Some kind of nothingness

— Дождь, — неожиданно услышала я, возвращаясь с прогулки на теплоходе, где мы почти всем классом отмечали окончание учебного года. — Что-то неизменно, девочка, — задумчиво добавил голос. Было рано, очень-очень рано. Только начало рассветать. Даже не сошёл утренний туман. Все, ну, почти все мои одноклассники, бывшие на прогулке, ругались и огорчались, что не видели природу и речку с теплохода, не погуляли по палубе, не наделали фотографий природы и себя на фоне реки и берегов. Во всяком случае, вслух говорилось именно это. Но на самом деле не расстроился никто или почти никто. Мне во всяком случае так показалось. Общению компаниями плохой вид из окон не мешает точно. Я например не огорчилась. Хоть почти ни с кем за всю прогулку я и не пообщалась толком. Лара вертелась у компании своей самой популярной подруги, куда я не входила. Просто мы были с ними слишком разными, вот и всё. Да и с Ларой нам не всегда было о чём разговаривать. Но зато мне было очень сказочно от этого густого-густого утреннего тумана. Нет, я не ожидала, что из тумана под чудесную музыку неожиданно выплывут прекрасные почти сказочные корабли древних народов или эльфов и станут сопровождать теплоход до пристани. Всё-таки мне в этом году исполняется пятнадцать, а пятнадцать лет уже слишком много, чтобы всерьёз верить в сказки. Правда, со сказками я немножко пересекалась, но волшебных кораблей, неожиданно появляющихся из тумана, не ждала всё равно. Ну, всерьёз не ждала. Наверное. Однако, чуда, таящегося в тумане, настолько густом, что мне очень хотелось протянуть руку, чтобы  схватить тот туман и сжать в горсти, как мягкий пух, я всё равно ждала. Возможно, это глупо и ужасно детски? И вот… Обернувшись на голос я конечно увидела “пыльного”, сегодня сидевшего на толстой берёзе, поваленной в первую весеннюю грозу. Он сидел, скрестив руки на груди и пристально смотря на меня. Но может, и не на меня, просто на тропку, на деревья, на порхающих поблизости мелких птичек. Не то чтобы я ждала его, но сказать, что привыкла к неожиданным явлениям “пыльного”, я тоже не могла. Я встречала его всего лишь третий раз. То есть, раньше я его скорее всего видела, но те встречи, если они конечно были, я точно не помнила… — Ага. И туман, — сказала я, чтобы не молчать, и, спохватившись, добавила: — здравствуйте… — Нежити сложно здравствовать, — “пыльный” скривил рот в странной ухмылке. — Не для нас приветствие, но пусть. И тебе не хворать, девочка. — Но вы же… вот вы… здесь. — пробормотала я, не зная, какой же реакции ждёт или не ждёт “пыльный” и что он хочет сказать своими непонятными речами. Почему-то вспомнилась примета, по которой при тумане не бывает дождя или после утреннего тумана дождя днём не будет. Но я никогда приметами не интересовалась. Может, поэтому я и помнила ту примету не совсем верно? — Я конечно вот, но меня нет, девочка, понимаешь? — “пыльный” положил руки на колени и слегка склонил голову к плечу. — Ты не единственная, кто видел меня. И говорил я не с тобой одной. Некоторым я даже… Но думаю, ты уже догадалась и всё поняла обо мне. — Что? — глупо спросила я. Сказать честно, я не понимала совершенно ничего! “Пыльный” пытается напомнить, где я видела его до той встречи в волшебной или в почти волшебной избушке? Но почему он так обтекаемо напоминает, что я даже не могу зацепиться за его намёки? Говорит загадками, чтобы я задумалась? Но к чему"пыльному" эта игра? От скуки? Но если он скучает, зачем говорит настолько неясно, ожидая может не самого умного ответа от собеседника? Я не боялась, я просто не понимала! Пыльный едва заметно улыбнулся. Скорее растянул губы в выражении, напоминающем улыбку. Ну, постарался во всяком случае. — Мистика, души, вызовы призраков… — перечислил он, загибая пальцы, но потом, сжав руку в кулаке, словно отмахнулся ей от меня. Или от дождя с туманом. — Девочка, если я начну вспоминать, к кому приходил по собственной воле, что сообщал убедительно, совершенно серьёзным голосом тем, кто вызывал меня… Как они мне верили… Но теперь это ни к чему. Совершенно ни к чему. Вот решу я, допустим, рассказать тебе, о чём в своё время писал учёные книги, что я тогда пытался изучать… Ты может, даже попросишь меня что-то продиктовать из моих никому не понадобившихся трудов. Но смысла в подобном я уже не вижу, девочка. Нуменора нет слишком давно. Вы уже о нём не знаете и не имеете о нас верного представления. Да и я, — и почему-то рассмеялся. Не устрашающе, но как-то печально даже, если можно конечно печально смеяться. — Но не стану озадачивать тебя. И ты тоже наверняка скоро меня забудешь. — Почему? — мне конечно стало очень-очень обидно. Нет, не за себя, я даже не думала, что “пыльный” считает меня тупицей например или что он думает, будто я способна легко выкинуть из памяти кого-то, с кем редко вижусь. Мне стало обидно от глупого чувства, будто "пыльный" пытается зачеркнуть себя для меня что ли? Наверное, это ужасно идиотски звучит, но чувство моё было примерно таким. — Память людей несовершенна, — снова непонятно ответил “пыльный”. — И все взрослеют. Забывая. Иногда даже будто отказываясь от прошлого. То есть, словно стараясь отменить, даже стереть воспоминания. Словно не было ничего. Ни фантазий, ни прогулок, ни необычных случаев с вами. Взрослые забывают. То что уже не нужно им. Что ни к чему взрослым душам и умам. — Вас? — глупо вылетело у меня. Я правда не догадывалась, о чём говорит “пыльный”. Он наверное чем-то расстроен и чем-то очень серьёзным, раз ведёт такой наверняка важный для себя разговор с почти незнакомой ему малолеткой, но почему-то я не поняла, но почувствовала, что полностью осмыслить, что он имеет в виду, не может наверное никто, хоть говорил он простые и даже банальные в чём-то вещи. И я тоже не могла его понять до конца, полностью! Просто не могла! Даже не потому, что ещё училась в школе и многого просто не успела узнать!  — Не только меня, девочка, — ответил “пыльный”, словно подтверждая мои размышления. — Всё. И меня, и туман, и реки, и других людей, и растения, и животных, и зло, и добро, и ветер, и запахи, и ощущения, и чувства, и звуки вокруг... — тут пыльный сказал что-то на языке, которого я, разумеется, не знала, но, словно одумавшись, продолжил: — Ты наверняка забудешь всё. Ничего страшного в том нет, для любого это в порядке вещей… И лишь изредка… О! Иногда, гуляя у реки или отправляясь на пикник к друзьям прекрасным солнечным утром или под лёгким летним дождём, размышляя,  ты попытаешься вспомнить нечто светлое, даже близкое тебе, но миг угаснет и попытка не удастся. И лишь может быть.. Но нет… — “пыльный снова улыбнулся той непонятой мной улыбкой. И тут меня окликнули! Но я не обернулась и не потому, что голос сразу не узнала. Это конечно могла быть Лара, раз мы обе были на прогулке и жили в одном доме, но сейчас я снова не хотела видеть её. Просто… Мне просто не хотелось отвлекаться от "пыльного", который мог просто исчезнуть, пока я на него не смотрю, как уже было в прошлую нашу встречу! И я тогда не поняла, как же он исчез. Но сейчас… сейчас наверное могло случиться даже сгущение тумана, в котором бы “пыльный” затаился, спрятался, скрылся… Нет, мне вообще-то уже хотелось спать и я немного замёрзла, но терять тайну, может даже необъяснимую иллюзию мне очень не хотелось! Зубы застучали. Не от страха, бояться было нечего. А от холода. К стыду я поняла, что замёрзла сильнее, чем думала. — Уходи, девочка, — просто сказал “пыльный”, словно почувствовав. — Меня всё равно не увидит твоя знакомая, а ты вполне можешь простудиться под утренним туманом. Конечно, я уже давно этому не подвержен, но ещё не забыл, что люди имеют свойство болеть.