой и злой дух, уже добрался до главной площади, принявшись за амбары с зерном и лавки торговцев. И тогда народ поняв, что ждать помощи неоткуда, взялся за дело сам. Засучив рукава, сбиваясь в цепочки, мужики и бабы принялись таскать ведра и кадки с водой из колодцев, но их жалкие усилия были подобны попыткам затушить море плевком. А на улицах, меж суетящихся теней, лежали те, кому уже не помочь. Тела, обугленные до неузнаваемости. Шкура на них не просто почернела, она лопалась, сползала лохмотьями, обнажая мясо, из-под которого проступал жир, пузырясь и шипя на огненном жару. От некоторых несло тем самым сладковатым, тошнотворным запахом жареной свинины, от которого сводило желудок. Иные, пытаясь вытащить близких из огня, сами наглотались угару и теперь лежали рядом, с сизыми лицами, в предсмертных судорогах. А над этим всем стоял непрерывный, многоголосый стон, не крик даже, а именно стон, выходивший из тысячи глоток. Он был похож на гул разворошенного улья, где каждое насекомое умоляло о пощаде, образуя единую, жуткую симфонию отчаяния, что превратила некогда мирный город в преддверие самой страшной бездны.                                                                                                                *** Керберус проснулся от воздушного прикосновения пальцев девушки к своей щеке, и очень нежного голоса, желающего ему доброго утра. Но стоило Пороку открыть глаза, как драйгерка поспешно одернула руку. - Как спалось? – её улыбка была удивительно светлая и нежная. - Сойдёёёёёт. - протянул он, сладко зевнув и потягиваясь во весь свой рост. Суставы отозвались глухим, металлическим хрустом, больше похожим на скрежет затачиваемой стали, нежели звук обычных костей. И тут же в ноздри ему ударил запах душистых пшеничных лепёшек, а вместе с ним… неужели? Он резко приподнялся на локте, устремляя взгляд на девушку. - Это же кофе? Я не ошибаюсь? - Ну да. Мы же закупились. Иди умывайся и присоединяйся к завтраку. – она выползла из палатки возвращаясь к костру. Порок, отодвинув ткань, выглянул наружу. Рядом с костром был расстелен плед, на котором красовалась деревянная тарелка, громоздящаяся горкой свежих, только что снятых с огня лепёшек, от которых всё ещё поднимался соблазнительный пар. Рядом, в другой тарелке, лежало двое отварных яиц, а сама Ника, присев на корточки, с сосредоточенным видом наблюдала как варилось кофе в походной турке. Порок автоматически полез в сумку за своими туалетными принадлежностями, но замер в нерешительности, осознав дилемму: он не мог просто так пойти к реке. - В сумке помнишь бурдюк? Там вода есть. – будто прочитав его мысли, Ника напомнила про тот артефакт, который он использовал ещё у водопада. Порок глянул на девушку с подозрением: - Ты ходила за водой? - Нет. Я же перед походом набрала. – она повернулась к полосатому, всё с той-же нежной улыбкой. Не понимая, к чему он клонит. А Порок уже хотел было ругать, что она без его ведома уходила к реке, но видеть её улыбку, и слышать такой спокойный, пренебрежительный голос, дали ему понять, что она не забывает про договор. Он пожал плечами, взял бурдюк и чуть отошёл в сторону. Пока умывался, ледяная вода стекала по его шкуре, помогая очень быстро снять сонливость, а в голове прокручивались события минувшего дня. Он анализировал, взвешивал, делал выводы и строил предположения о возможных последствиях. Нет, Порока нисколько не тревожился о погоне. Они легко затеряются в ближайшем городе, растворившись в толпе. Его куда больше занимала мысль, что он достаточно красноречиво дал понять всем прочим, что Ника, как ценный спутник, принадлежит ему и только ему. В этом был не просто инстинкт собственности, но нечто более глубокое, то, что он сам с трудом понимал. Кербер никогда, и ни с кем не выстраивал подобных отношений. Всегда было исключительно по делу, и то не долго. Это даже нельзя было сравнить с Вероной. Она пубертатная язва, злобный, обиженный на весь мир ребёнок. С ней он ненавидел возиться, и не испытывал никаких чувств. Наоборот, хотелось выкинуть к солдатам себе на потеху. Только Босс за подобное три шкуры спустит. Приходилось терпеть и учится сотрудничать.  А с Никой всё было не так. Он испытывал к ней другие чувства… Какая-то ответственность? Желание защитить? Плюс ко всему, он не мог не заметить. Что когда спит рядом с ней, кошмары сходят на нет. Даже сейчас в палатке, между ними только штора, а он уже спал как младенец, блаженно упав в темноту своего сознания. Но вполне вероятно, что это насыщенный день так его вымотал, что даже привычные вожжи не смогли пробиться через стену усталости. Да и с ней этот бесконечный поход обретал странную, почти домашнюю лёгкость. Она, хрупкая и на первый взгляд незаметная, держала его в некоем подобии равновесия. И уж конечно, не каким-то ублюдкам решать, за что он уцепился в этой тщедушной пигалице. «- Я хоть трахать её не хочу… Ммм… Сукааа…» - сквозь зубы выдохнул он. Вот что терзало его по-настоящему. Долгое, мучительное воздержание. Казалось, что он без близости почти месяц, без настоящей, эмоциональной близости… а здесь и вовсе обречён на скудную диету из уличных шлюх и бордельных утех. Механическое удовлетворение и выплеск магии, помогавший на время усмирить ядовитый жар Порока в крови, их было катастрофически недостаточно! Он жаждал не просто физической разрядки, а чувств, настоящих, огненных эмоций, пьянящего желания в глазах партнёрши. Ему нужно было, чтобы его хотели - искренне, страстно, без тени притворства. Без этого… он чувствовал себя опозоренным, жалким. Ведь он - Порок, похотливый, обаятельный и страстный любовник! С ним не должны лежать в постели с вымученной усталостью, исполняя долг. И теперь он с ужасом осознавал, что ничем не отличается от местного, животного зверья. Что невероятно бесило! Он должен быть выше всех этих неучей! Он из модерна в конце то концов! Лишь одно могло служить утешением: внешний вид этой девушки, её худощавость, незрелость и маленький рост – помогали ему понимать, что он еще не растерял вкуса и ещё предпочитает длинноногих пышногрудых красавиц, а не это недоразумение. Приведя себя в порядок, мужчина присоединился к завтраку. Сделав первый глоток, он на мгновение замер, смакуя вкус, ничуть не хуже того, что он пил в таверне. Нет, даже лучше. Удивительно, что умела делать эта маленькая умница. Сам полосатый не был гурманом, ему что кофе из самого крутого ресторана, что из пакетика три в одном – одно и тоже. И вот, посреди этого бесконечного, раздражающего леса, даже чашка хорошего кофе становилась болезненным напоминанием. Он с тоской, граничащей с физической болью, мечтал о бетонных джунглях, о гулком эхе мегаполиса, где можно раствориться в толпе. Здесь же, в этой давящей зеленой тесноте, его тошнило от запаха сырости и трав, а собственное тело упрямо несло на себе следы вчерашней схватки - слабый, но назойливый запах гари. - До сих пор паленой шерстью воняет...пидорасина, убить мало было. Ника, сидевшая рядом, тихо напевала что-то весёлое. Услышав его голос, она отвлеклась и посмотрела на него с теплотой. В ее отношении не было и тени страха или отчуждения; за эту ночь что-то изменилось, и теперь она чувствовала себя с ним на удивление легко и безопасно, будто он был ее старым, самым надежным другом. - Можешь перебить запах кремом, - мягко предложила драйгерка, кивнув на свою косметичку. Ее собственное состояние было странным, но прекрасным. Несмотря на вчерашний ужас, Нику переполняла непонятная радость, светлое и легкое чувство, которого она не могла припомнить очень давно. Безумно хотелось расспросить его о вчерашнем дне, но в то же время какая-то внутренняя мудрость подсказывала, что некоторые детали лучше не знать. Она сознательно выбирала невинность, выбирала себя, и это решение делало ее счастливой. - Слушай. Твой крик. Расскажешь, что это было? Я вроде была далеко, но даже до меня он дошёл, и ушкам было больновато. - Просто сигнал к атаке. У вас в горн дудят, а у меня встроенный и круче... - отозвался он, с громким прихлёбыванием отпивая кофе, сам не желая рассказывать о произошедшем. - Ничего себе «горн».  Это же твоя особенность как Порока? Хах, представляю тебя теперь стоящего где-то на крыше, и призывающего к атаке целое войско! Ниииет! Даже лучше! Ты призываешь своё теневооое войско! – Ника стала ярко улыбаться, жестикулируя рукой, изображая будто чудовище. – Поднимаешь мёртвых из могил, и направляя их на своих врагооов! Порок как-то скептично посмотрел на неё, закатил глаза и продолжить пить кофе. - Ну праааавда! Видел бы ты себя со стороны. Я словно попала в какую-то героическую книжку. А ещё как ты рванул и нагнал нас довольно быстро! Как ты умудряешься так летать?! Мы же были достаточно далеко, а ты как тень зловещая! - Откуда столько веселья?... Тебя вчера похитили, чуть не изнасиловали, несколько раз была в шаге от смерти, полетала...у тебя горячка? – вспылил мужчина, на полном серьёзе трогая её лоб ладонью. Ну, вроде температуры не было. - Ну а что мне, плакать и трястись? Аааах, мне так страшно было. Я так летаааала, меня колошматило. Ыыыыа. Да блин было! Но после драки кулаками не махают. Да и смысла немного переживать за то, что уже пережито. – она брезгливо убрала его руку. – А жевать сопли я не хочу. - Когда ты такая довольная, мне не по себе, надеюсь, мозги у тебя не поехали... - смотрит краями глаз, сомнительно сюрпая из кружки. – У меня никогда такого не было. И я просто, наслаждаюсь мгновением. Принимая и плохие стороны… Зато потом будет что вспомнить! – отвечала она, делая глоток кофе и облизывая немного носик. Порок вновь взглянул на ее улыбчивое лицо, и в его душе поднялась волна раздраженного недоумения. Что, черт возьми, творилось в этой недо-драконьей головенке? Какая муха укусила эту девчонку? Снова она ломает привычные лично ему поведение смертного.  Его собственное спокойствие было закономерным итогом. Это результат долгих лет, проведенных в горниле насилия, где выработалась стрессоустойчивость к потрясениям. Более того, эта стихия боли и смерти была его родной средой. Сколько себя помнит варился в этом, а точнее всю свою жизнь. Но она? Эта тщедушная глиста демонстрировала не просто стоическое принятие, а какую-то вызывающую, почти безрассудную веселость. Разве так должно быть? По всем законам жанра именно она, хрупкая и впечатлительная, должна была сейчас хлюздить, ну или впасть в прострацию, как было уже до этого. « -Ты-ж сама жаловалась, как тот ублюдок схватил тебя за устрицу!» - вспомнился вчерашний разговор, где она дрожала в его руках, и жалась как забитый щенок. Кербер привык, что смертные - открытые книги, чьи эмоции подчиняются простым и предсказуемым паттернам. Ни один из них не мог ускользнуть от его порочной сущности, ведь у каждого в душе имелись темные уголки, которые он так искусно умел находить и вытаскивать на поверхность. Женщины же и вовсе были существом эмоциональным, с настроением, что скачет как мячик. К тому же. А где гнев? Хоть тень негодования по поводу того, что он учинил вчера кровавую баню? «- Ты же, мать твою, святая жрица, разве нет? - мысленно ворчал он, пытаясь собрать мысли в кучу. - Где твоя напускная святость, где ханжеские речи о ценности каждой жизни?» Его смущало и то, что его Порочные чары, не работали на девушку. Он не припомнит вообще нечто подобного. Мужчина продолжил наблюдать, и в этом простодушном, отходчивом взгляде увидел что-то детское, лишенное всякого подтекста и скрытых мотивов. «- И чем я занимаюсь. Ищу подвоха там, где его нет. Идиот.» - отрезал он сам у себя, отбрасывая ненужные размышления. Тёмная личность ехидно ухмыльнулась, ей было забавно слушать размышления брата по разуму. « - Ты ещё давай в психологи ей наймись. А то прям какоооой мыслительный процесс загнал. Умора! - Зато это отвлекает от твоих постоянных мыслей про секс! Прям как сука последняя, сыплешь соль на рану.» Мысленно вернувшись к более очевидным и приземленным фактам, он с отвращением констатировал, что, несмотря на все смертные черты, эта девушка всё равно выглядела неприятно с этой кривой драконьей внешностью. Мелкая, с противненьким хвостиком, нелепыми плавниками, перепонками на руках и лапах, напоминавшими конечности лягушки. «- Тьфу… Гадость редкая», - брезгливо резюмировал он про себя, с наслаждением делая очередной глоток сладкого кофе. А в сознании Ники были совершенно иные мысли. Пережитые вчерашние события оставили в ее душе неизгладимый след, сформировав твердую уверенность: Кербер - отнюдь не тот беспринципный злодей, каким стремится себя представить. Теперь она с чистым сердцем могла считать его настоящим другом, ибо истинный товарищ не бросит в беде. Это был уже не первый случай, когда он приходил на помощь - будь то случай с месячными или столкновение с золотым драйгером. Да даже банально вспомнить случай с насекомым в лесу. Кербер представлялся ей редкой драгоценностью, тем, за чьей спиной можно чувствовать себя в безопасности, на кого можно положиться без тени сомнения. Его надежность и сила напоминали неприступную скалу, а найти столь верного спутника в этом мире было немыслимой удачей. Полосатый кардинально отличался ото всех мужчин, встречавшихся на ее пути. Ранее она по глупости проводила параллели с отцом, но теперь понимала, между ними пропасть. Отец был поглощен собственной озлобленностью и эгоизмом, тогда как Кербер... Ника повернулась, внимательно смотря на его морду. Она ловила себя на мысли, что определенное сходство все же существовало. Вероятно, и он разочаровался в жизни? На его плечах лежит тяжкий груз, ему довелось испить полную чашу ненависти, обид, ярости и горькой несправедливости. Ему, как и ей, пришлось учиться выживать в своём, не менее жестоком мире. Безусловно, он предостерегал ее от сближения, твердил, что не заслуживает доверия. Но что значат слова в сравнении с поступками? А его действия были куда красноречивее любых увещеваний. И только полная идиотка не могла этого не заметить. Ника тщетно пыталась припомнить кого-либо, кто столь же просто относился бы к ее естественным женским циклам, не воспринимая их как нечто грязное и отвратительное. Для него это казалось... обыденным процессом? Подобно приему пищи или иным физиологическим нуждам. Он как-то упоминал что-то по поводу здоровья на эту тему, точных формулировок она не припоминала, но для такой, как она, это проявлялось удивительной заботой. Где ты ещё найдёшь подобного мужчину? Его непринужденность в повседневных мелочах, их совместные тренировки, искренние моменты смеха, все это наполняло ее теплом. Ей всё больше нравиться его характерный шум, улыбка, тембр голоса, забавные речевые обороты, даже типичные мужское поведение, будто из пещеры выполз. А бранные выражения уже не резали слух. Она ощущала комфорт в этой особой атмосфере, окончательно освоившись и привыкнув к его обществу. Как можно в такие мгновения видеть в нем нечто ужасное, когда он с такой яростью рвался к ней на помощь, вырывал из лап смерти? Ей даже почудилось, что его гнев вспыхнул с новой силой, когда драйгер решил сильнее его спровоцировать, интимно потрогав девушку. Да, физическая боль еще давала о себе знать, но это казалось сущей мелочью. Безусловно, было бы глупостью отрицать его порочную сущность и совершенные убийства, наверняка за его гнилой душой и не такие прегрешения есть. Однако столь же неразумно было игнорировать положительные качества, коих оказалось немало. В его поведении проскальзывала даже некая жертвенность. Иначе как объяснить, почему столь могущественное высшее существо, обладающее невероятными способностями и знаниями, таскается с такой незначительной как она? Ему ничего не стоило бы продать ее тому же золотому драйгеру. Он уже получил необходимые сведения, но вместо этого в ярости защитил её и совершил нечто ужасное с обидчиками. Их вечерний разговор не выходил из головы, а внезапно вспомнившиеся его слезы, тогда, на крыше в деревне, вызвали новую волну сочувствия. Если разобраться, он и правда напоминал заблудшего путника, блуждающего в кромешной тьме в полном одиночестве. Что проку обладать  сверх силой, если не можешь отыскать верный путь? Вероятно, именно это его и сдерживало - мучительное нежелание скитаться в одиночестве. Поступки говорят красноречивее слов. И это осознание согревало душу маленького дракончика. Осознание собственной нужности, возможности стать для кого-то светом во тьме, рождало особый, трепетный восторг. Никогда ранее Ника не испытывала подобных чувств. Мысль о том, что для Керы она может быть столь важна, вызывала головокружение. Если разобраться, разве это не своеобразная власть над высшим существом? Безусловно! И ей это нравилось. Эти переполняющие чувства сияли в ее душе, наконец вырываясь наружу. Возникало неудержимое желание пищать и верещать от переполнявшей ее радости, выражая всю глубину охватившего счастья. Ей до боли хотелось подойти и просто обнять его, прижаться щекой к плечу, выразив без слов всю радость. Хвост порой предательски начинал вилять, от чего она злобно обвила его вокруг своей ноги, внимательно наблюдая за замкнутой фигурой Кербера: «- Ах, нет, не стоит, - тут же осекла себя она мысленно. - Слишком легко спугнуть этого бедолагу. Он и так косится на меня. Думает, что я сошла с ума. Ах нет, я как в своём уме как никогда раньше.» Было понимание, что любая её попытка проявить чувства может обернуться непредсказуемыми последствиями, стать той самой фатальной ошибкой, что разрушит хрупкое равновесие между ними. Ведь Ника понимала, как он непривычен до искренних чувств. Наверняка сработает обратный эффект, и он начнёт от неё отдаляться. Нет, этого драйгерка не хотела. Мысленно она вновь напомнила себе о пропасти между ними: Он - иномирец, чье пребывание здесь лишь временно. Привязываться к нему было верхом безрассудства, ведь однажды ему предстоит покинуть этот мир, вернутся домой. Но разве там, в его мире, ему не будет так же одиноко? Не продолжит ли он страдать, пусть и в иной, неизвестной ей форме? Какая разница между болью там, и здесь? Эта мысль вызывала в ее душе острую, щемящую жалость. Однако, что могла поделать такая, как она? Ничего. Ей оставалось лишь думать о собственном будущем. Хотя если подумать, она могла бы что-то для него сделать. Напоследок дать понять, что он может быть кому-то также важен, нужен. Дать ему отдохнуть от всех тех проблем, что преследуют на родине. Она устремила взгляд вдаль, затянутую утренней дымкой, чуть крепче сжимая кружку с кофе. « - Нет, так продолжаться не может, - решительно подумала она. - Стоит ему исчезнуть, и я тут же стану легкой добычей для первого же чудовища или буду утянута в рабство. А возвращаться домой… страшно». В ее сердце наконец начало что-то твердеть, прорастать, показывать себя – настоящую. Но этой настоящей, было ещё страшно, и она щупала почву, по которой будет ступать. После завершения трапезы они принялись собирать вещи, засыпая тлеющие угли костра землей и пеплом. - Кера, а давай немного пройдемся пешком? - робко предложила Ника, переводя на него свой взгляд. - Мне бы так хотелось прогуляться. - Ммм… - Порок на мгновение задумался, оценивающе окинув взглядом окрестности. - А в какую нам сторону? - Когда она указала направление, он на несколько секунд устремил взгляд в даль, словно прокладывая маршрут, и заключил. - Перелетим реку и пройдемся пешком. Все равно нам ещё предстоит тренировка. - Да, - скромно согласилась она, стараясь скрыть свой восторг, вновь принимаясь тихонько напевать под нос веселый мотив. Оказавшись на противоположном берегу, как можно дальше от ненавистной ему воды, они остановились для занятий. На этой тренировке Ника чувствовала себя заметно увереннее и расслабленно; движения, прежде скованные страхом, теперь обрели хоть какое-то подобие плавности, и кое-что начало получаться. Кербер с молчаливым одобрением наблюдал за ней, отмечая про себя, насколько раскрепощённой она стала, как исчезла та прежняя зажатость, и с ней куда проще стало работать. Закончив, они двинулись дальше, но почти сразу Ника стремительно подбежала к нему, заглядывая снизу вверх в его лицо с внезапной серьезностью. - Так, прежде чем мы дойдем до каменного водоворота… Скажи честно, мне правда можно - всё? - в ее глазах читалось смесь надежды и опаски. - И я не получу по шее за любую мелочь? Порок остановился, озадаченно глядя на нее. – Ам. Нееееет… — протянул он, тщательно подбирая слова. - В рамках дозволенного, разумеется. Малая, не впадай в крайности и не будь такой деревянной. Что бы ты ни натворила, я тебя не трону. Однако и творить откровенную херню не позволю. Это моя прерогатива. - Ога… - Она смотрела на него несколько секунд, сохраняя полное молчание, а затем, словно пружина, взорвалась действием. Вскинув руки вверх, она стремглав бросилась прочь, описывая вокруг него широкую дугу, и разразилась оглушительным, исступленным хохотом. -АХАХАХАХАХА! ДААААААА! ДА-ДА-ДА! НИКТО МНЕ НЕ УКАЗ! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧУ! МОГУ БЫТЬ ГРОМКОЙ! ШУМНОЙ! ДА ХОТЬ КЕМ УГОДНО! И НИЧЕГО МНЕ НЕ БУДЕТ ЗА ЭТО! МОГУ ЕСТЬ КОГДА ХОЧУ! СПАТЬ! ГУЛЯТЬ ГДЕ ХОЧУ! ВЕСЕЛИТЬСЯ СКОЛЬКО УГОДНО! ПЛАВАТЬ! ПОКА НЕ ПОПЛОХЕЕТ! Она принялась нарезать по поляне восторженные круги, в безудержном веселье подпрыгивая, кувыркаясь через голову и падая на мягкую траву. - Никаких запретов! Сама себе хозяйка! Я СТОЛЬКО ХОЧУ УВИДЕТЬ! УЗНАТЬ! НЕ ХОЧУ ДОМОЙ! К ЧЕРТУ ЭТОТ ДОМ! НЕ ИЩИ МЕНЯ ПАП! Я СВООООБОООДНААА! СВОБОДА! СВОБОДААА! АХАХАХА! ДА Я САМАЯ СЧАСТЛИВАЯ ДЕВУШКА В ЭТОМ МИРЕ! Она носилась в приступе безграничного счастья, но инстинктивно не отдалялась от него далеко. Отталкивалась от стволов деревьев в прыжке, кувыркалась, падала, но тут же вскакивала и снова мчалась вперед. Ей было абсолютно плевать, что волосы спутались и превратились в гнездо из веточек, сухих листьев и травинок. Керберус наблюдал за ней сначала с откровенным изумлением, затем с легкой долей кринжового стыда за ее поведение, но вскоре его черты смягчились, уступив место тихому умилению. Он смотрел на нее, как смотрят на глупого, но бесконечно милого ребенка, для счастья которого нужно так немного, просто бегать и кричать во всю глотку. Он лишь пожал плечами, в самом деле, они находились в глубине леса, на заброшенном просеке, где не было ни души, почему бы и не подурачиться? И он просто пошел следом, не пытаясь ее остановить. В своей доброй, но от этого не менее истеричной манере, она продолжала носиться вокруг него, словно юркий торпедный катер. Его слегка обдувало ветром, вызванным ее стремительными пробежками. Было до смешного забавно наблюдать, как она перемещается то на двух ногах, то, опустившись на четвереньки, скачет в зарослях, точно дикая газель, с комичной серьезностью передразнивая повадки лесных зверей. Казалось, она выплескивала запасы энергии, копившиеся годами. И бегала она на удивление быстро. На пару секунд он даже терял ее из виду, но она тут же возникала вновь, появляясь словно вихрь из-за очередного дерева. Чем не однократно смешила полосатого. « - Вот же ебанушка.» - с улыбкой думали обе личности, держась позиции взрослого, вокруг которого носится бешенный ребёнок. Теперь он понимал матерей, которые гуляют по парку, и стараются не упустить из виду своё маленькое гиперактивное чудо. В своем веселье она даже предприняла несколько игривых атак на его хвост, вертясь как резвый котенок вокруг клубка. Даже казалось, в своей игре она могла бы сбить его с ног. Но не смотря на вспышку эмоций, она всё также оставалась маленькой и хрупкой девушкой, так что Ника тупо врезалась в Керу как в дерево. Когда же она окончательно выдохлась и набесилась вдоволь, то пошла впереди уже гораздо спокойнее, тихонько напевая себе под нос какую-то мелодию. Она совершенно не обращала внимания на грязь, став похожей на перепачканного после долгой игры мальчишку. Задрав рукава, она обнажила руки, и на сгибе локтя стали видны обширные, страшные синяки, словно кто-то пытался сломать ей кости. Раньше Кербер, не задумываясь, списал бы подобные следы на банальную её неуклюжесть или излишнюю активность. Однако пережитое событие, оставило в его собственном восприятии неизгладимый след. Он подошёл ближе, мягко, но неумолимо положив ладонь на ее макушку и слегка развернув лицом к себе. Его прикосновение было не грубым, а скорее обязывающим, требовавшим внимания: - Давай-ка я тебе напомню, – его взгляд скользнул по обширной лиловой гематоме, опоясывающей ее хрупкий локоть. Вид этот вызывал у него глухое раздражение. Так выглядеть не должна была ни одна девушка, что уж говорить о такой тщедушной и беззащитной как она. – Если у тебя что-то болит: желудок, голова, жопа, да не важно – говоришь мне. Я не хочу, чтобы ты свалилась где-то посреди леса. Даже если простудилась…. Хотя по тебе будет видно. В его памяти всплывали давно забытые реалии простых смертных: их уязвимость, бесконечные недуги и потребности. Он с отвращением, но и с ясным пониманием необходимости, осознал: теперь ему придётся подстраиваться под неё, под её нужды. Лишь сейчас до Порока с мучительной очевидностью дошла простая истина - эту драйгерку нужно оберегать как зеницу ока. Его охватывал ужас при мысли о том, что будет, если она серьёзно поранится, тяжело заболеет или подхватит какую-нибудь местную заразу. Без неё он в этом мире загнётся. А если начнёт апокалипсис… Страшно. Каким бы жестоким ни было его сердце, привыкшее к кошмарам, ту фигуру в пустом пространстве хотелось поскорее выбросить из сознания. И в этой новой, тягостной ответственности, в этом искреннем беспокойстве за эту полторашку для него открывалось незнакомое, почти чуждое чувство, лишённая корысти забота о другом существе. Разумеется, он рассматривал наихудший вариант - смерть девушки. Но ему впервые, страсть как бы этого не хотелось. Пока его пальцы, действуя почти автоматически, вынимали из ее спутанных кудрей мелкие веточки и сухие листья, он спросил: - У тебя есть мазь какая чтоб синяки убрать? Сильно болят? Эти синяки от кого? Только не говори, что со вчера. Ника не любила, когда он трогал ее волосы, и, ожидаемо выскользнув из-под его руки, отпрянула на шаг, глядя на него с выражением оскорбленной хищницы. Впрочем, даже в этой гримасе она оставалась до глупости милой со своими огромными, недовольно горящими глазами. С ответом она не торопилась, пытаясь найти подходящие слова. Быть полностью откровенной с ним?  Да, больно. Больно спать на спине, поворачиваясь на бок, сидеть, тренироваться. Каждый раз оно отзывается тупой болью где-нибудь в теле. Последствия многолетних побоев не исчезают по мановению руки, а вчерашний день лишь добавил свежих красок в эту палитру страданий. Однако она настолько сжилась с этой болью, что, не заостряя на ней внимания, могла почти забыть о ее существовании. От того и двигалась легко, будто ничего и не происходит. Но как сказать об этом ему? Как правильно подать? Он же подумает, что каждое её движение сопровождается болью, или наоборот, что она ему врёт, ты же нормально себя чувствуешь! Страх быть непонятой, обузой, непосильной ношей, заставило сердце сжаться. Она боялась, что он разочаруется, сочтет ее окончательно безнадежной и бросит в каком-нибудь городе, как уже делал однажды. Разве то, что он спас ее от золотого, может служить гарантией вечной дружбы и самопожертвования? Дурочка! Опять ты начинаешь. Он же столько для себя сделал! Столько вложился, столько раз спасал. Ты в ручки должна к нему прыгать, расцеловывать и благодарить до скончания веков! А ты тут стоишь, думаешь что-то, не доверяешь! Стыдно должно быть! Надоела уже! Хватит быть такой! Почему ты ведёшь себя неблагодарно?! Это внутреннее противоречие болезненным ударом вернуло ее в суровую реальность, и ей стало не только стыдно, она и окончательно запуталась. Как она, жалкая дрянь, могла забыть свое место и позволить себе такие вольности? Как могла позволить думать, что не хочет домой?! Да отец её обыскался, переживает. А она тут с мужиком каким-то ходит! Не нормальным! Неправильным! Но черт возьми, как тогда объяснить его заботу? Как тогда ей идти с ним дальше, если она до сих пор сомневается в его искренности?! Ты о чём вообще думаешь? Ты же так рада, что вы друзья, вы столько времени проводили вместе! Столько у вас уже есть. И тебе с ним комфортно. А ты боишься и боишься! «- Не доверяй мне», - всплыло в её сознании. Так хочется поверить, и так страшно. Так хочется столько сказать, излить душу, поговорить о несущем, разобраться! И вообще! Из-за него она забыла о Боге и всех его заповедях! Надо было бы молиться о прощении своих грешных мыслей, а она стоит тут и размышляет о земном! Вот именно поэтому попадает и в неприятности! И ему приходится это всё разгребать! Поэтому он тебя и бросит! Если хочешь это всём сохранить, молись! - Да, есть мазь. Применяю каждый день, чтобы они сошли быстрее…. Боль есть от них, но она терпима. – наконец произнесла Ника как можно увереннее. - Я видел у тебя синяки на спине, тебе бы не помешало и их замазать. Нет никаких проблем ещё, о которых я должен знать? У тебя всё нормально с кровью? С хождением в туалет? Ника одновременно и смутилась, и разозлилась. Ну куда он суёт нос свой длинный? Она не маленькая же! Взрослая женщина и сама о себе позаботится! Ведёт себя так, будто он нянька её, как евнухи в храме. - Н-нормально всё. Чуть что, я обязательно скажу. Они продолжили путь, но теперь девушка плелась сзади и как-то притихла. Что очень нервировало полосатого. « - Да что на этот раз?! Что я тебе такого сказал, мелкое ты депрессивное говно. С хуяли то сейчас нос опустила? Нормальная же была! Веселилась бы дальше. Ты хоть понимаешь, как тошно смотреть на тебя, такую всю несчастную?! Ну да ладно, в тишине тоже приятнее» - злилась одна из личностей, уверенно шагая вперёд. А вторая гаденько хихикала, тыча метафоричным пальцем в бок, указывая, что он начал привязываться к девушке. Ника же глубоко ушла в себя, начав тихо бормотать. Лишь через некоторое время Кербер, с любопытством и недоумением обернулся. Перед ним была чуждая и нелепая картина, как она, выпрямив спину, сложила руки в молитвенном жесте, закрыла глаза и что-то шептала, устремив лицо к небу, пробивающемуся сквозь листву. Понаблюдав за этим странным зрелищем пару мгновений и не желая вникать в смысл, Порок отвернулся. Однако вскоре краем глаза заметил, как она, все еще погруженная в молитву, все больше отклоняется в сторону от тропы и, наконец, спотыкается о корень, с легким и глупым кряканьем шлепаясь на мягкую землю. Увидев, что она не спешит подниматься, он развернулся и подошел, нависнув над ней подобно грозовой туче: - Что, прилегли отдохнуть, ваше святейшество? - Каюсь пред богом, - тихо ответила она, не открывая глаз. - В чем каешься-то? В разграбленной сахарнице? - поинтересовался он, присаживаясь на корточки. - В том, что нарушила все его заповеди, - проговорила она, и в голосе ее прозвучала неподдельная тревога. - Эээ… - он скривился, изображая глубокомысленное раздумье. - Это что, типа, не есть мяса по средам, не пить вина до заката и не трахаться до брака? - Фу! Ну обязательно именно так выражаться?! – поднялась Ника на локтях, прожигая того праведным возмущением. - Пф, ещё бы, куколка. Ты с чего такой хренью вообще занимаешься? - Перестала молиться совсем…. Это неправильно. - Допустим. А что, интересно, даст твоя молитва? Небось, думаешь, станешь невидимой для неприятностей? - А может, это из-за того, что я не молюсь, я и попадаю в переделки… И тебя за собой тяну, - прошептала она, опустив глаза. Кербер присвистнул. - Ну и хуйню ты щас ляпнула. Прямо эпик фейл логики. - Это почему? - Ну во-первых, - он поднялся, начав расхаживать вокруг неё как наставник. - Откуда тебе знать, что боги вообще есть? Я пока ближе всех к ним, и чёт даже близко не увидел хоть какое-то божественное проявление. А я, между прочим, Порок, плюс иномирец. Не логичнее было бы кого-то ко мне послать? Тц… Даже у меня на родине драконы в первую очередь такое проверяют. И меня босс отправляет. А тут?! – развёл руки крикнув в небо. – Где хоть один его служитель? Я же как-то попал сюда? Я же как-то не превратился во что-то более эфемерное. Стою как обычный мешок с костями. - Может, это воля божья? - тихо возразила Ника, садясь и обнимая колени. - Мы не знаем, чего они от тебя хотят. - Во-вторых. – резко и жестко начал он. – Боги на тебя срать хотели. На все эти молитвы. На все эти жертвы, на всю эту вашу чушь, что вы творите. Даже ,блять, в моём мире нет такого мракобесия. Все живут по одним законам. Никто никого не убивает во имя фантазии… А ты - он прищурился, оглядывая ее с ног до головы. - Да на себя посмотри. Как ты там говорила? Жена божья? А ты уверена, что подходишь? Допустим он любит маленьких, но ты выглядишь как немощная попрошайка, которая питается как попадёт. У тебя столько ментальных проблем, уверен и болезней других много. Ты так мучилась с этими месячными, и щас с золотым допёрло далеко не сразу, что за жизнь свою надо бороться. - Откуда тебе это знать?! – резко встала девушка, неожиданно давая отпор. – Ты не был с богами, ты не знаешь, что там. Они на то и боги, что нам не доступна их оболочка, что уж говорить о разуме. Это совершенно другие существа! Но Порок только угрожающе наклонился к ней, и его одного вида хватило, чтобы рыбка поджала хвостик и вжала голову в плечи, теряя на корню весь гонор. - Как раз таки, я с богами ближе, чем ты думаешь. – говорил уже как змей искуситель, вкрадчиво, не спеша. Даже зловеще положил ладонь на её щеку, с наслаждением вкушая накативший страх на драйгерку. – Я исполняю его тёмную волю, через самые отвратительные методы. Проверяю вас смертных на стойкость, ломаю, истязаю, чтобы вы стали чем-то другим…. Чем-то, что вас же и сожрёт. - Он положил вторую ладонь, смотря ей прямо в глаза, а Ника как рыбка, уставилась и боялась даже пошевелится. - И тёмному богу нужны такие сломанные души, как ты. Но пока он милостив, потому что ты прикольная козявка. – он внезапно широко улыбнулся и чмокнул её в переносицу. – Дурочка, нашла о чём переживать. Конечно меня бесит, что ты вляпываешься в неприятности, но комон, ты сама только – только из клетки выбралась! Он игриво начал мять её щёки, будто это тесто, затем взлохматил волосы, получил от неё недовольное пищание вместе с шипением, и отпустил. Довольный её эмоциями. Ника подняла голову поправляя волосы, смотря обижено и злобно, и в голове была полная каша после его слов. А чтобы она не успела задавать ему вопросы дальше, ибо отвечать он на них не будет, Кербер развернулся и пошёл дальше. - Давай двигай своими поршнями, а то запихаю тебя в сумку и потащу как карманную крыску. Ника стояла пару секунд, пытаясь осознать происходящее, и самое главное свои чувства. Да ей было страшно, она уже вновь стала думать о самом худшем, но вновь ничего, и у неё… Так приятно закололо где-то в районе живота и груди, по всему телу прошлось приятное электричество будоража адреналином кровь. До безобразия незнакомое, но такое прекрасное чувство… Неужели и такое бывает? И весь страх смывался словно водой. Как так выходит, что он влияет подобным образом? Почему всё больше и больше тянется к этому чужаку. Она подпрыгнула и догнала его, шагая рядом и украдкой разглядывая его профиль с любопытством щенка. - Так ты, создаёшь монстров из нас? - Кто знает? В этом мире еще не пробовал, - пожал он плечами. - Но если ты про себя, то не парься. Ты настолько воздушное суфле, что тебя даже портить как-то… брезгливо. И скучно. - Эээй! – внезапно надулась девушка. – Я настолько никчёмная, что даже тёмному богу не интересна?! - Да! - Да быть не может! Меня столько лет готовили с свадьбе с Кецалем! Учили! Я традиции соблюдаю! - Ошибочка вышла, рыбонька. Из тебя невеста, провал кастинга. Я даже не представляю, как ты рожать-то будешь. Ребенок из тебя все соки высосет за полчаса. - Как-то же рожают другие! - Пффф, сравнила! Они наливные, пышногрудые, румяные, а ты швабра дохлая. - На себя посмотри! - вспыхнула она. - Клоп вонючий! Ты тоже не выглядишь как мечта каждой девицы. Пахнешь, как прокисшее молоко вместе с животным мускусом! И скульптурой Аполлона тебя не назовешь! - Ты просто не знаешь, и не узнаешь настоящего мужчину. – лукаво улыбнулся он. – Мне даже жаль тебя. Такое упускаешь! - А ты типа представляешь свою кандидатуру?! Да ни вы жизнь! - Интересно, если тебя убьют, то как тогда ты будешь бога удовлетворять? Духовно?! - Вот именно! Я буду ему петь, танцевать! - Я надеюсь это будет стриптиз. - Это ещё что? - Танцуешь голой у шеста. Очень возвышенно и духовно! - Фу! Нет. Бог он не такой. - Мужчина и не желающий секса?! В жизни не поверю! - А вот есть такие! Евнухи например. - Это не значит, что он не будет жадно на тебя пялится, когда ты принимаешь ванную! Да и ничто его не выдаст. Ника все больше злилась и краснела, продолжая спор до тех пор, пока окончательно не выдохлась. В конце концов она лишь махнула на него рукой и зашагала вперед, напоминая разозленную, но до глупости милую кошку. А Кербер был чертовски доволен собой, отлично поковырялся в ее наивных убеждениях, не дав уйти в хандру. Ее злость на него была слаще меда: густым, пьянящим нектаром, проникающим в самую глубь его существа. Они продолжали путь пешком. Порок уже без прежнего раздражения, а скорее аналитически, наблюдал за перепадами настроения своей спутницы. Это было забавно, как её кидало с одной парадигмы на другую, как ей не хотелось домой, и пошло оно всё к черту, и как страшно перед богом, нужно искать отца, и получить заслуженное наказание! Особенно часто она говорила про богов, молилась, и твердила про какие-то бредовые, он бы даже сказал, шизофренические заповеди. Ему по большому счету, было плевать на местные религиозные культы. Но хочешь не хочешь, а память хоть что-то из этого сумасшествия да запишет. Может быть, через эти верования удастся выйти на контакт с местными божествами? Вдруг получится? И тогда его бы могли отправить домой. Мысль отдавала отчаянием, но на крайний случай и такой вариант стоило держать в уме. Было полезно и понять, чего еще ожидать от этого мира, пока он ищет способ вернуться. Слова девушки о жертвоприношениях и рабстве перестали быть абстрактными понятиями, особенно после ситуации с золотым драйгером. К подобным ужасам следовало быть готовым. Но была и другая, более приземленная причина для изучения местных нравов. Его природа Порока требовала своего, и голод, долгое время тлевший под спудом вынужденного воздержания, начинал превращаться в навязчивую, изматывающую идею. А про шлюху в переулке, не хотелось и вспоминать. В этом средневековом мракобесии можно было найти и свои преимущества. Сладкие речи о божьей воле и духовном очищении могли оказаться куда более действенным ключом к сердцам местных дев, чем прямолинейные ухаживания его мира. Пусть рядом с этой забавной рыбкой его похоть и отступала на второй план, она никуда не девалась, продолжая глухо булькать на задворках сознания. Когда ходьба ему окончательно наскучила, он, недолго думая, надел на себя местное седло. И как на зло, оно напоминало ему изящную портупею с родины, вновь заставляя думать об одной похоти. Вот бы сейчас куда-нибудь в город, покрасоваться в этом перед милой девушкой с длинными ногами. Пару сладких речей – и она его. Чёёёрт! Скорее бы это всё закончилось! Хочу домой! Ныл в своей голове Кербер, жестко зацепляя на спину драйгерку. Летели они недолго, около пяти минут. И вот впереди показался странный кратер. Порок снизил скорость, начав не спеша спускаться. - Это наша цель? Разве не у всех аномалий есть защитный купол? - Но это не аномалия, Кер. Это природное явление, - говорила громко девушка, сражаясь с потоком ветра. - Явление, говоришь… - пробурчал он, зависая прямо над кратером. То, что открылось внизу, было поразительно. Это не был обычный провал. Это напоминало гигантский водоворот или смерч, уходящий вглубь земли, но воронка его состояла из идеально ровных, геометрически безупречных каменных кубов, налегавших друг на друга, словно пчелиные соты невероятного масштаба. Порок мысленно сравнил это со спагетти, накрученными на вилку. Он осторожно приземлился на самый край, касаясь ладонью холодной, неестественно гладкой поверхности одного из кубов. - И это ты называешь природным явлением? - скептически протянул он. – Да с таким не каждый станок справится… Проводя рукой по грани, он вдруг замер. Узоры на камне… они были до боли знакомы. Такие же он видел на том злополучном кубе, что забросил его в этот мир. И тут его осенило: - ЭТО ЖЕ… ПОРТАЛ ЗДЕСЬ! ОН ЗДЕСЬ! НАШЁЛ! - Мысль ударила, как молния. Забыв обо всем на свете, в том числе и о спутнице, он сорвался с места. Сперва огромными прыжками он помчался вниз по наклонной стене воронки, а затем и вовсе бросился вниз, сложив крылья и нырнув в черную пасть туннеля, как стрела. Первые мгновения, кромешная тьма, рассекаемая лишь такими же полосами света на стенах, переливающимися всеми цветами радуги. При его лёгких касаниях они вспыхивали и гасли, передавая импульс вглубь. Для Кербера это был знак, однозначный и ясный! Это портал! Путь домой! Он летел верно, он не мог ошибаться! Затем туннель резко расширился, стены расступились, и он оказался в огромной подземной пещере. И только в последний момент, уже падая вниз, он осознал, что под ним не камень, а бездонная, черная водная гладь, поглощающая скудный свет с поверхности. Сердце сжалось в ледяной ком, дыхание перехватило. Он едва успел расправить крылья в стремительном пике, сделал отчаянный, почти срывающий суставы вираж, лишь слегка задев воду кончиком крыла и хвостом. Вывернулся волчком, судорожно сложил крылья и устремился к ближайшей стене. Он врезался в скалу, впиваясь пальцами в камень, ломая когтями породу. Камень не выдержал, посыпался из-под него. Оглядевшись, он искал ту самую дыру, через которую провалился, но заметил в стороне узкий каменный выступ, хоть какой-то клочок суши, рванул туда. Грубо приземлившись, он рефлекторно отстегнул девушку, быстрым шагом устремляясь куда-то вглубь. Ника с глухим ударом, свалилась со спины, жалобно пискнув. Но стоило ей подняться, болезненно потирая спину, как раздался глухой шелест. И посмотрев в сторону Керы, она увидела как он лежал на земле. Тело отказалось подчиняться. Грудь разрывали судорожные, не приносящие облегчения вздохи. В антеннах стоял оглушительный гул, перемежающийся с высокочастотным писком, похожим на телевизионные помехи. Он задыхался, жадно хватая ртом воздух, который почему-то обжигал легкие. Больно. Просто больно дышать. Перед глазами поплыли черные пятна, мир расплылся, потерял четкость. Слабеющими руками он отполз под нависающий сталагмит, пытаясь укрыться, боясь потерять сознание, боясь упасть в эту бездну. Ника подскочила к нему мгновенно. Преодолевая собственную боль, она помогла ему перевернуться на спину. Вид его испугал ее до глубины души. Сильный, неуязвимый Порок лежал беспомощно, его тело обмякло, а все существо было искажено немым ужасом. Он дышал как рыба, выброшенная на берег, часто, поверхностно, с хрипом. - К-кера… Кер, ты меня слышишь? - её голос дрожал. Она щелкнула пальцами у его антенн, но он вообще никак не реагировал, словно не видел и не слышал её перед собой. Что делать? Она никогда не сталкивалась с подобным. Напоить? Но он может захлебнуться. Дышать! Ему нужен воздух! Девушка, стараясь не трястись, наклонилась над ним и быстрыми движениями расстегнула его куртку и жилет, освобождая грудь. «- А что дальше? - металась она в мыслях. - Толкать нельзя, трясти  тоже… » Её охватило жуткое чувство беспомощности, видеть чужую агонию и не знать, как помочь. Не придумав ничего лучше, она просто легла рядом, прижавшись щекой к его торсу, и закрыла глаза, стараясь дышать ровно и спокойно, просто находясь рядом. Прошло еще несколько мучительных секунд. Порок, чувствуя под боком тепло и мягкость, сквозь пелену паники заметил знакомое белое пятно. Его рука, все еще дрожащая, нащупала ее кудрявую голову. Почти машинально он начал водить по ее волосам ладонью, гладить, запускать пальцы в пряди. Тактильное ощущение чего-то реального, твердого и живого стало якорем. Он заставил себя отвести взгляд от темного зеркала воды и сфокусироваться на ней. На этих спутанных волосах под его пальцами, на хрупкой спине, на красивых рогах. Постепенно, с каждым ее спокойным вдохом, его собственное дыхание начало выравниваться. Хриплые всхлипы сменились глубокими, пусть еще неровными, но уже более осознанными вздохами. Паника, отступив, оставила после себя леденящую пустоту и дрожь в коленях, но худшее было позади. Он не тонул, он был на суше, и был не один. Когда сознание наконец вернулось к нему хоть немного, он сделал первое, что пришло в голову для самообороны. Массивным, тяжелым крылом, он накрыл их обоих. Отсекая не только свет, но и сам вид водной глади. Превратив пространство вокруг в тесноватое, но безопасное укрытие. Его рука, все еще лежавшая на ее голове, продолжала медленные, почти медитативные движения. Пальцы вновь и вновь погружались в мягкие кудри, распутывали пряди, гладили по росту волос. К своему собственному удивлению, в груди не поднималась привычная волна гнева или раздражения. Вместо этого было лишь глухая, всепоглощающая усталость, разливавшаяся по конечностям тяжелым свинцом. Он снова поспешил, как мальчишка, бросившись в неизвестность, позабыв об осторожности. Она же в таверне говорила прямым текстом, что там вода, нужно быть осторожными… Но он, ослепленный надеждой, напрочь позабыл об этом. И вот результат. А она… она снова здесь, в момент его позорного краха. Вновь поддерживает, утешает. Внутренний диалог, тихий и отстраненный, зазвучал в его сознании, как беседа двух усталых путников: «- Какая же ты дурочка. Помогаешь такому отъявленному ублюдку, как я. Ты же боишься меня. Не доверяешь до конца… и все равно лежишь тут. Я настолько жалок в твоих глазах? - Всё из-за того, что кое-кому не хватило яиц, чтобы бросить её ещё там, с пауками. - последовал ответ, без эмоций, лишь констатация факта. -  Это было неизбежно. Рано или поздно, к этому бы всё пришло. - Я что, брежу? – одна из личностей мысленно усмехнулась, но без злобы. - Ты разве не злишься? Обычно ты на говно исходишь. - Какой в этом смысл? Это было уже не раз, и скорее всего, будут ещё моменты. И знаешь, я не представляю как дальше с этим быть. В жизни никто не видел так много…. Таким. Даже Верона, а я с ней бок о бок живу. Храп этот её… - Раздражает лишь факт, снова угодил в одну и ту же психологическую ловушку. Так продолжаться не может. - Забей. - отмахнулась одна из личностей. - Эта сраная пещера прям кричит, что она как-то связана с порталами. В жизни не поверю, что это такое природное явление, ага блять. Тогда у меня дома, на деревьях, растёт гаечный ключ!» Наступила короткая пауза, заполненная лишь звуком дыхания путников, и каплями воды. «- Заставишь ее нырять? – спросила одна сторона. - А есть необходимость? – последовал ответ, с какой-то иронией смотря на «собрата». Внешне все это выразилось лишь в глубоком, тяжелом вздохе, от которого вздрогнула прижатая к нему Ника, и в том, как его пальцы на мгновение замерли в ее волосах, а потом снова начали свое размеренное, успокаивающее движение, по кругу, будто сглаживая невидимые трещины на собственной душе. Порок сглотнул, ощущая во рту неприятную, пыльную сухость, будто он наглотался пепла. - Никуш… - его голос прозвучал низко и хрипло, едва узнаваемо. - Можешь подать воды? Девушка тут же подняла голову, и в ее глазах, широко распахнутых в полумраке, вспыхнуло безмерное облегчение. Обошлось, он в порядке. Теперь самое ужасное позади. Не произнося ни слова, она ловко достала флягу из своей сумки и протянула ему. Кербер сделал несколько осторожных глотков, чувствуя, как прохладная жидкость смягчает спазм в горле, и молча вернул флягу. - Оставь меня одного ненадолго, - сказал он тише, глядя куда-то мимо нее. - Пройдись по кромке, осмотри озеро… разузнай все, что сможешь. Через пол… - он кашлянул, поправляя голос. - Я тебя позову. - Конечно, - тут же согласилась Ника, поднимаясь на ноги, и немного отодвигая его крыло. Вопрос о его самочувствии замер у нее на губах, но она вовремя удержалась. Трогать эту тему сейчас было бы жестоко. Ему наверняка нестерпимо неловко перед ней, унизительно. Сразу вспомнился момент в таверне, когда он был в лихорадке. Вместо слов она достала знакомую стеклянную колбу, внутри которой переливалась радужная дымка, бережно положила ее рядом с ним на камень. Бросив на него беглый, полный затаенной тревоги взгляд, направилась к черной глади озера. Как только ее силуэт достаточно далеко отдалился, Порок с тяжелым, почти стонущим вздохом поднялся. Ноги, словно наполненные ватой, плохо слушались, но он, опираясь на шероховатую стену, зашагал вглубь, за массивный сталагмит, подальше от воды и взгляда девчонки. Там, в полной темноте, куда не доставал даже отблеск воды, он сдернул с себя куртку и жилет, а затем и полицейскую водолазку, обнажив торс. Лезвие в виде бумеранга, его основного оружия, возникло в правой руке. Без тени сомнения он вонзил его в собственную шкуру на груди. Не царапая, а именно резал, срывая тонкие слои, оставляя на груди, плечах, шее, неровные, глубокие борозды, которые почти сразу начинали заживать. Острая, ясная боль, яркая как молния, пронзала туман паники и стыда, выжигая их дотла. Капли, а затем и струйки крови падали на каменную землю, быстро образуя темные, липкие лужицы. С каждым новым разрезом его дыхание, еще недавно сбивчивое и поверхностное, выравнивалось, становилось глубже и холоднее. Разум, только что разбитый на осколки страха, собирался обратно, как витраж, скрепляемый раскаленным железом. Через несколько минут истязаний внутренняя дрожь утихла. Реальность обрела четкие, жесткие грани. Даже близость бездонного озера перестала казаться удушающей угрозой. Теперь это был просто географический объект, помеха, которую нужно обойти. Но нервозность всё равно осталась. И пока он занимался самоистязанием, в памяти всплыл неприятный факт, отодвинутый паникой. Они проскочили мимо ещё одной цели, так называемой сокровищницей. Мда. Досадный промах. Но они не улетели так уж далеко. Если здесь, в этой пещере, ничего не найдут, можно будет вернуться. Однако Порок уже включал холодное, критическое мышление. Место же так и называется - сокровищница. Значит сведенья о портале там не гарантированы. Это может быть что угодно, древние свитки, какие-то бесполезные артефакты, имеющие ценность только из-за возраста. Ну может быть золото. Ну и на кой ему туда в целом переться? Когда это он заделался искателем сокровищ? Ворону если надо, пускай сам и прётся туда. Его же сейчас волновало другое. Неужели он и вправду снова и снова будет попадаться на одну и ту же удочку? Любой намек, любая связь с порталом, и его мгновенно выносит. Так дело не пойдет. Нужно собраться…. Порок не желал покидать спасительную темноту своего укрытия и подходить ближе к зыбкой черноте воды. Поэтому он позвал девушку из-за сталагмита, вполголоса, пока застегивал на себе куртку. - Ну, что скажешь? - спросил он, беря снова флягу воды, чтобы промыть руки от крови. Когда Ника подошла, она понятия не имела с чего начать. Сначала хотелось спросить, что произошло? Ведь от друга резко разило кровью, словно он сам себя резал. Ну а откуда тогда этому запаху здесь взяться? Убил кого-то? Она бы услышала. И искренне не понимала, зачем ему это делать? Только чуть погодя, ей пришло осознание – он так себя успокаивал. Нику передёрнуло. Вопросы копились и копились как снежный ком, вместе с беспокойством. Но она чётко понимала, сколько сейчас их не задавай, ответа ты не получишь. Так что единственное разумное решение, сделать вид, что она ничего не заметила. - Глубоко, как и говорил Ворон. И темно, я же предупреждала, что нам понадобятся светящиеся камни. Чего ты тут в темноте стоишь? - Она полезла в свою бездонную сумку и извлекла небольшой, шероховатый кристалл. Легко ударила им о сталагмит, и тот вспыхнул ровным, ярко-белым светом, выхватывая из мрака их лица. Порок инстинктивно прикрыл глаза рукой, щурясь от внезапной яркости. Через пару секунд зрачки адаптировались. - Берега нет, - продолжала Ника, отводя взгляд от его бледного лица. - Сразу начинается обрыв в глубину. - Тоннели видны? Или с потолка света слишком мало? - Слишком мало, - подтвердила она. – Кстати, а где радуга? - Какая радуга? – раскрыл глаза мужчина, сбитый с толку. - Я ставила тебе бутылку, ну в который мы набрали радугу в аномалии. Где она? – она пошарила глазами по окружению, и нашла на том-же месте, где и оставила. Пошла забирать. Порок уже позабыл было об этой сладости. Когда девушка вручила ему бутылку, он с лёгким недоумением повертел её в пальцах, вглядываясь в содержимое сквозь толстое стекло. Внутри уже не переливалась рассыпчатая радужная пыль, теперь это была живая, искрящаяся субстанция, напоминающая самое дорогое шампанское. Отвинтив крышку, он услышал тихое, радостное шипение, напиток заиграл мириадами крошечных пузырьков, и пенная шапка устремилась вверх, грозя перелиться через край. Действуя почти на инстинкте, Кербер быстро поднёс горлышко к губам и сделал несколько коротких, жадных глотков, слегка запрокинув голову. Это был взрыв концентрированной, почти осязаемой радости, разбавленной щекочущей, игристой газацией. Он непроизвольно сморщился, ощутив, как тысячи невидимых иголочек танцуют на языке и нёбе, а затем глухо, с неприличной откровенностью, рыгнул, выпуская радужное облачко. - Пфууу… Пушка! Теперь это нечто превратилось в лимонад. Надо было тоже её запихать в шкатулку. Ыииууу… Не влезла бы скорее всего. Будешь? - Пожалуй откажусь. – с осторожностью отнеслась девушка к напитку. Нет, ей было очень любопытно попробовать, но она сейчас будет нырять. И не желательно ничего такого пить или есть. – Потом, обязательно. - Ну смотри. – Кербер пожал плечами, делая ещё немного глотков. - Что сама думаешь об этом месте? Ты когда-нибудь плавала на такой глубине? - Нет. Это будет первый раз. На поверхности я не нашла следов тварей, зато… полно всякой всячины. Копья, мечи, даже щит у края нашла. Но они не имеют ценности и не повреждены. Их просто бросили. Непонятно почему. - Что насчёт запахов? - Пахнет обычной сыростью, камнем. Ничего странного. - Даже рыбой? Ну, признаков жизни? Слизней светящихся? Комон! Это пещера. Здесь должна обитать какая-то хрень. Ну не побросают же всякие искатели приключений на жопу, своё оружие. Оно ж не казённое, стоит явно не дёшево. - Может быть, но ничего такого нет. - Так что же получается? - он развел руками, и в голосе его зазвучало разочарование, смешанное с дурным предчувствием. - Ворон нас послал сюда, не дав толком информации. Ну типа вода тут, глубоко, а дальше плывите сами и изучайте? Ну заебись совет. А между прочим, здесь не поймаешь какую-то животинку как в прошлый раз. Ну можно рыбу попробовать, но это уж сама. - Что ещё хуже. Нет понимания, что там на глубине. Я пускай и могу нырять хорошо, но не смогу выдержать большое давление воды. - Вот именно это меня и беспокоит. А у нас даже близко нет ничего, связанное с аквалангом. - тяжело произнес он, скрестив руки на груди, словно пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. - Малая. Я не смогу там тебя защитить. Ты видела мою реакцию. Я тут бесполезен, как подрульный лепесток. - Ам… Что? Что это такое? - Эээ… Ну это штука такая на руле, типа… Ай, не смогу я тебе объяснить. Это связано с машинами, ты нихрена не поймёшь без часовой лекции. - он начал щелкать пальцами, пытаясь подобрать аналогию, понятную ее миру.Но девушка мягко прервала его: - Кер. Я поняла. Не утруждайся. Я и с самого начала знала, что здесь буду совсем одна. Поэтому и готовилась. Искала информацию, пока мы отдыхали из-за моих красок. Я готова к такому заплыву. Морально уж точно. - Сколько ты можешь продержаться без воздуха? - Минут пять-шесть, это мой максимум. Порок полез в карман, нащупывая холодный корпус телефона, и в который раз с горечью убедился, что устройство безвозвратно мертво. Тяжело выдохнув, он сунул его обратно. Придется считать как попало, как жаль, что он не заимел привычку носить наручные часы. И его раздражало, что у них не было практически ничего, риск был очень высок. - Давай ту магическую веревку. И у тебя есть тряпка, чтобы глаза завязать? - Угум, - кивнула Ника, сунув светящийся кристалл в зубы, чтобы высвободить руки, и полезла в сумку. Доставая длинный моток тонкой, но прочной веревки, она вдруг осенила себя мыслью. А в чем плавать-то? Хотя… Можно снять просто немного лишнего и не утруждаться. Вынув камень изо рта, она положила его на небольшой выступ, и посмотрела на Кербера. - Отвернись. Тот, не говоря ни слова, повернулся к ней спиной, сделав еще пару глотков сладкого, будоражащего напитка. Ника быстро сняла штаны и жилетку, оставаясь в длинной, просторной тунике. Запихнула вещи в сумку и взяла веревку. - Все, можешь повернуться. Порок обернулся, окинул ее взглядом. - И что изменилось? Я думал, ты переоденешься. - Это называется этикет. Нельзя мужчине смотреть на девушку, даже когда она просто немного оголяется. И вообще, у меня сейчас неприлично ноги открыты. Но ситуация такая, что думать об этом нужно в последнюю очередь. - Какая ты странная и ужасно противоречивая. - коротко, но беззлобно фыркнул он, кидая бутылку в сумку. Он взял веревку и ловкими, уверенными движениями начал обматывать вокруг её груди и плеч, создавая надежную систему петель, напоминающую альпинистскую обвязку. - Работаем по схеме. Каждые три-четыре минуты всплываешь, докладываешь, что видела, что нашла. Отдыхаешь и снова вниз. Будь максимально внимательна, рассчитывай силы. Все глаза и уши… Ты хоть как-то слышишь под водой? - Не то чтобы. Но вижу прекрасно. - Хреново… Если найдешь воздушный пузырь, присмотрись к окружению. С виду там воздух, а может оказаться углекислый газ. Не спеши, лучше не рисковать, и не вдыхать там. Поищи щели, дыры, где проходит воздух, если хоть что-то есть…. Можно рискнуть. - Керааа… Я болотный драйгер. Я пускай и не плавала в таком месте, но знаю про них не мало. Ещё нельзя приближаться близко к подводным течениям, когда какая-то поверхность плотнее самой воды, это может повредить мою шкурку. Надо смотреть внимательно на температуру, не лезть в холодные потоки. Двигаться плавно, неспеша. Не мутить воду. Он потянул за верёвку, закончив свою импровизированную шлейку. - Дергай каждые две минуты. Один раз - все в порядке. Два - нашла пузырь, плыву дальше. Три и больше - опасность, вытаскивай меня. Все запомнила? Повтори. И они повторяли снова и снова, пока все предостережения и правила не отскакивали от зубов. Только убедившись в её готовности, Порок наконец отпустил рыбку. Нашел простую полоску темной ткани её сумке, и плотно завязал себе глаза. Он пригнул антенны, чтобы притушить обостренный слух, накинул сумку на плечо, привязал другой конец веревки к своему запястью тугим узлом и, протянув руку, позволил ей вести себя к воде. Ника вела его с невероятной осторожностью, предупреждая о каждом маленьком камешке, или выступе. Усадила его на твердое, сухое место как можно ближе к воде, но не вплотную. Устроившись поудобнее, Порок чуть откинулся назад, разложив моток веревки рядом с собой, удобно взял шнур в руку, выпрямил спину, приняв позу, напоминающую медитацию или готовность к долгой, напряженной вахте. - И еще, малая. Не задерживайся там подолгу. Пару пузырей исследовала и обратно. - Хорошо, - тихо отозвалась Ника. Присела у самого края, сделала несколько глубоких, размеренных вдохов и выдохов, взяла в руку светящийся кристалл, без лишних слов, плавно и бесшумно соскользнула в черную воду. Осознав, что Порок теперь один, и где-то рядом вода, он напрягся всем существом. Особенно когда веревка у него в руках начала мягко, но неумолимо разматываться, соскальзывая с ладони. Казалось, вот-вот она выскользнет совсем, но он ощущал надежный узел на своем запястье, знал, что почувствует, когда веревки не останется. - Только сука посмей порваться… А Ника между тем погружалась все глубже и глубже, оставляя его одного в слепоте и тишине, наедине со страхом и ожиданием. Вода приняла её не как гостью, а как давно ожидаемую часть себя. Такую родную, такую желанную, словно родное дитя. Давление нарастало с каждым движением вниз, мягко сжимая грудную клетку, напоминая о неумолимости глубины. Ника выдохнула тонкую серебристую нить пузырьков и позволила себе на секунду остановиться, привыкая. Пространство вокруг было иным. С поверхности, свет кристалла казался яркой, но одинокой звездой. Здесь же он преломлялся в толще воды, выхватывая из вечного мрака фантасмагорические картины. Стены пещеры уходили вниз не вертикальными склонами, а причудливыми, изъеденными временем террасами, напоминавшими гигантские органы подземного исполина. Камень был темным, базальтово-черным, но в луче света мерцали вкрапления пирита, подобные россыпи замерзших звезд. Водорослей не было. Не было и привычной подводной жизни: ни стаек мелкой рыбешки, ни прилепившихся к камням моллюсков. Это была мертвая, первозданная глубина. Она плыла, работая ногами плавно и мощно. Перепонки между пальцами её рук и ног, обычно почти незаметные, раскрылись, придавая движениям удивительную эффективность. Третье веко автоматически скользнуло по глазам, защищая их и одновременно позволяя видеть под водой с кристальной, почти неестественной четкостью. Благодаря ему мир не расплывался, а обретал жесткие грани. Ника внимательно смотрела по сторонам, держа кристалл перед собой. Его свет пробивал толщу на добрых десять метров, но за этими пределами снова смыкалась абсолютная чернота, настолько густая, что казалось, в ней можно было потеряться навсегда. Она заметила несколько боковых тоннелей, черные провалы в стенах, от которых веяло ледяным течением. Туда она точно не поплывёт. Глубина давила на уши, и она несколько раз сглотнула, чтобы выровнять давление. Ника дёрнула верёвку один раз, коротко и чётко, ощущая, как сигнал вибрацией проходит сквозь толщу воды. И поплыла дальше вниз, где каменные стены сходились в подобие гигантского колодца. Ох, и сколько же сил уходило на то, чтобы сдерживать внутреннюю дрожь, рождаемую не столько глубиной, сколько её абсолютной, беззвучной чуждостью. Пускай вода и была её стихией, но здесь, не было чувства укрытия. А темнота под водой, таила такие ужасы, что не найдёшь и на суше. И ей всё время чудилось, что в самой гуще черноты, за ней наблюдают. Не враждебно, но с холодным, безразличным любопытством множества глаз, для которых она была лишь случайным, бледным пятном света в их вечном царстве. От этих мыслей по спине пробегали мурашки, поднимая чешую. Ника приложила руку к верёвке на груди, напоминая себе, что теперь она не одна, как в том лесу. Ещё одной навязчивой мыслью, был страх потерять кристалл. Его шероховатая поверхность стала единственной точкой опоры в этом падении сквозь мрак, от чего она вцепилась пуще прежнего. Вскоре рельеф изменился, словно она достигла дна колодца. Где и лежали массивные глыбы камня, создавая кучу щелей. Подплывая ближе, она методично заглядывала в каждый, направляя луч света внутрь. Большинство из них оказывались неглубокими нишами или тупиками, заваленными обломками, куда не протиснуться. От некоторых веяло ледяным, застойным течением, и она чувствовала, как вода лениво, но настойчиво пытается затянуть её внутрь, словно пещера тихо втягивала в себя воздух. А затем, заглянув в очередную расселину, чуть более широкую, она замерла… Прямо перед ней, в луче её собственного кристалла, из темноты проступил силуэт. Контуры черепа с характерными надбровными дугами, изогнутый позвоночник, широкие лопатки. Это же скелет драйгера. Он лежал как-то неестественно… От неожиданности, Ника резко отпрянула назад, взбаламутив дно. Чуть было не сделала роковую ошибку, но прикрыла нос, успокаиваясь. И через пару секунд, уже смелее приблизилась к трупу, рассматривая словно профессиональный антрополог.  Это был крупный скальник, с красивыми, ветвистыми рогами. Наверное, внешне он был сам очень не дурён. Сломанный клык… И на этом все повреждения были закончены. Одежда весела мешком. Это был длинный камзол с позолоченными рюшками. Значит этот мертвец кто-то из знати. А вот его положение… Он утонул? Ника осмотрела весь скелет, но не нашла никаких ранений, череп не пробит. И что ещё любопытнее, здесь же должны быть какие-то жители? Кто-то же должен был полакомится его тушкой. Почему скелет такой идеально чистый? Почти что мраморный. А заглядывая чуть глубже, она нашла проход. Воздух уже сжимался в груди тугой, нетерпеливой спазмой, требуя глотка кислорода. Резко выдернув голову из щели, она мощно оттолкнулась от края и, работая ногами с силой, подаренной адреналином, устремилась вверх. И когда её голова наконец вырвалась из водного плена в прохладный воздух пещеры, она издала короткий, хриплый звук, жадно втягивая в себя драгоценный воздух. Кербер на берегу вздрогнул от неожиданности, услышав этот шумный всплеск и тяжелое дыхание. Пока она, отдышавшись, вылезала на камни, вода стекала с её туники и чешуи, а перепонки на руках и ногах медленно втягивались. Светящийся кристалл, всё ещё зажатый в ладони, отбрасывал дрожащие тени на её мокрое лицо. - Что-то нашла? - спросил Порок, его голос в тишине пещеры прозвучал глухо, но с отчётливой напряжённой нотой. Он сидел неподвижно, антенны всё ещё были опущены, а полоска ткани на глазах делала его похожим на каменное изваяние. - Нашла один проход, - выдохнула Ника, садясь рядом и отжимая мокрые волосы. Её голос был немного хриплым от недавнего напряжения. – А ещё нашла скелет драйгера, скальника. Богач наверняка какой-то был. - И что тебя в нём насторожило? - голос Порока прозвучал глухо, но в нём уже прорезалась напряженная нотка. - Ум... Он был идеально белый, будто из слоновой кости. Понимаешь, там на дне как-то странно. Это же как озеро, идёт глубоко вниз без берега. И стены, не задеты временем, будто вода набралась здесь только вчера. Ила толком нет. Ещё какие-то плиты большие лежат, вроде похожие на сталагмиты, но форма более прямая. А в стенах полно дыр, но оттуда идёт ледяная вода, не рискну в них заплывать.… А где я нашла труп, там что-то вроде колодца, есть проход дальше. - Сама кичится водным существом, а не знает, как течение приносит и уносит всякую живность. В воде полно бактерий, химических реакций, которые обычным глазом точно не разглядишь. Нашла о чём переживать. Вот если бы заметила огромные яйца ксеноморфов, разговор был бы другой. - Яйца… кого? Это что такое? - О, это такие милые ребята с других миров. Прямо как я, только без чувства юмора и с гораздо более мерзкими привычками. Они используют зверей как инкубаторы. Представляешь? Из тебя вылупляется нечто и говорит: « Мама, я погулять!». А мама уже не встаёт и…- он уже понял, что совершил ошибку. Напугал её… Теперь точно не поплывёт снова. Идиот. - А можно подробнее? – Ника с любопытством присела рядом, на что Порок приподнял повязку, смотря на неё удивлённо. - Чего? Подробнее? Ты серьёзно? Малая, там не подробнее, там треш, ужас и мракобесие! Я тебе потом, в сухом и безопасном месте, с чаем и печеньками, расскажу, как Чужие зверей на фарш пускают. А то щас наслушаешься страшилок и вместо поиска портала будешь от собственных пузырей шарахаться. - Эээй! Мне теперь интересно. - Да это бля ужастик! Нет! - Ну Кераааа!! – Ника села вплотную, смотря на него милыми щенячьими глазками. Полосатый отпрянул, смотря удивлённо и озадачено на эти большие глазки. Отвернулся, что-то невнятное проворчав. - Ладно. Только после того, как сплаваешь снова. Докажешь, что ты не только глазками стрелять умеешь, но и дело делать. А то я тебе тут всю подноготную Чужих выложу, а ты в обморок упадешь. - Уговор? – она протянула ему лапку для рукопожатия. - Уговор. – тот пожал. Заряженная теперь энтузиазмом, Ника набрала полную грудь воздуха и снова скользнула в воду, на этот раз ныряя резче, стремительнее, почти не оставляя ряби на поверхности. Погружение далось легче, тело уже привыкло к давлению, мышцы работали слаженно, а страх отступил. Она быстро достигла дна и без колебаний протянула руку в чёрный провал, схватившись за первый попавшийся рог скелета. Потянула на себя, череп с лёгким хрустом отделился от основного тела. Дальше пошло проще: кости отделялись одна за второй, одежда, которая очень легко рвалась в руках, прозрачные, но густые сгустки скользили по пальцам, процесс был похож на разбор детского конструктора. Всё это откидывалось далеко в сторону, пока вход полностью не был очищен. И тогда перед ней открылась зияющая, абсолютно чёрная пасть расселины, уходящая куда-то вглубь. Ника замерла, чувствуя, как холодная волна пробегает по спине. Вспомнилась строчка из старой потрёпанной книги, которую она читала, когда ещё жила с матерью: « Если долго смотреть во тьму, она начинает смотреть на тебя.» В этот момент казалось, что так оно и есть. И в этом мраке, она вот-вот увидит чей-то зловещий силуэт. Но страшно как раньше уже не было, и она, крепко держа в руках магический светильник, свободной рукой дёрнула верёвку, и смело нырнула в темноту. Проход оказался недлинным, всего пару метров, что способствовало двигаться свободно, подобно змее. А затем пространство внезапно разверзлось, и Ника выплыла в абсолютную, бескрайнюю пустоту. На миг показалось, что она нырнула в саму бездну, где нет ни верха, ни низа, ни стен, ни дна. Кристалл в руке освещал только небольшое пространство, чтоб могла видеть хотя-бы себя, а за его пределами простиралось ничто. Густое, всеобъемлющее, давящее со всех сторон одновременно. Вернувшись обратно к дыре, у самого края, начала методично ощупывать поверхность. Пальцы скользили по шершавому базальту, натыкались на трещины и сколы, пока свет не выхватил четкую, ровную резьбу. Ника замерла, приближая кристалл ближе к стене. Уверенные борозды, вырезанные в камне чьей-то рукой много веков назад, выглядели на удивление потрясающе, будто время их не задело. Она повела рукой вдоль рисунка, чувствуя, как под пальцами сменяют друг друга фрагменты изображений: вот изогнутое крыло, вот оскаленная пасть, вот завитки, складывающиеся в сложный, незнакомый орнамент. Узор тянулся вдоль стены, уходя всё дальше в темноту, теряясь там, куда не доставал свет. Воздух в лёгких заканчивался быстрее, чем хотелось бы. Ника бросила последний взгляд на манящий, убегающий во тьму рисунок, и, оттолкнувшись от стены, мощными гребками устремилась назад, в спасительный проход, а затем к поверхности. Выныривая, она с шумом втянула воздух, хватая его широко открытым ртом и выпалила: - Кажись, я что-то нашла! Порок дёрнулся всем телом от внезапного резкого звука, и чтоб лучше слышать, приподнял чуть выше антенны. - Там, на глубине, есть какая-то огромная полость, пещера! - Ника вылезая из воды подошла к нему, тяжело дыша. Присев на корточки, полезла в сумку, нашаривая запасные кристаллы. – Мне нужно больше света. Кербер пальцами приподнял край повязки, открывая один глаз, и в полумраке пещеры, карий цвет будто зажегся алым, полыхая нетерпением, впившись в мокрую, блестящую фигурку драйгерки. - Ты нашла портал?! Да?! Кубик? Кристалл?! Какая-то хрень, похожая на то, что мы ищем? Ты сможешь его вытащить? - Кер, - Ника выдержала паузу, смотря в сумку. – Ну ты чем слушал? .... Там, куда я заплыла, ничего не видно дальше вытянутой руки. Порок шумно фыркнул, потом тяжело вздохнул. Адреналин, всколыхнувшийся от её слов, обжёг кровь, и ему до зуда в зубах хотелось побыстрее гнать рыбку обратно в воду. Но он сидел ровно, спокойно, теперь уж не поддаваясь эмоциональным порывам, отдаваясь полностью рациональности. Да, символы похожи на те, что он уже видел, но это ещё ничего не значит. Может, там какой-то массивный портал, который она просто не вытащит на поверхность. Может, это вообще не портал, а просто порода, из которой можно его создать. Вот эта версия и правда вероятнее. А может, там ловушка, и ты отправляешь её на верную смерть ради призрачной надежды. Он снова поднял повязку, но теперь лишь чуть-чуть, чтобы одним глазом контролировать происходящее. - Слушай сюда, звездочка моя нежная. Прежде чем снова нырять в эту дыру, делаешь все красиво и без глупостей. Кидаешь кристалл как гранату с блестками, пущай летит. Ждешь, пока он упадет или стукнется обо что-нибудь. Осмотрелась? Умница. Только тогда следующий кидай. - он секунду подумал, и попытался вытряхнуть остальные камни. Но ничего не падало, тогда он вместе с ней полез в сумку. - Все доставай! Не ссы, потом еще натырю. Главное, лапуль, ни шагу дальше, пока не сделаешь вокруг хоть чуточку светлее. А то знаешь, кто там в темноте? Сидит какая-нибудь зубастая хрень, скучает, гадает, когда же ужин сам приплывет. А ты плывешь такая красивая, прямо к ней в пасть. Так что договорились? - Но ведь… они денег больших стоят, Кер, - Ника посмотрела на кристаллы в его руках с жалостью. - А тебя сейчас не деньги должны волновать! - сказал он резко. Потом выдохнул, потирая нервно шею. - Н парься за эти жалкие стекляшки. Я серьезно. Ты у меня одна такая, эксклюзивная модель, с ограниченным тиражом, а кристаллы… ну найду я эти дурацкие камни, ограблю пару гномов! Вещь - она вещь и есть, пришла - ушла. И вообще, что там с давлением? Там же вроде не Марианская впадина, а так, лужица приличная… - Всё хорошо. Просто непривычно. Я же обычно плавала в обычных озёрах, а не пещерах. Порок тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри разрастается тяжёлый, липкий комок тревоги за эту отчаянно смелую девчонку, которая сейчас, по сути, таскала для него каштаны из огня. Он ещё раз, наверное, в десятый, повторил инструкции про сигналы верёвкой, про то, чтобы она всплывала при малейшем намёке на опасность, про то, чтобы не геройствовала, и наконец отпустил. Вернувшись на глубину, Ника первым делом сделала так, как велел Кербер. Начала кидать камни в темноту, с большим усилием и как можно дальше. Ох и страшно было, что в один прекрасный момент, этот камень упадёт на нос огромному существу. Но они стремительно падали ниже, пока не касались разрушенного, покорёженного временем дна. Девушка кидала снова и снова, методично, выбираясь потихоньку из дыры всё дальше и дальше, пока пространство внизу не начало проступать из мрака очертаниями. Это оказался тронный зал. Огромный, грандиозный в своём величии даже сейчас, когда разрушения и время безжалостно прошлись по нему, оставляя лишь воспоминания о былом великолепии. Колонны, некогда поддерживавшие высокий, уходящий в темноту свод, лежали гигантскими обломками, нагромождёнными друг на друга в хаотичном беспорядке. Они заросли не водорослями в привычном понимании, а странными, причудливыми каменными натёками, похожими на застывшие струи воды или причудливые кораллы. В дальнем конце зала, за грудой этих обломков, угадывался массивный, тяжёлый силуэт - каменный трон, чудом уцелевший среди всеобщего разрушения, но теперь погребённый под тяжестью упавших колонн, словно сам дворец в последнем вздохе пытался защитить своё сердце.Прямо под проходом, из которого она выплыла, на каменном полу, покрытом тонким слоем ила и мельчайшей каменной крошки, лежали два скелета. Не драйгеров, на этот раз, эти скелеты были более мелкие, с другими очертания черепа. Похоже пушистые расы. В стенах, по бокам зала, темнели правильные, симметричные впадины. Без сомнения, это были когда-то окна или ниши для статуй. Кое-где в каменных проёмах уцелели осколки витражей, вмурованные в камень, тускло мерцающие в свете кристаллов, отбрасывая призрачные, едва уловимые блики. Сам пол был настоящим хаосом из обломков, нагромождённых друг на друга каменных глыб и упавших статуй, которые всё ещё сжимали в руках длинные, тяжёлые копья, грозно устремлённые в пустоту даже после гибели своих хозяев. И среди всей этой многовековой разрухи, взгляд Ники зацепился за слабый, едва уловимый отблеск, нехарактерный для окружающей монохромности. Она подплыла ближе, работая ногами осторожно, чтобы не поднимать муть, и склонилась над местом, где среди обломков виднелся крошечный, но отчётливый блик. Осторожно, плавными движениями зачищая небольшой участок, пока ей не показалась кусочек мозаики. Тонкие, идеально подогнанные друг к другу кусочки смальты и самоцветов. Ника принялась за работу методично и осторожно, смахивая ладонями мелкие камешки, расчищая пространство вокруг находки. Каждые несколько минут она, помня о наказе Кербера, дёргала за верёвку, давая знать, что с ней всё в порядке. По мере того, как она расчищала поверхность, начал проступать рисунок. Сначала контур, изогнутая линия, потом деталь. И наконец, когда она убрала особенно крупный обломок камня, перед ней открылся огромный, искусно выложенный мозаикой драконий глаз. Он смотрел прямо на неё, словно чудище, в нору которого она заглянула. И в этом взгляде, составленном из тысяч мельчайших кусочков тёмного обсидиана, золотистого тигрового глаза и прозрачного горного хрусталя, читалась такая глубина, такая вековая мудрость и одновременно скорбь, что у Ники захватывало дух. Это же до какой степени был прекрасный мастер. Если бы не эти гигантские обломки, намертво придавившие большую часть пола, она бы с радостью, с одержимостью истинного исследователя расчистила всё, желая увидеть изображение целиком, во всём его грандиозном величии. Но что есть, то есть, приходилось довольствоваться малым. Однако долго задерживаться на одном месте она не могла, воздух в лёгких снова давал о себе знать настойчивым, хоть и не критичным жжением. Ника решительно оттолкнулась от пола и устремилась вверх, к поверхности, мысленно перебирая увиденное и лихорадочно соображая, как лучше рассказать об этом Керберу, чтобы передать не просто факты, а то благоговение, тот священный трепет, который охватил её в этом затопленном зале. Поднявшись, отдышавшись и только – только хотела было сообщить об интересной находке, но прикусила язык. Нет… Не то, не это он хочет слышать. Ему нужен портал, нужна информация о возможности вернуться домой, только ради этого он сейчас сражается со своей фобией. Дура, Керберу во все не интересны её археологические находки. Так что, Ника не стала подобным делится, просто ответила, что пока только осветила помещение, сейчас отдохнёт и поплывёт дальше. Спуск занял куда меньше времени, и там она продолжила чистку поверхности. Другу она не рассказывала о тронном зале в подробностях, и что делала под водой. Постоянно отвечая на нетерпеливые вопросы, что ищет, и пока нечего ему сказать. Заплыв за заплывом, и перед ней постепенно открывался кусочек картины. Огромный белый дракон, расправивший крылья во всю ширь зала, занимающий собой почти всё пространство пола, выложенный с такой тщательностью, с такой любовью к деталям, что казалось ещё мгновение, и каменная чешуя зашевелится, крылья расправятся, и древнее существо взлетит, стряхнув с себя оковы рисунка. Но не только мозаика приковывала внимание. Стены зала, по всему своему периметру, были покрыты росписью, барельефами и вырезанными прямо в камне картинами, складывающимися в единое, связное повествование. Ника подплывала то к одному участку, то к другому, водила пальцами по холодному камню, читая эту древнюю летопись, и постепенно, шаг за шагом, перед ней разворачивалась история. Это было древнее сказание о сотворении мира, о появлении первых драйгеров на этой земле, об их союзе с великими драконами. Когда он ещё был, когда такие как она, жили бок о бок с настоящими драконами этого мира. А теперь, это не больше, чем история. И было грустно смотреть в эти разумные глаза, ведь на данный момент… Разумный взгляд у дракона вряд ли отыщешь. Пока она рассматривала древнюю красоту, боковое зрение уловило нечто иное. За грудой обрушившихся колонн, почти полностью скрытый от глаз массивным каменным блоком, темнел проём. Не случайный провал, не естественная трещина, оставленная временем и стихией. Это была дверь, точнее то, что от неё осталось. Арочный свод, украшенный по краям знакомой уже резьбой, вёл куда-то дальше. Ника подплыла ближе, освещая дорогу кристаллом, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее в предвкушении нового открытия. Свет выхватил первые метры коридора, широкого, высокого, уходящего вглубь. Решение созрело мгновенно, нужно плыть дальше, найти то, ради чего они сюда пришли, чего так отчаянно жаждет её полосатый друг. Ника уже удовлетворила своё любопытство, пора бы снова браться за работу. Поднявшись на поверхность, девушка сообщила, что нашла проход дальше, и готова плыть. Нужно только передохнуть. Порок более-менее успокоился за свою спутницу. Прошло уже достаточно много времени, а она была в порядке, никаких происшествий. Но это не значит, что он расслабился. Только сейчас до него дошло, что он очень зря опустил свои антенны. Фобия фобией, но жизнь девушки зависит и от него. Ведь опасность грозит не только от давления или чудовищ, а ещё может случится обвал, который услышит может вовремя только он. Зря что ли Садаран башку ему сверлил битый год? В этот раз Ника не позволяла себе отвлекаться. Она плыла напрямую, целеустремлённо, и каждое движение дышало той особой, первобытной грацией, что даруется лишь существам, для которых вода является родной стихией. Она плыла прямо к тёмному проёму коридора, по пути механически рассчитывая расстояние и прикидывая, через сколько ей придётся возвращаться, чтобы не испытывать судьбу и не задерживать дыхание до критической отметки. Коридор оказался широким, просторным, хотя потолок его не был столь же высок, как в тронном зале. Он нависал где-то сверху тяжёлой, давящей массой, от которой веяло древностью и незыблемостью. И с этого самого потолка, словно гигантские колья, свисали длинные, острые сталагмиты, и именно здесь, Ника наконец встретила хоть какую-то жизнь! Маленькие, полупрозрачные рачки, величиной с ноготь, суетливо шарахались в стороны от яркого света кристалла, забиваясь в трещины и щели между камнями, и при виде этих существ, на душе становится легче. Ну наконец-то! Наконец-то хоть кто-то обитает в этом мёртвом, безмолвном царстве! А то становилось по-настоящему жутко в среде, где не встретишь ни души. Прав оказался Кера, а то она бы уже начала сетовать на неправильную магию в этом месте, ну или того хуже... И пока она плыла вдоль коридора, от её света прятались всё новые и новые обитатели: мелкая, юркая рыбёшка, мелькающая серебристыми боками в расщелинах, небольшие крабики, деловито перебирающие клешнями и замирающие при приближении света, моллюски с перламутровыми раковинами, прилепившиеся к камням в труднодоступных местах. Нике безумно нравилось ловить взглядом местную живность. Коридор тянулся, изгибаясь и петляя, пока внезапно не закончился, раздваиваясь перед ней двумя тёмными провалами. Одна развилка уходила куда-то глубоко вниз, другая вела наверх, туда, где казалось сама вода становилась чуть светлее. Недолго думая, доверившись внутреннему чутью, Ника выбрала верхний путь. Несколько мощных, плавных гребков, и она поднялась почти под самый потолок, где среди нагромождения камней обнаружила отверстие, от которого исходило мягкое, завораживающее голубое свечение. Она не спешила, действуя с предельной осторожностью. Сначала просто высунула голову, вглядываясь в открывшееся пространство, и первое, что бросилось в глаза, яркие, голубые точки, мерцающие прямо под потолком, и такие же, разбросанные по земле, будто кто-то рассыпал горсть живых самоцветов. Подплыв к самому краю, всё ещё не решаясь сделать вдох, Ника пригляделась внимательнее и с улыбкой узнала в этих точках красивых, переливающихся всеми оттенками синего слизняков. Верный признак того, что здесь можно дышать. Она осторожно сделала пробный, крошечный вдох. Потом ещё один, глубже, прислушиваясь к собственным ощущениям. Лёгкие не жгло, не резало, голова не кружилась, всё было хорошо, можно успокоиться. Выбравшись из воды и отжав свои волосы, думала немного отдохнуть. Но сперва, сказать полосатому о находке. Схватившись за верёвку покрепче, дёрнула её два раза. На той стороне Порок вздрогнул от внезапно сильных двух рывков, сначала подумал опасность, но нет, верёвка перестала плавно вытекать у него из рук, остановив движение. Значит нашла место, где можно перевести дух. Но спокойнее от этого знания ему не стало ни на мгновение. Потому что теперь, черт знает где, черт знает на какой глубине, с ней происходило что-то, чего он не контролировал. Как-то спокойнее было, когда она просто ныряла и выныривала обратно. Он всё больше и больше утверждался в мысли, что это была плохая идея, и по-хорошему, ей бы строило вернуться. Но надежда, как известно, умирает последней, и где-то в глубине души он верил, что именно здесь есть путь домой, именно от сюда, он сможет вернутся к своей привычной жизни. А это будет всё казаться страшным сном… Но и эта надежда подвергала его в сомнения. А если она найдёт портал, который не сможет вытащить? Что это какая-то дверь. Как ему тогда нырять? Что он для этого должен придумать? Соорудить местный батискаф?! А сколько на это времени уйдёт? Бррр… Нет, уж лучше пускай ничего не найдёт. Отдохнув в голубом гроте, насытив лёгкие воздухом и позволив себе несколько минут просто полежать на спине, глядя на мерцающих слизняков, Ника собралась с силами и нырнула обратно, на этот раз она выбрала другую развилку. Плыла она долго, гораздо дольше, чем в прошлый раз, и коридор постепенно начал сужаться, стены сближались, давя со всех сторон, а сталагмитов становилось всё больше. Они торчали отовсюду: сверху, снизу, с боков, и некоторые из них были настолько острыми, что напоминали наконечники копий, готовые пронзить неосторожного пловца. Ника двигалась осторожно, лавируя между ними, и краем глаза заметила на некоторых из них странное, едва уловимое биолюминесцентное свечение, голубоватое, будто внутри камня пульсировали тонкие, едва заметные сосуды. Пожав плечами, она отнесла это на счёт неизвестной ей породы или подводных грибков и поплыла дальше, всё глубже и глубже уходя в каменное чрево. А верёвка, натянутая до предела, цеплялась за острые грани сталагмитов, в какой-то момент подозрительно блеснула белым светом, на который никто не обратил внимание. Этот коридор казался ей зловещим, бесконечно длинной зубастой пастью, готовой сомкнуться в любой момент. Но это не мешало её движению, да и сталагмиты не были настолько близко друг к другу. И вот, когда уже начало казаться, что этому каменному тоннелю не будет конца, Ника снова увидела впереди выход, на этот раз он был куда светлее предыдущего, таким ярким, что на мгновение показалось, будто это выдох на поверхность, но в другом месте. Вынырнув, она первым делом жадно вдохнула, и с облегчением обнаружила, что воздух здесь пригоден для дыхания, о чём красноречиво свидетельствовали всё те же голубые слизняки, усыпавшие стены и потолок мерцающими точками. Но помимо этих привычных уже обитателей подземных гротов, здесь было нечто странное. На уровне её головы, буквально в воздухе, неподвижно парили капли воды. Они не падали вниз, не стекали по стенам, а висели в пространстве, застыв в причудливом танце, и каждая из них, словно крошечная линза, переливалась и искрилась в свете, отбрасывая на стены мириады радужных бликов. Ника заворожённо смотрела на это чудо, а потом, повинуясь внезапному наитию, спрятала кристалл в ладонях, погружая помещение во тьму, чтобы увидеть истинную красоту этого места. Перед ней распахнулось зрелище такой неземной, потрясающей красоты, что перехватило дыхание. Пещера напоминала ночной небосвод, усыпанный мириадами звёзд, стены здесь были покрыты каким-то минералом, мерцающим тусклым, глубоким блеском, словно в них вплавили тысячи крошечных самоцветов. А застывшие в воздухе капли воды подхватывали этот блеск, умножали его, отражали друг в друге, создавая иллюзию бескрайнего космического пространства, раскинувшегося под каменными сводами. Но самым поразительным было то, что находилось под потолком. Там, высоко над головой, парила огромная, сложная конструкция. В центре её пульсировало яркое голубое свечение, похожее на сгусток жидкого света, а вокруг него, медленно вращаясь в разных плоскостях и направлениях, двигались огромные, длинные кольца, оплетённые тончайшей резьбой. И капли воды, застывшие в воздухе, тоже окружали эту сферу, послушно следуя за движением колец, будто подчиняясь неведомой силе. Чуть дальше, ближе к стене, её внимание привлекло нечто невообразимое в этих местах, самая настоящая комната. Она наконец выползла из воды, подходя ближе, разглядывая что-то вроде рабочего кабинета: большой, грубо отёсанный каменный стол, вдоль стен шкафчики из потемневшего от времени, но всё ещё крепкого старого дерева, а на полу, на столе, множество деревянных дощечек, раскиданных в полном беспорядке, будто хозяин этого места покидал его в спешке, не успев собрать свои записи. Ника наклонилась к тем, что были на столе, аккуратно их разглядывая, попутно вспоминая – что раньше именно на них и писали, ещё до изобретения бумаги. На табличках были какие-то письмена, и очень жаль, что этот язык оказался из тех, которые она плохо знает. Ника приступила собирать с пола таблички, ища в них знакомые буквы, желая собрать полную картину. Но тут верёвка на её груди дёрнулась, Кера, обеспокоенный долгим молчанием, начал подавать сигналы, требуя подтверждения, что она всё ещё жива и в порядке. Ника спохватилась, дёрнула в ответ два раза, переживая, чтоб он не передумал и не оттянул её обратно. Добираться сюда и так было не просто. Но, судя по всему, она этим успокоила полосатого. Ника с большим трудом могла прочитать хоть какие-то слова на этих табличках, вспоминая уроки матери, когда она по рукам била прутом, чтобы ей лучше запоминался материал. Но когда она начала учить язык древних драконов, где-то здесь её отец и забрал. Так что чудо, что она хоть что-то помнила. Плюс ко всему, каждые несколько минут приходилось отвлекаться, чтобы подёргать верёвку, сообщая полосатому о том, что она всё ещё жива. Они перекликались, как два заблудившихся в темноте путника, и Нике приходилось дёргать сильнее, чтобы сигнал наверняка прошёл сквозь толщу воды и расстояния. - Решение короля… Кровь предков, представляет собой. Чти традиции, сын мой.. - Ника вслух прочитала последнюю расшифрованную фразу и злобно выдохнула, отбрасывая табличку в сторону. – Ах, как же просто читать в таком месте, мокрой, и понимающей через целые предложения слова. Составлю я картину, ну конечно…. Она отошла от стола и принялась бродить по пещере, нарезая круги, пытаясь заставить мозг работать активнее, пытаясь ухватить ускользающую мысль, которая вертелась где-то на периферии сознания, но никак не желала оформляться в чёткую догадку. Взгляд машинально скользил по полу, отмечая неровности и трещины, пока внезапно не наткнулся на нечто странное, идеально ровные, будто выточенные мастером, впадины, разбросанные по каменной поверхности в определённом, неуловимо правильном порядке. Круглые углубления, словно созданные для того, чтобы в них лежали какие-то округлые предметы точно такого же диаметра. - Хм… Странно… Может здесь есть что-то похожее? – Ника подошла к шкафам, лениво распахивая дверцы и вытаскивая всё новые и новые таблички, пока в одном из ящиков, самом нижнем, почти у самого пола, не обнаружила то, что искала, но не думала, что найдёт. Небольшие, идеально гладкие шарики, каждый размером аккурат с её ладонь. Ника перебирала их, считая, и вдруг пальцы наткнулись на один особенный. В отличие от прочих, матовых и каменных, этот был прозрачным, чистым, и в глубине его, под идеально отполированной поверхностью, играли и переливались всеми цветами радуги крошечные искры. Алмаз. Или камень, очень на него похожий, огранённый с таким мастерством, что даже спустя тысячелетия он оставался идеально круглым, без единой царапины или скола. - А раньше разве способны были делать подобное? - прошептала Ника изумлённо, крутя драгоценный шарик в пальцах и любуясь игрой света в его глубине. Она вернулась к табличкам, пододвинула к себе стопку наиболее понятных, и принялась складывать их воедино, как гигантский пазл, выискивая повторяющиеся комбинации и пытаясь уловить логику повествования. Минута шла за минутой, пальцы устали держать тяжёлые дощечки, глаза начали слезиться от напряжения, но постепенно, слово за словом, фраза за фразой, перед ней начало вырисовываться нечто связное. - В общем, так. Когда-то давно, ещё до всего этого, было принято решение короля о капитуляции... или перемирии? Какой-то битвы, с кем тоже не ясно. И драконы оставили портал. Какой портал, зачем, куда он ведёт - тёмный лес. И портал откроет только королевская кровь. Ника задумчиво посмотрела на таблички, потом перевела взгляд вверх, на парящую под потолком сферу. - А что, если... - прошептала она, и глаза её расширились от внезапной догадки. - Что, если ты и есть портал? Эх, мне бы сюда крылья Керы сюда. Явно заточено под летунов… Или погоди. Она снова перевела взгляд на шарики в ящике, потом на пол с его загадочными углублениями, и в голове начала выстраиваться новая теория. Ника забегала по комнате, считая впадины, сверяя их расположение, и пытаясь уловить закономерность. Шариков было всего четырнадцать, вместе с драгоценным. А отверстий в полу куда больше, и расположены они были не хаотично, не случайно, а в каком-то строгом, непонятном ей порядке, будто повторяя очертания неведомых фигур. - Ха... - выдохнула она и бросилась к табличкам, лихорадочно перебирая их в поисках подсказки. Здесь что-то пишется о звёздах, о созвездиях! Да, точно! Про небо, про светила, про ориентировки по звёздам... Но половину текста она так и не смогла расшифровать, слишком древними были символы, слишком много значений у каждого знака. Очень жаль, что не взяла с собой сумку со своими книгами, может, там нашлись бы подсказки, может, какие-то записи помогли бы разобраться в этой головоломке. Так погодите... Ника замерла на месте, и в голове её будто вспышка озарения полыхнула ярче любого кристалла. Эта же пещера из-за сферы и капель воды похожа на звёздное небо! Может шарики - это тоже звёзды? Может, их надо разложить по этим впадинам в порядке какого-то созвездия? Сознание пронзила новая догадка. Здесь же везде символика белого дракона. Того самого, чья мозаика украшает пол тронного зала, чей лик высечен в камне. Может, и созвездие должно быть созвездием Дракона? Да! Точно! Ника подорвалась с места, заметалась по комнате, вглядываясь в узор впадин на полу, пытаясь отыскать среди них знакомые очертания. И нашла! Вот же оно, вот этот изгиб, эта цепочка углублений. Вот Большая Медведица, а вот это, чуть дальше, поменьше - Малая Медведица. А вот тут Цефей! Она заметалась, хватая шарики и расставляя их по местам, сверяясь с мысленной картой звёздного неба, которую носила в голове с детства, когда подолгу лежала на спине, глядя в бесконечную высь и придумывая истории про каждую звёздочку. Шарик за шариком находили свои места, и когда на полу осталась лишь одна пустая впадина, Ника замерла с последним, алмазным шаром в руке. - Ты ведь что-то значишь, - прошептала она, глядя на кристалл, переливающийся в свете. - Ты не просто так самый красивый. Давай, Никуш, вспоминай, что ты знаешь о созвездии Дракона. Драконий глаз... Самая яркая звезда во всём небе... Где она находится? Она заметалась взглядом по расставленным шарикам, сверяясь с мысленной картой, и вдруг поняла - ошиблась. Вот здесь, в этом месте, звезда должна быть ярче, не туда поставила. Ника быстро переставила шарики местами, водрузив алмаз в нужное углубление, а его предшественника отправив на освободившееся место, и чуть отошла назад, затаив дыхание в ожидании. Секунда. Две. Три. Тишина. А потом пещера вздрогнула. Где-то глубоко внизу, в самом сердце каменного чрева, родилась вибрация, сначала едва уловимая, почти незаметная, но с каждой секундой она нарастала, усиливалась, заполняла собой всё пространство, заставляя мелкие камешки подпрыгивать на полу, а застывшие в воздухе капли воды дрожать и пульсировать в такт этому ритму. Сфера под потолком вдруг дёрнулась, и кольца вокруг неё стали двигаться всё быстрее и быстрее, пока не слились в сплошное мелькание, а затем, подчиняясь неведомой силе, конструкция начала опускаться вниз, плавно, величаво, будто сам небосвод решил спуститься к земле. Ника стояла, не в силах пошевелиться, заворожённая этим зрелищем. Сфера опускалась всё ниже, и когда она оказалась на уровне лица девушки, капли воды, до этого хаотично висевшие в воздухе, вдруг выстроились в идеальный круг, окружив конструкцию плотным, переливающимся кольцом. Все вращающиеся части механизма замерли, сложились, словно лепестки закрывающегося цветка, а потом, будто песок, рассыпались мельчайшей пылью, оставляя после себя лишь чем-то похожую на плотную водную массу сферу, пульсирующую мягким голубым светом. Она вздрогнула, когда конструкция рассыпалась, но уже в следующее мгновение на лице расцвела торжествующая, счастливая улыбка. Получилось! У неё получилось! - Ну привет, портал. - прошептала Ника, делая шаг вперёд, к сфере. - Пошли к Кере, обрадуем его, а потом уж разберёмся, кто из нас может тебя откр….. Она протянула руку, и в тот же миг, мир вокруг взорвался. Сфера в мгновение ока полыхнула алым, от которого зарябило в глазах. А в следующее мгновение из её глубины хлынул поток воды. Не просто вода, цунами, обрушившееся на Нику с чудовищной силой. Её отшвырнуло назад, припечатало к стене с такой мощью, что она толком не успела вздохнуть, а перед глазами вспыхнули и погасли миллионы искр. Порок начал нервничать, что от малой уже давно нет вестей. Дёргал за верёвку… Ответа нет. Но стоило ему разозлится и потянуть сильнее, как под ягодицами пошла вибрация, а антенны улавливали какие-то толчки, и что-то ужасно похожее на землетрясение. Вода задрожала, а сверху стали падать камни. - Малая! – он поднялся на ноги срывая повязку, стал стремительно пятится назад, накручивая верёвку на руку. И тут видит, как вода начала бурлить, а потом вырвался огромный столб фонтана. Порок сильнее дёрнул верёвку, упал, снова поднялся, и не заметил, что она подозрительно легко тянулась. А вода стремительно наступала, начиная затоплять уже помещение, а Пороку – застилать глаза панической пеленой одним своим видом. Вырвавшийся столб воды напугал его хуже всякого скримера наяву, от чего он резко отпрыгнул назад одновременно с тем как изо всех сил потянул за страховочный канат. Его оглушило ударом об стенку затылком, поэтому первые несколько секунд он сидел как тупой на заднице, будто пытаясь что-то рассмотреть на конце треснувшей веревки, которая еще и слегка двоилась в глазах. Когда он прозрел, то увидел, что сидит в воде, и это заставило его напугаться вновь, опять подпрыгивая назад как кошка от резкого движения. Его спасительный островок каменной суши больше таковым не являлся, и опасность утонуть резко стала очень даже реальным положением вещей, а не просто предметом его паранойи. Он раскорячился как паук, вцепляясь когтями крыльев в стенку, глядя на всё пребывающую стихию. Сердце мгновенно заколотилось, а в глазах стало рябить, словно на мозг давили гидравлическим прессом. Потом в ужасе посмотрел на фонтан, но фобия еще не накрыла его достаточно сильно, чтобы он не успел вспомнить про оборвавшийся канат в руке. Посмотрел на него, посмотрел на фонтан, шестерёнки в голове заработали и смогли ненадолго заклинить давление гидравлического пресса собственного страха.. Он прыгнул со всей силы обратно к берегу озера, опускаясь на четвереньки с краю и отчаянно надеясь нащупать руками другой конец оборвавшейся верёвки. Чтобы попробовать снова вытащить спутницу. Но это были тщетные попытки, вода доставала ему до коленей, и чем дольше он искал, тем хуже ему становилось от вида бурлящей воды вплоть до рвоты и крови из носа. Снова ударила гипоксия, он видел секундные галлюцинации, и было невозможно сосредоточиться. Не оставалось другого выхода кроме как убираться из этой водной ловушки, что он и сделал достаточно оперативно в два прыжка, вылетев вон из этой пещеры. Он продолжал усиленно взмахивать крыльями, чередуя полет с карабканьем по стенам каменного тоннеля, будто в страхе, что сейчас из пещеры за ним кто-то погонится. Но и это участок он преодолел рекордно быстро. Свежий воздух прояснил ему зрение, но легкие не могли нормально вдохнуть. И всё же он остановился, его крылья окаменели, и он стал падать с высоты обратно, пока не увидел эту воронку опять и не стал над ней кружить, над её самым верхним витком, где край крыла пойти касался камня, но внизу была зияющая пропасть. - Оооох черт...ох блядь...сукаа, нет, нет, нет! - он завис в воздухе, царапая грудь руками и агрессивно глядя на то, как стремительно тает его надежда на чудесное спасение девушки. - Ника! НИИИКАААААААА!....Нуже...ты....ты не можешь вот так быстро от меня отделаться, малая....гхххх...БЛЯЯЯЯЯТЬ! - в попытке спастись от очевидного факта Порок просто разозлился в один миг и заорал на всю округу своим голосом назгула. Вряд ли даже представителю водной расы такому как она можно спастись из вот такого, и дело тут не в большом количестве воды. Ну за что такое можно зацепиться до порванного каната? Правильно! Только за зубы какой-то подводной монстрятины! Либо за узкий лаз какой-то пещеры, куда опять таки её загнала эта монстрятина...был конечно и третий вариант, в котором как и любая пещера у водоемов или моря эта подземная система работала по принципу насосного коллектора, всасывая в себя воду и выплёвывая её во время дождей, паводков, оттепели....прилива....Но что-то ничего такого в округе Порок не наблюдал и вообще хотел ебать этот дурацкий мирок с его вечными нарушениями природных законов, законов физики...он вообще не желал думать о воде, от этих размышлений под соусом без пяти секунд личной трагедии просто расрывалась голова! Пещера наполнялась стремительно, с какой-то неумолимой, первобытной жадностью, и когда вода наконец достигла самого входа, она остановилась с глухим, утробным бульком, словно гигантское горло, сглотнувшее очередную порцию воздуха. А глубоко внизу Ника боролась за каждую секунду, за каждый глоток воздуха, которого в лёгких оставалось всё меньше. Главным правилом сейчас было не поддаться панике, не сделать судорожного, инстинктивного вздоха в этой ледяной, давящей со всех сторон черноте. Но когда очередной порыв течения вырвал из ослабевших пальцев светящийся кристалл, и тьма сомкнулась вокруг абсолютная, беспросветная…. Вот тогда ужас когтистой лапой сжал сердце. « - Кера, я в опасности! Ну же тяни. Почему ты не тянешь?! Я уже давно не отвечаю! Где же ты?» - жаловалась про себя Ника, не понимая, в чём была причина. Даже пыталась тащить верёвку, пока не обнаружила, что натяжения совсем нет. Она оборвалась? Как?! Она же была магической! И вдруг, сквозь пелену нарастающей паники, всплыла строчка из старой, зачитанной до дыр книги, которую принёс отец на День Рождения: « Если попал в сильное течение или водоворот - не сопротивляйся, не трать силы на борьбу со стихией. Двигайся плавно к краю, позволь потоку нести себя, ибо рано или поздно он иссякнет и выплюнет тебя. Только бы хватило дыхания.» Собрав остатки воли в кулак, заставляя онемевшие мышцы слушаться, Ника на ощупь, перебирая руками по шершавому, режущему ладони камню, начала смещаться к стене, заставляя себя двигаться вдоль невидимой границы, пока наконец не ощутила, как тело подхватывает течение. И она оттолкнулась. Оно несло её с пугающей, неумолимой силой, швыряя из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Слепая, не знающая пощады вода тащила её сквозь залы и проёмы, которые Ника не видела. В темноте каменные выступы возникали внезапно, как чудовища, распахивающие каменные пасти, она врезалась в них плечами, боками, разбивала колени. Один особо сильный удар пришёлся в плечо, она скулила где-то глубоко внутри себя, но продолжала плыть, продолжала держаться, продолжала цепляться за ускользающую жизнь. Она хотела жить! Она только-только сняла с себя оковы, стала радоваться приключениям. И вот так дать себя убить?! ДА НИ ЗА ЧТО! А потом течение внезапно ослабло, выплюнув её в огромное, бескрайнее пространство. Ника замерла на мгновение, позволяя телу привыкнуть к тишине, и медленно, экономя каждое движение, начала озираться. Сил почти не осталось, перед глазами плыли тёмные пятна, лёгкие горели огнём, требуя воздуха с такой настойчивостью, что казалось, ещё мгновение, и они разорвут грудную клетку изнутри. И тогда, подняв голову, она увидев высоко над головой очень яркий участок, похожий на выход. Там, наверху, должен быть воздух! Нет! Он просто обязан! Собрав последние крохи сил, она рванула вверх, активно виляя хвостом, плывя так, будто водная змея, заставляя израненное тело подниматься сквозь толщу воды, которая с каждым метром становилась всё тяжелее, всё неумолимее, всё сильнее давила на лёгкие, выжимая последний кислород. Но она гребла! И пока Порок кричал, паниковал, лихорадочно придумывал какой-то план, из ямы вырвалось существо широко разинув пасть, полная острых, как иглы, зубов, искажённое гримасой лицо, очень громко вдыхая воздух. Она вцепилась в каменный край с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и повисла на нём, судорожно, с хрипом и кашлем втягивая в себя воздух огромными, рваными глотками. Из разбитого плеча сочилась кровь, смешиваясь с водой и стекая по камню тёмными струйками, по лицу, по шее тянулись глубокие царапины, но она была жива. Она пыталась что-то сказать, разжать сведённые судорогой челюсти, вытолкнуть из пересохшего горла слова, но наружу вырывался только кашель, мучительный, надсадный, раздирающий лёгкие, которые только что получили долгожданный воздух и никак не могли им насытиться. Какими-то неведомыми силами вселенной ор и мольбы Порока были услышаны, и он увидел, как из спирального отверстия, Ника вынырнула из последних сил. Будь он в более выгодной позиции сейчас, хотел бы в своем внутреннем видео намонтажить мемный звук пука под это эпичное выныривание. Всё-таки настолько крохой была эта девушка. Он выпучил глаза, пару секунд им не веря, а потом спикировал вниз как торпеда, приземлился на уступ одного из витков воронки, грубо, неловко, с грохотом. Таким, что скалу содрогнуло, девушку подбросило, и она булькнулась обратно в воду, но лишь на секунду, потому что полосатое чудище забросило свои клешни в воду, может даже мордой воды коснулось, схватил ее за что попало и вытащил из этой дыры полностью, борясь с собственной тошнотой сквозь стиснутые зубы и суженые глаза. - НИКА! ЕБАНЫЙ В ДЫХЛО ДЕВОЧКА МОЯ, МАЛЫШКА! Сюда, ко мне, рыбка, сейчас, сейча, ох сука ж, оооох, блядь сука, дыши! Только дыши космосом богом! Сейчас, сейчас....давай, давай, давай, вот так, щас, щас, плюй...плюй и дыши...сууууука чтоб я сдох, что там случилось, что ты...напугала меня до чертиков, убить тебя мало, дыши, дыши... - вытянув её из воды, насквозь мокрую, он прижал её к себе, и, придерживая определенным образом, опрокидывал лицом к земле, хлопал по спинке, давил на грудь, чтобы отчищались дыхательные пути, и пофиг ему было, что он сам насквозь от неё промок, больше он не подпустит её к этому водяному анусу, чтоб они там не искали. По крайней мере пока не добудут хотя бы канат с алмазной ниткой, чтобы даже зубы никакие не порвали. Правда следов зубов он не видел, судя по всему, они тупо угодили во власть бесчувственной стихии... Ника слабо вцепилась в него и сухо, надрывно кашлянула, выплёвывая остатки воды, попавшей в горло. Каких же нереальных усилий стоило ей держать рот на замке, сжимать челюсти до хруста, чтобы не сделать тот самый роковой вдох. И теперь, когда опасность осталась позади, организм требовал своё с лихвой. Вместе с кашлем, вместе с хрипами, она хватала воздух ртом, жадно, неутолимо, как это бывает при беге на десятки километров. Тело мелко дрожало, почти не заметно. Правда не от холода, а от перенапряжения, от того колоссального груза страха и борьбы, который она только что вынесла на своих хрупких плечах. Прошло несколько минут, прежде чем кашель стих, сменившись глубокими, ровными вдохами. Ника запрокинула голову, прикрыв веки, и просто дышала, жадно, глубоко, наслаждаясь каждым глотком прохладного воздуха, который сейчас казался самым лучших любых земных потребностей. Постепенно дыхание выровнялось, пульс перестал бешено колотиться где-то в висках, и мир снова обрёл чёткость. Зрение прояснилось, очертания перестали расплываться. Обоняние, притуплённое водой и усталостью, снова ожило, и она, сама не отдавая себе отчёта в этом зверином жесте, неловко повела носом у его руки, втягивая знакомый запах сырого Кербера. Который пах так, будто мокрая курица, или что-то около того? Аааай, не важно. Сейчас этот запах сопровождался чувством безопасности. Она подняла глаза, всё ещё мутные после долгого пребывания под водой, и очень тепло улыбнулась. От невероятной радости, что она выбралась, справилась, и сейчас снова в его руках. В этот раз это не было чувство страха, не было подозрения… Сейчас всё изменилось. Это было, такое искреннее, желанное чувство тепла, безопасности. Того, кто дорожит тобой. Совсем не хотелось думать о чём-то плохом. - Я справилась, Кер, - выдохнула она, и голос её, хоть и сиплый после кашля, звенел этим тихим торжеством. - Я смогла выбраться… Кхех… Фух… Она ещё полежала несколько секунд, приходя в себя, чувствуя, как силы по капле возвращаются в измученное тело, а потом, собрав остатки энергии, прижалась к нему в ответ. Обвила его ногу хвостом, поджала сильнее лапочки, уткнулась мордочкой в руку. Как же это было приятно! Как же чертовски, невероятно, до дрожи в кончиках пальцев было прекрасно тонуть в тёплых, надёжных объятиях, чувствовать, как сильные руки сжимают крепче капкана, не позволяя отдать никому в этом мире… Даже стихии. Она прикрыла глаза, наконец позволяя себе не спешить, не тараторить, чувствовать себя свободно, спокойно… В своей нише. Наконец они оба выбрались из Водоворота полностью, чтобы оставшуюся часть дня даже в поле зрения его не видеть, оба пришли в себя, оценили ущерб. - Я нашла портал, Кер. Только не тот, что тебе нужен. Понимаешь, он был…. Она не успела договорить, её перебили. - Да-да. Нет, нет, нет, твою же господи блять, пошли нахер отсюда! – Порок поспешно взял её за ручку, уводя куда-то в лес на очередную импровизированную стоянку. Скорее занимать свой охуевший мозг какой нибудь физической работой и заботой о физическом состоянии Ники. - Понимаешь, он был размером с небольшой камень… Ммм, ну что-то в духе.. – девушка руками показала размер, пока он обрабатывал её увечья и не жалел бинтов. – Но он был, знаешь, ааа, как бы объяснить. Представь мыльный пузырь, который наполнен водой. И он висит в воздухе. Я только решила загадку, он опустился вниз. А он возьми и как лопнет! Меня аш в стенку впечатало! Я ни туда ни сюда. Жду тебя! И тут вытягиваю порванную верёвку! Ну всё, думаю, умру. Давай думать, что делать. И я отдалась течению… Ну вот так и выбралась. Но то, что это было портал, я теперь сомневаюсь. Потому-что, когда меня вынесло в пещеру, ну, где ты сидел, там течения уже не было. Значит эта штука была не порталом, а оружием. - Ты блять Индиа чёртова! Почему трогала какие-то там загадки, а не приплыла обратно?! – злился Кербер, перебинтовывая ей плечо. – Портал порталом, но за свою жизнь то беспокойся! Я ждал от тебя вестей! Я думал ты вернёшься! Ты хоть понимаешь, как рисковала?! Я с ума чуть не сошёл! Тебя блять смыло как в унитазе! Знаешь же, что фобия у меня, нужно быть трусихой в такие моменты! А не когда в этом нет необходимости! Где там одежда, давай сюда. – коротко крикнул он напоследок. Потом они сидели у костра, молчали. Ника была укутана в тёплое полотенце, Кера сидел на пледе в сухой одежде, пока его собственнаяя сушилась. - М… Прости меня, Кер. – тихонько начала Ника. – Я и правда должна была вернуться. - Забей. – тяжело выдохнул полосатый, потирая переносицу. – Прошу, пообещай мне, что больше такого не повторится. Не трогай ничего подозрительного сама. Я блять бессмертный, если мне руки отрубит, или смоет! Я выживу! Да могу сдохнуть, но возрожусь! А ты не просто чуть не утонула, тебя чуть не разорвало от потока. Плечо то видела своё? Долго заживать будет. Он смотрел на малявку, всё ещё пребывая в нервозе, но злость уже отступала. Он понимал её стремление помочь, и вполне ожидаемо, что такая поломанная личность, будет иногда действовать во вред себе. И надеялся, что провёл здесь черту, и она в другой раз будет думать. - Не делай такую печальную моську. Давай перекусим. Такие приключения обычно сжигают кууууучу калорий, а тебе калории пиздец как нужны!...- полосатый давай доставать из сумки запасы да пожирнее и желать своей спутнице толстые бутерброды, чтобы рот порвался. На удивление не было никакого гастрономического бойкота или подавленного состояния. Девочка за обе щеки умянала еду, и глазёнки её широко распахнутые блестели в свете искр, чуть ли не смотря в разные стороны как у геккона. Вероятно, она переваривала случившееся и особенно увиденное, и хочий до знаний умишко был в диком возбуждении, восторге и желании большего. Но почему-то это всё было молча, она не спешила делиться. Потому что Кера многое в этих рассказах пропускал мимо ушей, четко давая понять спектр своих личных интересов. И первое время это было так, да, он хотел продвижений в строго определенном аспекте. Но сидя там, в лютом напряжении, он по своему медитировал и настраивал себя на то, что не всё так просто как кажется, и ему надо сдерживать свои эмоции как спортсмену, что видит финишную прямую. На взрыве эмоций можно споткнуться как последнему лоху в паре метров. А быть лохушкой никто не хочет. И как будто эта установка перестроила его и на то, чтобы не думать всецело о портале, а попробовать хоть немножко проникнуться этим миром и проявить интерес. И на удивление себе самому рассказы о затопленных комнатах и странном артефакте вызывали зуд и в его мозгу, и он честно хотел бы больше об этом послушать. Поэтому пододвинулся к ней вплотную, давя на девушку тяжелым боком и убирая пальцем с уголка ее губ кусочек зелени. - Ты не выглядишь испуганной. Опять!...С сегодняшнего утра и до сих пор ты ведёшь себя странно. Как ...как....о, как вчерашний коматозник!...Ну или онкобольной...когда узнают о смертельном диагнозе, сразу бегут всё в жизни успевать…Одно дело, не по своей воле в пиздец попасть. Совсем другое целенаправленно лезть в залупу. Тебе что, совсем не было там страшно?... Долгие и длинные заплывы давали о себе знать. Организм, и без того не шибко то крепкий и выносливый, смог выдержать такую нагрузку. И теперь за своё геройство требовал плату. Ника мурчала, с жадностью глотая кусок за кусом, даже успела подавиться. Но справилась самостоятельно, протолкнув еду водой. И была особенно удивлена своему аппетиту. Сколько себя помнила, еда вызывала у неё нервозность, всегда хотелось есть поменьше. Чтоб не попрекали лишним весом, не попрекали лишним куском хлеба, чтобы она была удобной, как в сказке про девочку, которой хватало половины семечка, чтобы насытиться. Но сейчас, именно в этот момент, это казалось такой глупостью. Рядом с этим мужчиной, эти глупые мысли, чувства, начинали биться всё больше о банальную логику…. Свои до боли худые руки и ноги. Хаотичные мысли смеялись одна за одной, увиденное там под водой тоже давало пищу для размышлений, что требовали немедленного и хоть какого-то выхода. Прикосновение, и небольшое давление отвлекли от раздумий, а потом, смотря на Керу, она мило облизнулась и нелепо улыбнулась: - Нууу… Е-хеее… Было конечно. Ты б видел как там темно! Это как, нырнуть в пустоту и не видеть даже собственного носа. Особенно учитывая, что кристалл не вылавливал такую уж большую зону. Даже в самом начале при погружении, вот без прикрас говорю, ты ныряешь буквально в Бездну, стараясь осветить дорогу каким-то жалким светлячком. И представь, что на тебя резко скелет вылезает! Ихыхыхых… В тоннеле, ведущей в тронный зал было как-то посветлее, камень немного свет отражал. А потом я снова провалилась во мглу. Но уже более страшно было. Там будто и плотность воды была другой. Аааа, у меня так разыгралась фантазия, что щас мгновение и надо мной схлопнется пасть! Давай бегом обратно. И плыть страшно же! Но ещё и любопытно до одури. Я не хотела возвращаться и говорить: «Ну всё, я дальше не поплыву, там страшно.» Нееееет. У меня всё вибрирует, хочуууу в эту тьму лезть! А когда осветила! Кераааа! Прикинь, это же замок одного из первых королевств! Когда только – только появились монархи, и само понятие короля. Белого дракона звали Грэрсур. Каждый на Пандоре ребёнок знает, что он был прародителем нашей расы. Его называют отцом для всех драйгеров. И в каждом королевстве, его почитали как божество! Я впервые вижу творчество мастеров того времени не на гобеленах или картинах. НАСТОЯЩЕЕЕ КЕР! Ты только представь, сколько им потребовалось труда, чтобы эту мозаику выложить с его изображением на полу. Да я уверена, в самом изначальном виде, он был ещё величественнее и шикарнее. Порок слушал заинтересованно, но всё равно вид у него был слегка растерянный, словно он часть мимо ушей пропускал. Он не мог определиться в том, что чувствует к этому, может он за все свои годы стал ближе к божественному миру, чем к смертному, который настолько глубок и неоднозначен, и который так непросто божественному существу понять. Да, Ника рассказывала, Как было страшно, но с восторгом. Как будто талассофобия огромных подводных пространств была пшиком, неприятным пустячком. И это же она только потом нашла эти древности, после того,как отважилась шагнуть во тьму, по большей части пустую и неопределенную. Почему?... - Ты увидела скелет еще до всей этой археологии. Зачем плыла дальше?...Знаешь, я начинаю сомневаться в правдивости твоего бэкграунда, разве так ведут себя заточенные в башне принцессы, знающие о мире разве что из книжек?...Инстинкт самосохранения должен быть сильнее любопытства, как не пыжься, блядь. Неужели всё это ради меня?... - А разве не очевидно? – непринуждённо ответила девушка, будто удивляясь, что Кера только что для себя сделал открытие, что вода мокрая. Ника была уверенна от всего своего сердца, что делает всё правильно. – Ты же, мой друг. Тебе плохо, ты очень тоскуешь по дому. Не думай, что я слепая. Я молчу во многом, но я всё прекрасно вижу и понимаю. И я хочу, чтобы не взваливал всё на одни свои плечи. Ты ведь не одинок на этом пути. – она почесала нос, на секунду отвлекаясь. – К тому же, ты столько делаешь для меня. Особенно, как ты героически спас от рабства, насилия, и чего только не творилось бы со мной. Хех… Мне даже, понравилось. Что ты разозлился на этого драйгера из-за того, что он сделал со мной. - Друг, ага....Это твоё геройство просто отчаяние, Ведь если бы не спас, пришлось бы искать нового гида и вряд ли за бесплатно, хорошая знаешь ли мотивация, особо не повыбираешь. А здесь...ну с хуя ли мне знать, что ты там в этой водяной клоаке делаешь, ты могла просто сказать про тупик и не плыть дальше...так идти на смерть ради того, кто тоже не раз тебя обидел, нет,сори, мне не очевидно нихуя. Только то, что ты ебанутая по своему...- от отмахнулся от нее, отворачиваясь и кладя подбородок на кулак как древнегреческий мудрец, давая понять, что ему не помогут никакие объяснения. В его системе ценностей просто не существует подобной жертвенности, особенно у смертных, особенно по отношению к таким как он. Они несколько минут помолчали, после чего он повернулся к ней с любопытной ухмылкой. - Так чо, реально там под землёй целый замок?...А как он там вообще заспамнился?...- он выпрямился и принялся жестикулировать. - Это типо дохринолион лет назад он был, случился природный катаклизм, не знаю, землетряс, и он просто ушел под землю? А на поверхности сменилось несколько эпох, всё заросло, что даже руин не видно?...А как связан замок и эта воронка?...Или это как раз следы подобного обрушения?...И какого лешего весь замок провалился нахуй, а эта летающая под потолком барбацуцка нет?...Она была там, её кто-то сделал после?... - и еще с десяток вопросов просто лавиной обрушились на Нику с такой остервенелостью и нескрываемой страстью, что её будто аж отодвинуло. Ему действительно было интересно как малолетнему ребёнку. Ника доела бутер, и потянулась за вторым. И наконец, слыша его любопытство сама отложила еду и стала так-же оживлённо рассказывать: - Такие воротки получаются только из-за портала Кер! Я это поняла, когда стала читать дощечки. Ещё до изобретения бумаги. Это не просто воронка, это след от магического портала. Такие следы не часто можно встретить, но они всегда подразумевают собой подобное аномальное явление, чаще разрушение. Которое не может создать природа. И я даже смею предположить, что кто-то и перенёс целый замок! Ты представляешь?! У алхимиков уходит очень много жизненных сил, чтобы создать обычный портал на одного зверя, на небольшое расстояние! А тут ЗАМОК! Представляю силу этого мага. Наверное, это был кто-то из первых магов во время драконов. Эээх, жаль про это время так мало инфы…. Но судя по разрушению, и что замок под воронкой, телепорт был крайне неудачен. Там внутри его переломало основательно. – она сделала паузу, задумавшись. – Насчёт сферы под потолком в комнате. Это был явно чей-то кабинет, лаборатория. И если он не рассмеялся, значит в нём до сих пор есть сила телепорта…. И тут она замерла, её осенило. - Я была права. Это и есть телепорт. Созвездие дракона, шарики, это же рычаги! С помощью этих рычагов маг и использовал древний артефакт для передвижения столь огромного здания! Обалдеть! Этот же портал какой силы обладает, я думаю, он и тебя вернёт домой… Правда у нас проблема есть. Как его… Вытащить то. - Тц!...Хээээх...ну вот нахуя ты, взяла, всё испортила!...Я только настроился ложиться спать нееее с мыслью о порталах....Как, как? Каком кверху! Чесать в город, искать приблуды для твоего апгрейда....или отдельную подводную ищейку, не ебу я кароч! Может вообще зря мозги напрягаю, и туда больше нельзя вернуться, давай тут не нервируй меня, дай подумать! – Порок поднялся со своего насеста, отошел на некоторое расстояние, чтобы закурить и хорошенько напрячь мозги. Ника пожала плечами и достала свой дневник, начав туда всё записывать, тихонько про себя говоря: - И вот мы с Керой в этот раз были в Каменном водовороте. На дощечках было написано что-то про капитуляцию и наследство. А, ещё про войну. К сожалению, я плохо знаю этот язык, он очень тяжелый в изучении. Повезло, что я просто какие-то слова помню. Так, что же мы нашли в итоге? Это подарок от драконов древним королям? Завязанный на крови благородного рода? Или что-то более страшное? При моём прикосновении, меня буквально смыло. Едва не утонула…. Но если же это не портал, то тогда что? - Она обвела это предложение, водила пером себе по щеке, думая над этой загадкой. - Вот бы мне словарик на этот древний язык. Так бы хоть больше поняла из написанного… И пока болотница записывала свои мысли, Порок снова ощутил шестым чувством чьё-то присутствие и взгляд на себе. И так же быстро отделался от этого чувства, ему как преступнику под колпаком свойственна была паранойя и привычка перебздеть. А чего ждать от чужого мира, вообще жуть за душу будет перманентно брать. За происходящим неотрывно следил незримый взор. В следующий миг теневая фигура растворилась в воздухе, будто и не было её вовсе. Не просто скрывшись за древесным стволом, а бесследно канув в саму материю пространства. Существо, словно искусный канатоходец, ступало по незримой нити, натянутой через звёздную бездну, бескрайнюю и безмолвную, пока наконец не материализовалось вновь, уже в стенах мрачного каменного строения. Из холодной, отсыревшей кладки, испускающей запах тлена и векового забвения, плавно вышла женщина в алом жакете, переходящем в короткий плащ. Любого смертного в этом месте сковал бы леденящий душу холод, пробирающий до самых костей и вызывающий нестерпимую тоску, однако женщина чувствовала себя здесь абсолютно комфортно, будто в родном доме. Её лёгкая, почти невесомая поступь была неслышна в гробовой тишине пустынных коридоров, а силуэт казался призрачным видением, чуждым земному притяжению. Мрачную атмосферу усугубляли громадные арочные окна, забранные в свинцовые переплёты. Стекла в них, кристально чистые, должны были открывать вид на внешний мир, но вместо этого зияли абсолютной, всепоглощающей чернотой, будто были залиты густой, непроницаемой смолой. Подойди к ним вплотную, и взору предстало бы лишь собственное, искажённое страхом отражение, ибо на стекле было множество отпечатков ладой, они то появлялись, то исчезали. Женщина на мгновение задумалась, и перья имитировавшие остроконечные уши, едва заметно дрогнули. В следующее мгновение из глубины коридора донёсся отголосок шагов, и навстречу ей вышла невероятно худая, бледная девушка-волчица, хотя слово «худая» было чудовищно неуместным. Её тело представляло собой живой скелет, обтянутый почти прозрачной кожей, на которой проступал каждый сустав, каждый рельеф кости. Бёдра, лишённые и намёка на плоть или жир, были двумя острыми углами, одежда видела на ней тряпкой, не в силах передать и толику фигуры. В её костлявых, длинных пальцах покоилась стопка потрёпанных фолиантов. Увидев женщину в красном, скелетообразная служанка почтительно склонила голову, и её голос прозвучал тихо и преданно: - С возвращением, госпожа. Женщина плавно приблизилась к ней, и её алая тень накрыла тощую фигуру. Холодными, ухоженными пальцами она взяла верхнюю книгу из стопки и принялась неспешно перелистывать страницы. - Инфинити уже являлся? - её голос был ровным и безразличным. - Пока нет, госпожа. - А Кьяр? В своей лаборатории, как обычно? - Так точно, госпожа. - Приготовь для меня ванну. - отдала она распоряжение, с лёгким щелчком закрыв книгу и вернув её на прежнее место.Не дожидаясь ответа, женщина двинулась вперёд, погружаясь в лабиринт бесконечных переходов. Её путь лежал вверх, по извилистым лестницам, которые взмывали в башенную высь, словно каменные змеи. Стены, сложенные из грубого, тёмного камня, источали влагу и холод, а в воздухе витал тяжёлый дух пыли, старости и чего-то невыразимо чужеродного. Она скользила ладонью по шершавой поверхности, ласково улыбаясь. Будто сам замок был частью её, и он страстно желал вновь увидеть её дома. Спустя некоторое время она вновь оказалась в длинном коридоре, на этот раз начав спуск в подземелья, и всё это путешествие напоминало блуждание по гигантскому, безмолвному лабиринту, где царило лишь забвение. Но она знала здесь каждый камень, каждый поворот, каждую потайную щель. Наконец впереди возникла массивная дверь, из-под которой пробивалась тонкая полоска тусклого света и доносился отчётливый, ритмичный лязг чего-то металлического, совмещённое с глухим стоном. Открыв дверь, женщина на мгновение зажмурилась, столь ярким оказался белый свет, заливавший лабораторию. Когда глаза привыкли, перед ней предстало помещение, разительно отличавшееся от всего, что ей доводилось видеть в мире по другую сторону замка. Просторная комната была загромождена шкафами, до отказа заполненными склянками причудливых форм, хирургическими инструментами и даже механизмами, чьё устройство выдавало уровень технологий, на голову превосходивший здешний. На массивном письменном столе, залитом пятнами реактивов, стоял настоящий микроскоп, рядом с ним поблёскивали хромированные части медицинской центрифуги, в которой мерно вращались пробирки с кровью. Тут же теснились аптекарские весы с чашами из латуни, шприцы с иглами такой тонкости, что они, казалось, принадлежали не этому веку, а операционный стол нависал над полом тяжёлой громадой, увенчанной хирургической лампой, внутри которой были самые яркие из кристаллов. К этому столу ремнями был притянут дымчатый шейгот, мужчина с болезненно-худым телом, безвольно распростёртый на холодной поверхности. Лицо его скрывала маска, от которой тянулись тонкие трубки к кислородному баллону. Возле тела, облачённый в безупречно белый халат, расхаживал высокий мужчина. Его телосложение было поджарым, хищным, но при этом не был сухим. Длинные лисьи уши настороженно подрагивали, улавливая звуки, недоступные обычному слуху, но морда выдавала в нём кровь драйгера, хищную, остроскулую, с цепкими глазами за узорчатой маской. Длинный хвост мерно покачивался в такт шагам, а короткие волосы, зачёсанные назад, но не прилизанные, рога были будто двойными, смотрящие строго назад. Не поворачиваясь к вошедшей, он сосредоточенно набирал в шприц прозрачную жидкость из небольшого флакона. Наконец, не меняя позы, он заговорил. И голос его был какой-то зловещий, потусторонний, будто говорили глубоко из колодца сразу несколько голосов: - Давненько тебя не было здесь. Хиль. - Давненько. – улыбнулась та в ответ, подходя к столу, рассматривая бедолагу. – Что на этот раз? - В одном из мелких городков была Нерванская вспышка, и там смертные заразились Апостатом. Этот уже другой, по мимо того, что он убивает своего хозяина, он и размножается. Обычно Апостат это штучный экземпляр. - Ты оцепил город? – напряглась женщина. - Разумеется. Я поставил барьер и тени. Никто не войдёт и не выйдет. Но пока смертные не успели поднять шум, надо с этим что-то делать. Я приказал местному лорду держать язык за зумами и затыкать его горожанам. - Если эта тварь размножается. Это будет чума хуже Кристальной…. У неё симптомы те-же? - Да. Контроль тела, мазохистское поведение, разрушение нервной системы, обильное кровоизлияние, помутнение разума, всё как по методичке. Даже сейчас, смотри, как оно вокруг сердца оплелось, угрожает мне смертью носителя. Смешной какой… Женщина немного помолчала, посмотрев на пациента. - Значит, я пришла с плохими новостями очень не во время. - Мужчина дёрнул ухом в её сторону, пока вводил в плечо пациента содержимое шприца, и ему стремительно становилось легче. - В наш мир прибыл чужак, но, очень необычный. Понимаешь, он, как бы это сказать... - Говори как есть. - Он связан как-то с нами и матерью. Я тебе клянусь, когда я его целовала, его материя была очень похожа с нами. Я даже чувствовала в нём энергию матери. - Ам… - мужчина поднял высоко уши, не особо понимая. – Иномирец, но связан с матерью? Как это понимать? - А вот так и понимай. Будь он рождённый как мы с тобой, иначе бы относился к миру. Но он мало того ничего о нём не знает, а ищет путь домой, и явно у него другой бог покровитель. - Ты с матерью говорила об этом? - Говорила конечно. Но ответ меня не устроил. – Хиль сложила руки на груди. – Ей любопытен данный аспект. Плюс, хочет узнать, настолько он похож на нас, какая между нами разница. И на что Нерванна способна, раз смогла затащить такого как он. - Если это Нерванна, то хрен знает, кого она ещё затянуть может. – напрягся Кьяр. - А я о чём. Плюс, я его спрятала от наших. Если о нём узнает Инфинити, его ждёт незавидная судьба. А коли его бог покровитель другой, не мать, то он может прийти, или послать кого-то посильнее. - Посильнее? Ты же сказала, что он как мы. - Материя у него другая. Тело явно бывшего смертного. Если бы он был исконно создан тёмной материей, то тогда разговор был бы другой. А так, это будто сосуд, наполненный ей же. - Как мельхи… Понятно. – Кьяр задумался, смотря куда-то в одну точку. - Нам бы хорошему с ним связаться и отправить обратно… Но как я отправлю того, у кого нить ведёт к матери? Я не смогу, даже при большом желании. Тебе бы посмотреть на него. Может ты сможешь?.. - Думаешь, у меня хватит на это сил и времени? Кассиэль и так дал мне однажды по шапке, больше не хочу. И если у иномирца есть покровитель, то почему до сих пор он не забрал своего подчинённого? - Боюсь, это как раз к нашему любимому Касу надо обратится. - Всё было бы проще, имей мы бы полноценную связь со всеми богами, а не только с одним. – он потёр переносицу. – Ладно, покажи, как он выглядит, я посмотрю по своему графику и свяжусь с ним. - И что ты ему скажешь? Ну ты чувак тут застрял, а нам сейчас не до твоих проблем? – ответила ему Хиль с улыбкой, пока её тело стало изменяться. Плечи её начали шириться, наливаясь новой, чужой плотью, и шея утолщалась следом, принимая иную, более мощную стать. Талия, ещё мгновение назад изящно очерченная, точно песочные часы, стремительно теряла плавность линий, выпрямляясь и грубея, а бёдра, напротив, сужались, исчезая под напором мужских очертаний. Морда трансформировалась прямо на глазах, черты её заострялись, прорезались скулы, тяжелела челюсть, обретая крепость и резкость, словно их высекал невидимый скульптор. Волосы чуть светлели и одновременно укорачивались, взбираясь выше, открывая видоизменяющийся череп. Хвост, чуть удлинившись, начал обрастать длинной, пушистой шерстью, что ложилась серебристыми волнами, тяжелея и густея с каждым ударом сердца. На носу, прорезая плоть без единой капли крови, выросли три острых шипа, хищные, гранёные, словно обсидиановые наконечники стрел. На шее возникла пластина, гладкая, металлическая, она будто была вплавлена в плоть, став её неотъемлемой частью, то же самое было и на руках, между костяшками пальцев, будто встроенный кастет. Перья, ещё недавно трепетавшие на голове, имитируя ушки, истаяли, уступив место крепким металлическим антеннам. Каждую новую грань, будто касалась невидимая магическая кисть, нанося тёмные полосы на тело, морду, хвост. Даже одежда не осталась прежней: ткань перетекала, перекраивалась, повторяя до мельчайших деталей тот облик, что носил иномирец. Когда последняя дрожь трансформации улеглась, она открыла глаза. Прежних, голубых со светлым зрачком, больше не существовало. Теперь на мир смотрели обычные, карие глаза, лишь совсем немного угадывался алый отлив. Мужчина подошёл ближе, с любопытством трогая кастеты на руках, железо на шее и антенны. - Надо же, как мастерски вшито. Ты что, даже в материю его залезла? - У меня было полно времени. Целуется мужчина отменно! Даже когда спит. – посмеялся изменившийся голос. – Материю саму не смогу повторить, он не смертный. Но внутренние шрамы смогла разглядеть. Всё же я поместила в него частичку себя. - Хммм… Долго мучился? – Кьяр обратил внимание на хвост. Даже обидно было. Такой длинный, шикарный, утискать, но на ощупь шерсть тяжелая, грубая, даже острая местами. Ты что, вообще за ним не ухаживаешь?! Какое упущение. - Пару часиков. Но не должен был, если в нём угадывается сила матери. Наверное, ещё оставалась родная материя, и она вступила в конфликт с моей. Кьяр ещё немного рассмотрел образ иномирца, отошёл чуть в сторону, его взгляд был наполнен тревогой. - Проблема за проблемой. Уже хочу поспать, мои мозги от такого количества задач начинают закипать. - А что делает Инфинити? - Ушёл в Нерванну, вернётся явно не скоро. - Мммм, как предсказуемо. Мы здесь разгребай, а он вне нашей общины…. – Хиль вернула свой облик, положив руку на бок. – Я скучаю по Шеале, она была редкой нежитью, кому не похер на мир, и работала на его благо. А ведь тоже создана по принципу Инфинити. Кьяр прикрыл глаза, смотря с грустью на механизмы. – Достаточно трёпа, дело много. Ты отправляйся к Нерванне и проверь границы, там снова какая-то шумиха. Если она сдвинулась, срочно сообщи. Я займусь болезнью, и нужно закрыть пару аномалий, смертные уже вытащили оттуда артефакт желания. Чуть не забыл, ты забрала карту у Джеймса. - Забудь о ней… - злобно ответила Хиль. - В каком смысле забудь?! – повысил голос Кьяр. - Этот сукин сын нашёл покупателя «богаче». Я заказывала у него эту карту, как ты сказал! Я дала ему часть денег вперёд, я была уверена, он сдержит своё слово. Но этот шлюший сын перепродал. И теперь нужно заняться поисками. А я тебе говорила! К проклятому эту политику со смертными, они ни язык держать за зубами не умеют, ни на честные сделки. Мне ничего не стоило забрать карту силой. - Он дочь воспитывает. Ему нужны деньги. А тебе полезно с ними больше сотрудничать, а не играться в куклы. - Дочь воспитывает?! Я была у него дома, я видела эту дочь. Я её в порыве ярости чуть не убила. Скажи этому полосатому иномирцу спасибо, я даже за портальным следом пошла! – зарычала Хиль. - Ты Кошмар? Или жалкая кровопийца? – отвечать начал холодно и властно мужчина, подойдя ближе к женщине, из-за чего она поджала перья. – Картой потом займёшься. Не может быть такое, что она канула в пучину. Нашла из-за чего девку убивать. А если тебя так бесит потеря карты, надо было не за иномирцем гонятся как влюблённая девка, а бросить всё и пойти искать. Но неет, ты решила поступить иначе. Хиль только хотела что-то ответить, но мужчина навис над ней, вынуждая ту выгнуться спиной к пациенту. А Кьяр, как-то любовно, но в тоже время пугающе, нежно положил ладони ей на щёки. - Ты спрятала иномирца. Забыла о нём. Пока он не буянит, пускай ходит по смертному миру, занимается своими делами. У тебя есть обязанности, и ты должна их выполнять… Ты меня, поняла? - Д-да… - чуть дрожа ответила она. – Правда, что ты скажешь на то, что он уже побуянил. Разумеется, без провокации не обошлось. Кхм… В общем, в таверне «Трёх клыков» была драка. Дочь Джеймса хотели купить, а этот иномирец упёрся как осёл, не продам и всё. Наёмник сжёг таверну, отобрал девушку и улетел. Всё бы ничего, как обычно бы потушили, но когда этот мужчина выплеснул свою магию – пророс ликорис. Даааа… Ты правильно мыслишь. Это помутило рассудок смертных, началась сильная паника, плюс, какой-то странный запах охватил территорию. Я без понятия, с чем это сравнить. Будто горело что-то химическое… Ммм… Точно, как в одной из комнат Нерванны. - Запах… Ты случаем говоришь не про вечно горящий город? – уточнил Кьяр. - Да. О нём. Кьяр ещё больше раскрыл глаза, отпрянул. Раздражение отступило, уступая первобытному любопытству. - Если так подумать. Судя по одежде, запаху… Он из будущего? - Ага. Он и говорит как они. А ещё после того, как он отбил девчонку, он устроил кровавую баню с ними. Кьяр молча прислонился тазом к столу, сложив руки на груди, размышляя, как правильно поступить. А потом улыбнулся: - Вот, что имела ввиду матушка. Хах, что-же зверь из будущего предпримет, будучи живя в средневековье. Теперь и мне стало любопытно. Не трогай его, не вступай в контакт. Пускай ищет выход дальше. - И ты простишь ему подобное? - Смертные режут друг друга каждый день. То, что он устроил – ничего не значит. - Но так будут говорить про нежить. Инфинити же запретил… - Это нам на руку. Хватит сидеть в тени, нужно заставить его понервничать. Возможно, он захочет перепрятать свой филактерий, когда узнает, что матушка создала третьего. Обе нежити коварно улыбнулись, переглядываясь. - Что-ж, тогда я пойду передохну. – Хиль махнула рукой, уходя к себе. А Кьяр вернулся к своему пациенту , меняя перчатки.                                                                                                                 *** Тишина, что повисла на опушке соснового бора, была густой и звенящей, словно воздух после удара колокола, который никто не слышал. Не было слышно ни птичьего щебета, ни стрекотания кузнечиков в траве, ни привычного шороха листвы. Казалось, сам лес затаился, замер в немом ужасе, боясь привлечь внимание того, что оставило после себя эту картину. И сквозь эту гробовую тишину, тяжелую, как саван, постепенно начинал проступать запах; гнилой и сладковатый, пропитанный медной остротой крови, смрадом разорванных внутренностей и едким душком, похожим на гарь с примесью расплавленного металла. Воздух стал вязким, липким, им было трудно дышать. На этот запах с любопытством, и явились два лесника. Дедушка, и его молодой внук. Парень по имени Гес, не в силах сдержать подкативший к горлу спазм, отвернулся с мерзким давящим звуком. Бран же не дрогнул, лишь сжал древко своего топора до хруста в костяшках. То, что открылось их взорам, не было похоже на поле боя. Это было кощунство, надругательство над самой природой смерти. Деревья вокруг стояли изрешеченные, будто по ним изнутри ударили. Иные же были рассечены пополам непостижимо ровными срезами, словно гигантский серп прошел по роще, оставляя за собой идеально гладкие, будто отполированные спилы. «- Какая же сила нужна, дабы срезать вековой дуб, словно былинку…» - промелькнуло в голове у Брана, но мысль повисла в пустоте, не находя ответа. Но древесные страдания меркли перед тем, что творилось на земле. Стражники лежали в неестественных, разорванных позах, превращенные в жуткие памятники собственной гибели. Один был распорот от ключицы до паха одним чистым, будто оплавленным разрезом, и ребра его, словно крылья сломанной птицы, торчали наружу, обнажая пустую грудную клетку. Другого разбросало по поляне - рука, нанизанная на обломок сука, как шашлык на шампур, застыла в немом, судорожном жесте; тело же его было усажено на пень, а ноги, с вывернутыми суставами, были буквально воткнуты в обрубки его же рук. Оторванная голова была прибита болтом к груди, и в ее оскаленном рту торчала ступня. Третий стражник был поднят вверх тормашками, и из его анального отверстия, разорванного до копчика, торчала рукоять его же меча; судя по множественным рваным ранам, его насаживали на клинок снова и снова, пока лезвие не стало опорой для этой мерзкой пирамиды. Земля была утоптана, пропитана чем-то маслянистым и черным, усыпана ошметками ткани, клочьями плоти и обломками амуниции. В стороне, прислонившись к сосне, сидел юный воин, с лицом, застывшим в маске последнего ужаса; в его окоченевших пальцах были зажаты его собственные кишки, будто он до последнего пытался вправить их обратно в развороченный живот. Но венцом этого леденящего душу зрелища был золотой драйгер. Его могучее тело, покрытое синюшными подтеками, свидетельствовало о долгом и жестоком избиении. Лицо было превращено в кровавое месиво, один глаз вырван и насажен на его же рог. Множество глубоких порезов, доходивших до кости, покрывали конечности. Был ли он жив в этот момент? Драйгер был насажен на кол. Не на обычный частокол, а на массивное, толстое бревно, которое физически не могло войти в его тело. Но оно вошло, пройдя сквозь плоть, раздробив таз, пронзив внутренности и вырвавшись наружу острым концом через плечо, подпирая обезображенное тело, будто трофей. Бран много чего видавший в своей жизни, стоял в оцепенении, что уж говорить про парнишку. Леденящий ужас, подобный хватке пустоты, сдавил их сердца. Какая хтонь, какая нечисть посетила их земли, дабы явить такую мощь и такую ненависть? - Беги в город, парень. - голос Брана прозвучал глухо и отчужденно, будто доносясь из-под земли. - Скажи страже… Скажи, чтоб молились, кто как может. Какая-то нечистая сила пришла в наши края. Ох, нет…., - резко передумал он, смотря на горящие от ужаса глаза Геса. – Лучше отправить весть в Цитадель. Ох, чует мое сердце, наплачемся мы еще горше. - А ч-что с телами-то, деда? Трогать будем? - дрогнувшим шепотом спросил парень, не в силах оторвать взгляд от леденящего душу зрелища. - Не тронь! И не смей даже краем кафтана задеть! - старческий голос прозвучал пугливо и властно, будто отзываясь на незримую угрозу. - Не наше сие дело, не крестьянский разум такие дива разгадывать. Пущай Цитадель разбирается. Енто по их части… Там, гляди, и подмога должна быть. - Так тогда нужно быстрее письмо слать. Авось прибудут к полудню… - тихонько пробормотал юнец, прикрывая рот рукой, вновь сдерживая тошный порыв. Старик молча окинул взглядом мертвых солдат, над которыми уже усердно кружили тучки мух, наполняя звенящую тишину мерзким гудением. Нельзя здесь долго оставаться - дикое зверье чует этот запах за версту. Но не это больше напрягало, того и гляди, из чащи выползет какая нечисть, привлеченная этой бойней. Хотя старик был уверен, что стражники давно подчистили окрестные леса от всякой погани, но после увиденного никакой уверенности в этом не оставалось. - Надо, сынок. Надо, — тяжело вздохнул он, собираясь с мыслями. - Идём, пока ноги носят. Но юнец внезапно замер, дёрнул головой в сторону и затаил дыхание. – Ну-ка, деда, погоди… Ты не слышишь, аль мне чудится? - Ммм? А чевой я должен услыхать? - старик тоже насторожился, и вскоре оба различили тихий, прерывистый всхлип. Парень осторожно двинулся на звук, пробираясь через кустарник. -Тут кто живой есть?... - Дед! Глянь-ка! - внезапно вскрикнул молодой, указывая на фигуру у старого дуба. - Чего? Ох, прах побери… - агваресы осторожно приблизились, затаив дыхание. То был щуплый драйгер, чья чешуя за одну ночь побелела, будто ее покрыло зимним инеем. Безумие застыло в его широко раскрытых, ничего не видящих глазах. Он был пригвожден к дереву толстым болтом, пропущенным навылет через плечо, и губы его, обветренные и окровавленные, беззвучно шептали одно и то же, словно заклинание или последнюю молитву, обращенную к неведомому богу: -Левиафан, он родился… Родился. Богиня в ярости… Она послала своего сына на нашу землю… Он родился. Левиафан родился. Когда его с осторожностью сняли с гвоздя, он не издал ни звука. Не крикнул от боли, не вздохнул с облегчением, будто плоть его уже отрешилась от земных мук. Он лишь безвольно осел на землю, и все тело его била мелкая, непрекращающаяся дрожь, словно в лихорадке, а пальцы судорожно цеплялись за плечи. Взгляд, мутный и отрешенный, скользил по лицам спасителей, не видя их, не узнавая, будто глядя сквозь плотную завесу кошмара. На расспросы - кто он, что произошло - он не отвечал, лишь временами вздрагивал всем телом, судорожно выдыхая воздух, будто вновь и вновь переживая невыразимый ужас, сведший его разум на нет. Мужики, переглянувшись в немом согласии, молча подняли его и повели к своей лесной избушке. Там, в скудном свете лучины, его худо-бедно обтерли грубой тряпицей, смывая запекшуюся кровь и грязь, напоили крепким самогоном, чтобы прогнать дурь и холод из костей, и уложили на жесткую постель. Он позволил делать с собой все, что угодно, не оказывая ни малейшего сопротивления. Они сидели рядом, наблюдая, как его веки подрагивают в беспокойном забытьи, и шептались меж собой, надеясь, что утро если не вернет ему рассудок, то хотя бы развяжет язык, и он поведает о том, какая хтонь посетила их земли.