Чайная леди

      На дворе гремело новое десятилетие нового тысячелетия, дразня неизведанным чем-то. Глухим гулом очередных вызовов и догадок, где одна другой то ли дурней, то ли краше. Игриво путая и сбивая с мыслей-пути, уводя как дорога. К пропасти ли? К открытию ли? Одно можно сказать точно, к неизведанному.       Норман Робертс, магглорожденный англичанин, получил долгожданный отпуск и вырвался из цепких лап магической части страны, что жадно пыталась восстановиться после недавнего потрясения. Магическая Англия ещё встаёт на ноги, не может оправиться, понять, что наконец-то кошмар закончен. Что не нужно брать лопаты, копать безымянные могилы. Все уже похоронены и точно не собираются вылазить из своих ям. Говорят, даже к некоторым заграничным специалистам обращались. Чтобы точно никто не вылез.       Он наслаждался такой долгожданной свободой, до поры до времени. Пока не стал ощущать себя чужим. И родители, уже пожилые, и родственники, с которыми он не виделся по меньшей мере лет пять, изменились до неузнаваемости. Чуждость шокировала и утягивала в даль, накрывая испуганный взгляд темной ладонью. В конце концов, он бы смирился с мыслью быть дядей, но не дедом! Пусть и внучатые племянники, но ему даже сорока нет, а он уже почувствовал вкус старости, пресный. От него хочется морщится и избавиться. Тихо, не привлекая к себе лишнего внимания, мужчина вздохнул и потёр усталые глаза. Слушая эти воркования женщин и погружаясь в страшные мысли, Робертс сбежал. Просто сбежал. Да, трусливо, да не по-гриффиндорски. Но это было выше всех его сил. У старости цвет пепла и золы, вкус пресный, а запах стылый, затхлый. Поэтому, когда вместо любимого, старого доброго паба, он увидел другие вывеску и наружный интерьер, то понуро опустил полы потрёпанной шляпы и хотел было уже уйти дальше. В конце концов, это не единственный паб в Пуле. Так что, это было только его ошибкой, когда он не увидел, как идёт на встречу ничего не видящего человека за горой всяких приблуд в руках. — Хоры великие! Это первое, что он услышал, прежде чем почувствовать падение. Маг удивлённо смотрит, как девушка перед ним, упав на место, что просит проблем и приключений, причитает и быстро собирает разнокалиберные не понятные декоративные штуки. — Прошу простите! Давайте я помогу. Норман суетливо набирает полные руки всякой всячины, благо не хрупкой, чем-то знакомой, смотрит на незнакомку и когда они оба поднимаются то, растерянный мужчина спешит за девушкой, что перелетает ступеньки и открывает ему дверь. «Шкатулка с мелочами» не торговала алкоголем, брала деньги только за присутствие и еду. Как же маг наслаждался атмосферой заведения. Девушка, которую он когда-то сбил, он считал, что она официантка или типа того, задорная, подвижная. Живая. Оказывается, хозяйка, при желании, тоже ходит в фартуке и помогает работнице. Мисс Уолкер всегда что-то делала, вязала новые пучки с засушенными травами, поправляла декор, складывала на места книжки, которые оставляли посетители, поливала цветы. Не беспорядочно суетилась, а делала всё по мере необходимости. — Добро пожаловать. — Доброго полудня. Норман уже несколько дней ходит сюда, чтобы насладиться этим уединением, этой магией атмосферы. Он как будто возвращается в этот волшебный мир из детских грёз. Когда с любопытством рассматривал неизвестные травы, ловил зайчики, что преломляются в гранях ловцов солнца, гладил корешки со сказками, что выстилают дорогу дальше. Маленькие истории, что не публикуются большими издательствами. Они становятся началом пути, толкая в приключения, ведя под руку ароматным чаем, позволяя приземляться на воздушные облака, как мягкие брауни, что иногда мелькают на витрине прилавка. И он заметил, что у заведения есть постояльцы. Помимо него, конечно. — Вам как обычно? — Да, конечно. Должна же быть в мире хоть какая-то стабильность. К работнице с пушистыми светлыми волосами, каждый день приходит рослый мужчина, его яркие волосы сразу напоминали о проваленных работах на трансфигурации или зельеварение. Это заставляло Робертса улыбаться в чашку с чаем. Парочка мило беседовала, а когда яркий юноша попадал на свободную минутку, официантка волнительной пчёлкой кружила вокруг него, усаживая за угловой столик, кормя брускеттами и подливая чай в чашку. — К слову, может ли сегодня сесть наверху, если это не принесёт неудобств милой девушке? — Стол с камином? Диван у окна? Чердачная комната? — Чердачная комната. К хозяйке, девушке с седыми волосами, вечно бегающей и что-то решающей, по полудню заявляется мужчина, его ровесник, в вырвиглазном костюме, канареечного цвета, обнимает, чуть ли не плачет. Лепечет, спрашивает всё ли хорошо, не нужна ли Аллен помощь? Девушка спешно уводит посетителя на второй этаж. Через час-полтора, если Норман досиживает, то становится свидетелем, как тот же мужчина спускается, и несмотря на всю комичность его вида, его поведения, одно присутствие заставляет сглатывать. Что-то внутри мага зажимается, трепещет. Мужчины поправляет пиджак, кивает мисс Уолкер и удаляется. Напоследок держит бледные кисти девушки, чуть хмурится. В такие моменты, хозяйка уверяет, что как только закроет кафе, сразу позвонит и их с Тевак заберут. Ну или что-то в таком роде, главное, что задерживаться они точно не будут. К четырём тут оказывается девчонка, что задорно сует свой нос в каждый интересующий её уголок, ищет что-то новое и радостно хлопает, когда находит. Кажется, она заглянула в каждую банку с чаем и печеньем, из-за чего человеку, что пришёл с ней, всегда приходилось выкупать продукт. Мисс Уолкер неумолима и приводит с десяток аргументов, но Робертс подозревает, что юная гостья не хочет клянчить и сразу переходи к тактике «облапал, значит испортил, следовательно забираем». Маг, откусывает брауни и тихо смеётся, вспоминая, как первокурсником сам так в Хогвартсе делал. Помечал вкусняшки и брезгливые, даже когда очень хотели, не могли переступить себя.       — Пожалуйста, подожгите немного, мы отдадим заказ, и вы сможете с ним подняться. — Ц. Ну Детка, давай ты сама ко мне поднимешься? Норман с интересом наблюдал за этой парочкой. Девушка поправила золотую игрушку, что постоянно лежит на подоконнике, когда мало посетителей, а сейчас перекочевала на витрину рядом с кассой. — К счастью, у меня ещё достаточно много дел, так что я не смогу составить вам компанию. Робертс хмуриться, этим ему и начал не нравится мир магглов. Развязность, как она есть, которая мешает спокойно жить другим. Так и проходит его отпуск, в уютном антикафе, вдали от непонимающих его родственников. Быстро вернувшись, раскланявшись с родителями и сказав, что его срочно вызывают, маг спешит к женскому магазину, проклиная проектировщиков порталов. Раздевалка в женском магазине, гениально. Ну да ладно, главное попасть в магическую часть.       Следующие, рождественские выходные, что плавно перетекают в несколько недель свободы, маг даже не думает тратить их на бесполезные расшаркивания. Пару дней с родителями и их удушающей заботой, больше он не выдерживает. Уходит громко, не слыша криков. — Черный, чуть крепкий и несколько брауни. Пожалуйста. Кивнув, мужчина подвинул к себе тарелку с печеньем и отстранённо наблюдал за происходящим. Детишки крутились у правдоподобной инсталляции, посвящённой Йолю. Кто-то обсуждал праздники, кто-то фотографировался. Идиллия. — Предсказание от Чайной леди. — А? Норман смотрит на ни то официантку, ни то администратора и поднос в её руках, не ожидая ничего, крутит барабан и достает один из желто-фиолетовых шаров. В последнее время он слишком рассеян, не замечает, как к нему подходят, отрывают от хода мысли. Открывает и на стол падает несколько сухоцветов четырёхлистного клевера. — Ого. Такие довольно тяжело найти. Норман крутит хрупкий стебелёк и грустно улыбаться от иронии. Счастье и удача, да? — Ну что ж. Тогда я буду приходить каждый день. Мне для гербологической коллекции не хватает только мака. Парнишка, что постоянно подходил к мисс Уолкер, это светлую макушку он запомнил, да, с неоднозначными намёками, в это раз сидел внизу, в общем зале и крутил в руках сухой бархатец. — И предсказаниям вольно ошибаться. Официантка уносит барабан к другим желающим, одарив гостя неоднозначным взглядом. — Мистер Робертс, мы скоро закрываемся. Мужчина, не заметивший как опустело кафе и мягкий полумрак обнял некоторые углы. За окном улицы бежали люди домой, такие занятые, живые. Суетные. Их жизни несутся сквозь них и на что она тратится? — Жаль что вы не круглосуточно работаете. — Оу, вами некуда возвращаться в такой праздник? Мисс Уолкер выглядела искренне обеспокоенной, но Норман только махнул рукой. — Есть, но зачем возвращаться туда, где тебя не понимают. Девушка забирает тарелку с чашкой и присаживается рядом. Маг бы и продолжил смотреть в одну точку, если бы и не блюдце с чашкой, что попали в его поле зрения. Кособоко, блюдце ковыляло на коротких ножках в его сторону. Чуть подняв голову, мужчина заметил, как мисс Уолкер ловит чайник, что сам прыгнул ей в руки. — Только-только из магического мира вышли, а уже разочарованы своим? Понимаю, так часто случается. — разлив в чашки, вторая подползла совсем незаметно, травяной настой, девушка качнула ногой. — Такие как вы ко мне много приходят. Уставшие от непривычной атмосферы. А ведь когда-то вы были окружены только ей. Когда-то ваш мир состоял только из этой стороны, так что случилось? Робертс хмурится. Не то, чтобы он не догадывался. Слишком комфортно маг себя здесь чувствовал. Но думал, что хозяйка просто сквибка. Но действия Уолкер говорят об обратном, так почему полноценный сформированный маг тратит свою жизнь на кафешку в Пуле, когда перед ней открыты те невероятные возможности. Второй вопрос, который интересовал Нормана, как Аллен обошла статус секретности? — Девушка, не судите и не будете судимы. — Ради разнообразия, приходите завтра к одиннадцати.       Это было непривычно, опять же, но не сложно. Столкнувшись в дверях с торопливой женщиной, маг пропустил её. — Лимонад и овсяное печень, е пожалуйста. Тевак, так звали помощницу мисс Уолкер, принесла заказ и удалилась к кассе, пересчитывать выручку. Эта женщина нервно оглядывалась первые несколько минут, но потом её улыбка стала печальной, а глаза чуть прикрыты. Она постоянно крутила кольцо на пальце и весь мир, как будто бежал мимо неё. Жизнь обтекала стороной, оставляя незамеченной и незаметной. Норман сжал губы в тонкую полосу. На языке появился пресный привкус. — Что это значит? — Мистер Робертс, мне как хозяйке этого места совершенно не важно, в каких думах вы приходите сюда. Но как коллега по цеху, я не могу позволить вам бегать от самого себя. Найдите в этой женщине причину вашего неудобства. Когда она сидела на вашем месте и также смотрела на кого-то. Стагнация может привести вас к тому же финалу. — Это плохо? — Это уже вам решать. Моё дело просто показать. — перебирая ромашки и васильки, Аллен удивленно вскликнула. Золотая игрушка, что постоянно лежала на подоконнике, махала хвостом с кисточкой и требовала внимания. Норман не глупый, как бы не хотел обратного. Он прекрасно увидел, что хочет показать ему мисс. Но что-то он всё-таки упускает.       Поэтому, когда он возвращается к своим рабочим обязанностям, он краем сознания возвращается к тем событиям. Как старушка смотрела на свой лимонад, долго и туманно. Она даже не всегда слышала, как к ней обращалась Тевак. Мелко крошила печенье, чтобы съесть из-за чего из-под её ног убегала местная кошка, шипя.       Норман понял, в чем их схожесть. В чём-то эгоистичная, в чём-то детская. Это осознание привело одновременно к облегчению и ужасу. Да, он теперь понимал ситуацию больше, но то, как он довёл себя до этого, как оказался в ней. Они хотят, чтобы поняли их, но не хотят понимать в ответ, не считая это обходимостью. Зацикленный на собственной проблеме, Норман добавлял масло в огонь, отдалялся и ширил между собой и семьёй пропасть. Испугался чего-то обыденного, чего-то простого. Чего-то упущенного. То, как он перестаёт быть живым и время течёт сквозь него. Хуже того, он не объяснял своей причины отделения. Как… По-маговски. Да, теперь он может сказать так. Осознав всю глубину, казалось бы, маленькой, проблемы, мужчина засмеялся прямо в центре Косого переулка, чуть не свалившись на лавку с драконьей печенью. Какой же он всё-таки дурак.       Напряжённый год, где он не смог урвать летних гуляний, зато осенью в его полном распоряжении целый месяц. — Норман? — Мама. Морщинки легли в уголках глаз, а сама женщина сменила легкие платья на однотонные кофты и удобные штаны. — Проходи-проходи. Ты не предупреждал или письмо… — миссис Робертс мнётся, эта тема ещё ей непонятна, даже спустя столько лет. С другой стороны, одёргивает своё раздражение маг, ей никто ничего так и не объяснил нормально. — А, я сразу с работы на выход и на дальнегородний рейс Ночного рыцаря. Это автобум, который помогает магам перемещаться по не-магической части страны. — женщина кивает и присаживается за стол. Норман слабо улыбается и накидывает на чуть поникшие плечи цветастую шаль. — В жаркий день подарит прохладу, в холодный вечер укутает теплом. В любом случае, с чего-то стоит начинать.       — Слава духам, он взялся за ум. — размешивая сахар в чае, Тэвак закинула ногу на ногу и следила за проезжающими мимо машинами. Внутренняя веранда, удобная штука, особенно, когда делаешь её для себя. — Ой, да тебе просто надоело печь брауни, признайся. — тихо хмыкает Аллен, доедая чизкейк. — Жаль, конечно, терять клиента, но кристаллов, переполненных негативом, нам от миссис Лорис хватает. К слову, время близится к полудню, а её сегодня не было. — А, да. Мадараме видел, как она опять с невесткой ссорилась. Задумчиво хмыкнув, Аллен остановилась взглядом на гнезде синиц. Птичка усердно приносила пучки травы и чего-то ещё, чтобы в дупле было мягко. — Кому-то сколько не помогай, будет всё равно, они будут гнать свою линию, не понимая, что делает только хуже. Мы можем показать множество путей, а выбирают его сами люди. Не малые дети, если они не понимают, что битьё головой о стену не разломает кирпич, то тут я бессильна. Тевак хмыкает, согласная, что упорство — это не плохо, но, как и в большинстве случаев, только ситуативно хорошо. Входная дверь неожиданно открывается, истерично бряцает колокольчик, и из зала слышится беспокойное лепетание. Уолкер вскидывается, подскакивает, мчится в кафе, чтобы успокоить ходячее беспокойство в костюме желточного цвета, трёхдневной небритостью и тростью. Тимкампи, что блаженствовал на коленках хозяйки, возмущённо прыгает по столу и цокает лапками. Так грубо согнать его! Схватив в пасть остаток шерстяных ниток, голем с озверением, под причитание из кафе, трепал и рвал нитки, а те, что стали пухом, вообще повесил рядом с дуплом синиц. Знает, что так ему не влетит по круглым бокам. — Хитрюга. — довольно щурится бывшая третья экзорцистка. Стоит присоединится к Аллен, чтобы не быть свидетелем бесчинств милого золотого шарика. — Я налью чай! — заходя в дверь и скрываясь за занавеской, девушка прикидывала, сколько ей нужно доставить чашек на стойку. — Печенье достань! — Благо брауни делать теперь не надо.