Минус нос

Скажите, а у вас тоже, когда вы с другом решили отметить начало долгожданных каникул, случается какая-то х*рь? Ну, точнее, с нами произошла не прямь х*рь в привычном её понимании, но ТАКОГО я точно никак не ожидал. Тот летний денёк я запомню на всю мою жизнь. *** — Ура!!!! Мы с Салом выбежали из этого ада (который, почему-то, назвали школой), едва не выбив довольно крепкую дверь. Буквально только что мы узнали, что успешно сдали все экзамены! Да, я смог сдать математику с первого раза! Надо будет поблагодарить Тодда за это, это ведь он мне и Эшли помогал. Но это будет потом. Салли и я влетели в подвал (знаю, странно звучит) и бросили рюкзаки куда-то в угол. Ближайшие два с половиной месяца они нам не понадобятся. — Ес! Ес! Ес! Да-да-да-да-да! Ву-ху! — я топал ногами от радости. — С первого раза! Да я крут! — Ты молодчина, Ларри! — похвалил Сал. — И теперь нас ждут целых два с половиной месяца счастья! — проорал Салли даже громче меня. — Никакой домашки! — Никаких будильников! Я схватил из коробки диск с моей любимой песней Смысловой Фальсификации, крикнув: — Это надо отметить, братан! Кромсали с радостью поддержал мою идею. Мамы всё равно дома нет, а отсюда хрен кто услышит. Я вставил диск в проигрыватель и выкрутил на полную катушку. Из динамиков заорал исполнитель, как в последний раз, гитара звучала словно раскат грома! И мы с Салом яростно трясли бошками под трэк, упав на одно колено я наяривал на воображаемой гитаре. Я просто не мог не радоваться, ведь честно, я думал, что мне придётся два раза сдавать эту *б*чую математику. Потому что, признаюсь честно, я прогулял довольно много подготовок. Но бл*ть, сдал же! Теперь всё оставшиеся лето можно делать всё, что хочется! В рамках закона, конечно же. В какой-то момент мой взгляд упал на Сала, который уже распустил свои голубые волосы и тряс бошкой посильнее меня, играя на воображаемых барабанах. Его голубая шевелюра напоминала мне... Волны! Да, морские волны, как в фильмах показывают! И я не могу не признать, это выглядело круто. Аж захотелось это нарисовать! И возможно, я даже это сделаю. Главное, чтоб его головёнка не отвалилась к х*рам. Что-что? Не-а, у меня не отвалится, я уже мастер тряски головой под метал. — Ай, бл*! И внезапно мне резко стало очень больно. Будто мне в рожу что-то кинули со всей дури. Точнее, прямо в нос. Боль оттуда распространилась по всему лицу, я почувствовал, как тёплая кровь стекает к моим губам. Опустив невольно голову, я увидел у своих ног... Его маску. — Ларри! — сквозь боль и мои собственные стоны я услышал голос Салли. Он звучал очень обеспокоенно. Я поднял голову. Его васильковые глаза с тревогой смотрели на меня, а худые бледные руки несильно сжимали мои плечи. Голубые растрёпанные локоны падали на плечи и лицо... Его лицо... Я впервые увидел его лицо. И оно было таким... Я даже не знаю, какое слово подобрать — я никогда не видел ничего подобного. Вернее, я видел, но исключительно в фильмах и это никогда не вызывало ТАКИХ эмоций. Я вглядывался в каждый шрам на его лице, в каждую неровную, но прекрасную линию. Оно напоминало картину в стиле какого-нибудь... Абстракционизма, или как он там называется...? Чёрт возьми, я хочу нарисовать это! — Ларри...? Голос Салли-кромсали, Тихий и дрожащий, выдернул меня из моих фантазий. Я осознал, что он уже давно прикладывал кусочек ваты к моему ещё кровоточащему носу (который, к тому же, всё ещё болел). А взгляд Сала... Взгляд ясных голубых глаз изменился. Теперь он смотрел на меня с каким-то... Страхом? Вот дерьмо! Надо срочно что-то сказать! — Ха-ха, чувак, да я в порядке, не боись. — проговорил я с какой-то глупой лыбой. — Жить буду. И не такие шишки набивал. И честно, той реакции, которую я получил, я ТОЧНО не ожидал. Я думал, мистер Фишер, как обычно, прочтёт мне какую-то нотацию или продолжит меня лечить, как заботливая мамочка или назовёт каким-то неприличным словом. Но он... Заплакал. Слёзы серебряными ручейками потекли по его изувеченным щекам. Его плечи вздрагивали от всхлипов. — Сал!? Ты чего плачешь?! Что случилось!? — я взял его лицо в свои руки и Салли тут же опустил его, закрыв ладонями. Его тихий плач превратился в сдавленное рыдание. Он что, так сильно испугался за меня? — Да ладно, Салли. — я осторожно опустил руки на его плечи и притянул к себе. Кромсали не сопротивлялся. — Да я в порядке, честно. Да я и шишки и посерьёзнее набивал. Подумаешь — разбитый нос! Я в школе вообще руку как-то раз сломал на уроке физ-ры и ничего! Сал продолжал плакать, теперь уже обхватив моё тело руками, его пальцы крепко сжимали ткань моей футболки. Я поглаживал его мягкие волосы, уже ничего не говоря. А его маска всё также лежала рядом. И всё же, Сал... Почему ты тогда заплакал?