Часть 13

Дима не ходил на съемки, ему было не до этого, к тому же, Лина тоже отсутствовала, поэтому пока что снимали моменты, где они не нужны. Алена ходила на работу, Наташа постоянно ездила к Лине проведать ее и позаботиться о девушке. Луна жила с отцом, который постоянно пил и не бывал дома, маленькой девочке было страшно, она была совсем одна. Пока никого не было дома, Дима постоянно резал, вскрывал себя и чмырил, ничего не ел и лишь только курил. У него началась жёсткая депрессия, а самооценка его упала ниже плинтуса. Все сейчас занего очень волновались, ведь а любой момент парень мог просто умереть: от истощения, от нехватки крови, от никотина или ещё от чего-нибудь... И вот, Алена возвращается домой, слышит уже знакомые вопли Димы. Все уже так привычно... Ей его жалко, но ничего она поделать с этим не может. Она будто обездвижена. Она поняла, что чернокнижник опять режет себя. — Дим? Откроешь дверь? Зай, ну хватит уже, зачем ты это делаешь? — Зачем? Зачем тебе входить? Что ты тут забыла? Дай мне просто спокойно сдохнуть, как последний человек... — Дима! Открой пожалуйста. Я ничего плохого не сделаю, делай, что хочешь, но впусти меня. Чернокнижник медленно открыл дверь. Руки его все были окровавлены, алая жидкость вытекала медленно и плавно, руки жгло. Алена очень испугалась. Она не хотела, чтобы ее друг умирал. Девушка подошла к Диме и крепко обняла. — Т-ты чего? — Дим, пожалуйста, не надо. Это не решит все проблемы. Если ты покончишь с собой, то от этого никому лучше не станет. Лина поправится, а вот ты уже нет. — Так это же и хорошо. Нахрена я вообще кому-то нужен? — Как "кому нужен?"? Нам, всем нам: мне, Наташе, Владу, Лине, Луне, Жене, маме с папой, Мише и так долго можно перечислять. Да возьмём даже фанатов, для всех это будет ударом, так что мир не станет радужным, если тебя не станет.— Девушка ткнула указательным пальцем чернокнижнику в лоб, чтобы уже хоть как-то ема вдолбить ну хоть что-нибудь! Еë футболка была вся окрававлена в области талии из-за порезанных рук Димы, которые слабо ее обнимали. Чернокнижник сел на кровать и смотрел вниз в одну точку. Он обдумывал все, думал, // А может, и в правду я кому-то нужен? Вдруг, всё-таки произойдет какое-то чудо (?). Что, если Лина и в правду выздоровеет?// Видимо, ему и вправду что-то стукнуло в голову и на него подействовали слова Алёны. — Ладно. — Что "ладно"? — Я больше не буду. — По щеке парня катилась слеза. — Ч-что ты больше не будешь? Дим? — Р-резать-ся. — Диме это выговорить далось довольно сложно. — Честно? — Девушка была готова чуть ли ни разрыдаться от счастья, что "Вот! Наконец то все закончится". Дима кивнул головой. Алена его обняла и поцеловала в щеку. Дима пошел на балкон покурить, Алена пошла за ним. Чуть позже пришла Наташа со словами: — Дима! Иди-ка сюда. Дима: — М? — Он подошёл к сестре. У девушки был в руках вейп. Наташа: — Можешь объяснить, это что такое и почему я нахожу это в твоей комнате? — О, а я его искал. Походу, забыл в старом доме. — Искал?! Откуда у тебя это? — Из магазина, гений. — И зачем тебе электронка? — Просто. — Ты сдохнуть хочешь или что? — Я тебе скажу больше — мечтаю! — Так! Я сейчас маме позвоню, она обрадуется! — Не будешь ты никуда звонить. Отдай. — Не-а. — Наташ, ну что ты прям как зануда? — Я не зануда, я просто поражаюсь! Сначала мы режемся, теперь парим, да? Что ещё? — И только сейчас Наташа заметила сигарету в руке Димы. — Димааа. Нет, ну это беспредел! Потерял вейп, теперь подсел на сигареты? — О боги! Ты меня так отчитываешь, как будто мне 10 лет. Я не маленький всё-таки, сам приму решение что мне делеать, курить или нет, резаться или нет. — Ну уж нет! Я не хочу, чтобы мой брат был курильщиком. — Да какая тебе разница, будто ты меня любишь только по критериям курю я или нет! Наташа подошла к балкону и выбросила нафиг этот вейп. — Да Наташа! — Что "Наташа"? Я уже 15 лет как Наташа! — Ну и нафига ты его выбросила? — А чтоб неповадно было. — Девушка развернулась и ушла к себе в комнату. — Как жаль, что мы живём в одном доме! Я бы с удовольствием ушла бы к себе домой! — Начала драматизировать Наташа. — Ой, да пожалуйста! Хоть прям сейчас собирай вещи, разворачивася и иди к себе домой! — Ну и пойду! — Вот и иди. Хоспади, ну никуда Наташа, конечно же, не ушла, любознательные вы мои. Просто прошла в свою комнату. На следующий день. Алена говорила с родителями по телефону: — ...Да, приеду. Мама: — Я пирогов наговтовила))). Мы попробовали - просто объеденье! Очень ждём тебя. — Хорошо, уже выезжаю. *Вызов завершён* Девушка пошла собираться. Дима: — Куда идёшь? — чернокнижник потёр лицо ладонями. — Да мама позвала в гости, пирогов напекла. — Можно с тобой? — А этого концерта не будет? Резаться, истерить не будешь? Дима помотал головой. Алена: — Точно? — Да тооочно! — Ладно. Собирайся. В общем, они собрались и выехали. На этот раз машину вела Алена. Дома у родителей Алёны. Мама: — Привет, доченька. А это кто с тобой? Алена: — Это Дима - мой друг. — Приятно познакомиться Дима. Дима: — Взаимно. Гости прошли за стол, на середине лежали большие куски рыбного пирога с картошкой. Алена: — М-м-м... Мамочка, это объеденье! Просто великолепно! — Ой Алена! Мне так приятно) Дима: — Очень вкусно))) — В последнее время он был безэмоционален и не многословен. Отвечал кратко и мало что было понятно из контекста. Также он тщательно пытался прикрыть порезы на левом запястье толстовской, постоянно поправлял рукав, ткань, как на зло попалась такая, что "чесала" порезы и это было довольно не приятно и капец как щепало. Вдруг, у Димы зазвонил телефон. Звонил незнакомый номер. Дима: — Алло? : — Здравствуйте. Это Дмитрий Матвеев? — Да. Что-то серьезное? — Дима насторожился, он привстал из-за стола и немного отошёл. — Это ваша сестра Наташа Матвеева? — Да! Что такое? Кто вы? — Мы звоним вам из больницы... Прохожий позвонил нам, увидев вашу сестру, лежащей под балконом дома. По травмам, вероятнее всего, что она спрыгнула с последнего 20 этажа многоэтажки. Либо её столкнули. — К-как? — Диму начало трясти, его охватил страх и беспокойство... Он медленно пошел в ванную и не включив свет присел на корточки у входа в комнату, обракачиваясь на стену из плитки. — Она ж-жива? — Мне жаль... Но мы не смогли её спасти. Дима медленно отвёл телефон от уха, положил его на пол, он не осознавал происходящего. Глаза его покраснели, они были дикими, волчьими, руки как на зло дрожали. Из глаз полились слезы. Тело напряглось, в груди что-то сжалось. Дима рыдал без конца, к нему подошла Алена села рядом. — Дим? Что опять случилось? Чернокнижник не мог произнести ни слова. Алена обняла парня. Родители были мягко говоря в шоке... — Дим, ну не плачь. Дима: — Н-наташ-а... У-ум-м... — Что Наташа? — умерла...— Тихо произнес Дима. Без замечаний, тихо и ровно, но слезы все по прежнему текли из глаз. — К-как? — У Алёны затрясся подбородок, она сама чуть ли не заплакала. — Вот-т так... — В какой она больнице? — Н-не помню... В 31 вроде... Алена набрала телефонный номер больницы. — Алло. Здравствуйте. Скажите, ожалуйста, что произошло с Наташей Матвеевой? — Здравствуйте. Нам позвонил в скорую прохожий и сказал, что нашел ее под балконом 20ти этажки. По травмам походе, что она спрыгнула с последнего этажа. Врачи боролись как могли, но так и не смогли её спасти, слишком тяжёлые травмы, больше попало голове, а когда такие травмы, очень мал шанс, что пациент выживет. — Я-сно... С-спасибо. — Алена расплакалась. Ну класс! Теперь у нее такое же состояние как у Димы. Все же, не настолько у Алёны все было плохо. Поэтому девушка пошла и объяснила ситуацию родителям. Мама: — Какой ужас... Едьте в больницу, а в гости как нибудь в другой раз. — Ладно. До встречи. Девушка помогла Диме спать и те поехали в больницу. В больнице. Дима сидел у кровати Наташи и рыдал, что-то невнятно говорил и молил, чтобы та ожила, но ничего не происходило. — Наташ. Наташа! Вернись, пожалуйста... Умоляю... За что?! ЗА ЧТООО?! ЧТО Я ТАКОГО СЛЕЛАЛ? За что... Может, за то, что я убил Лину? Так мне и надо... Правильно... — Дима подошёл к окну в палате. Открыл его и встал на наружний подоконник. — Мне нет места в этом мире. Плевать на маму, папу, Алёну, Мишу... Плевать мне на фанатов. В этот момент заходит Алена: — Дима? Слезь с окна! Дим! Не делай этого! — Прости, Ален... Для меня нет места в этой жизни... Я постоянно все почу. Это наказание. Наказание за Лину. За то, что я ее убил. — Дим, ты ее не убивал. Лина жива, она скоро поправится и выйдет из больницы, все будет хорошо. Это случайность, ты не виноват. Ты был бы виновен, ели бы сделал это специально, но ты толкнул ее в шутку, его все пошло наперекосяк... Наташа сбросилась из-за того, что у нее сдают нервы. Не из-за тебя, а потому что очень волнуется за тебя и траве психическое здоровье. В юности ты решался, для нее это очень травмирующее и Наташа не хочет, чтобы это повторилось. Она мне рассказывала, что тебя еле как откачали, если бы не грамотные врачи, ты бы умер от потери крови. Понимаешь? Дим? М? — Мне уже на все ровно. Мне все равно кто расстроился, кто будет плакать, умолять, а может радоваться. Мне все равно, абсолютно. — Дима всё-таки слез с подоконника и опустился на пол. Окно все по-прежнему было открыто. — Точно не спрыгнешь? Нам не надо ещё одной смерти... — Алена стояла в слезах, а ее вздернуто-квпносыф нос покраснел и был мокрый. Девушка обильно протирала глаза и щеки от слез. Дима достал золик из левого кармана черных джинс и затянул электронку. Алена: — В больнице нельзя курить или парить. — Не представляешь, как мне насрать. — Парень повернулся к девушке и выдохнул пар, но торс его остался отвернутым от Алёны, собственно, как и ступни. Юноша повернулся обратно к окну. Алена не стала забирать у Димы ваеп. Бог с ним, хотя бы не прыгает с многоэтажек и не режется, кстати, уже 2 день. Рекорд! Дима сел на стул на колесиках, стоящий около Наташи. Диме не давал пищащий звук от пульсометра, показывающий сердцебиение, которого нет... — Наташ... Оченьсь пожалуйста. Гостюподи, да услышь ты меня! За что!? — Дима встал, потеряв все надежды и ушел из больницы. Дома он сидел и собирал кубик Рубика. Это отвлекает мысли о суициде, Наташе и Лине, а так же от курения. Мозг был погружен в головоломку. Диму этот кубик временами раздражал: когда одна сторона была собрана, оставались проклятые 2 цвета, которые никак не могли встать на свое место и из-за этого вся картина портилась. Он уже хотел вырвать эти два квадратика и на их место поставить нужный цвет, чтобы все было ОГ. Он пытался собрать разные цвета, но по-прежнему оставались 2-3 проклятых цвета! В итоге, Дима забил на этот грёбаный кубик. Как вдруг, позвонит какой-то незнакомый номер. — Алло? — Здравствуйте, это Дмитрий Матвеев? — Да. — Лина Джебисашвили очнулась. — Правда? Слава богу! Спасибо большое. — Пожалуйста. До свидания. — До свидания. *Вызов завершён* Дима резко пошел одевать, собрался и поехал в больницу к Лине. В больнице Дима вошёл в палату, где лежала Лина, выглядела она мягко говоря не очень... Но хотя бы в сознании и живая. Напротив девушки стоял Дима с усталым взглядом, синяками под глазами, в общем, как бомжик. Лина сразу заметила всю изрезанную правую руку чернокнижника. — П-привет...— Сказал Дима с лёгкой, но очень довольной ухмылкой на лице и добрым, усталым взглядом. — Привет. — С трудом произнесла девушка хрипя. — Как себя чувствуешь? — Дима сел на край кровати. — Так себе... Все болит, тело ломит. Дим... Что ты с собой сделал.. Дима прослезился. — Что? Что-то не так? В ответ Лина взяла руку чернокнижника и, как бы, с недовольным взглядом указала на порезы. Лина: — Вот это, Дима. Это что? Зачем? — Л-лин... — Парень опустил взгляд вниз. — Понимаешь... Забей. — Нет, Дима, рассказывай. — Давай не сейчас? — Нет, сейчас! Дима. — Ладно. — он закатил глаза, Диме был не приятен разговор. — Я... Веню с-себя в том, что ты ч-чуть не у-м-мерла... Вот... В общем, я Н-не хоч-чу жить, для м-меня нет места в эт-том мире... Прости...— Дима с большим трудом произносил речь, у него стоял ком в горле, он препятствовал разговору, но Дима все равно сквозь ком говорил, звучало это "рычаще". — О боже... Что ты такое говоришь? Я, например, тебя вообще не веню, это случайность. Ты хотел сделать все как лучше. Ты что... Дим. Я жива, ты не виновен и это главное. — Лина привстала и обняла чернокнижника. — Лин... Все хорошо... — Точно? — Да. Когда тебя выпишут их больницы? — Через две недели. — Понятно. Ладно, я пойду, отдыхай. — Пока. Кстати, не знаешь, Наташа, Миша и Алена придут? И когда? Дима замешкался. Он не знал, как побороть себя и признать, что его сестры больше нет. — Нет, не знаю. Пока.