Часть 2

Я не могу на это смотреть. Закрываю свои глаза лапами, слышу стоны одного и несчастные стоны другой. Зачем? – Зачем тебе это, Яся?. Ты понимаешь, под кем ты лежишь в библиотеке, на холодном полу?.- я подлетаю к ней, стараюсь не открывать глаза и сделать вид, что не слышу этих ебуче-громко-неуклюжих шлепков о её зад. - Ты слышишь меня, Ярослава? Она молчит. Не может. Как ей стыдно за то, что она так сильно, сука, этого хочет. И как ей приятно от того, что её вдалбливают в холодный пол. – А знаешь.., - говорит она мне - а он делает всё приятнее, чем папаша. - мнимо ухмыляется, а я совсем теряюсь. Что же делать. Подлетаю к Елисею. А он рад. Улыбается. Да, он определённо счастлив, что она отдалась ему. Какой дурак, верит, что он не запасной вариант. С ним не о чем даже разговаривать. Ухожу в глубь мыслей, отдаю тела своих подопечных на волию чувств и жду, когда эти шлепки прекратятся. И вот, тишина. Рядом с ней тёплого тела, а она лежит в одном белье, смотрит в потолок и чувствует, как принципы из праха строятся вновь. И как её грудь снова сдавливает от стыда, как она быстро одевает своё чёрное платье, каблуки, хватает бутылку, сумку, пальто и быстро выбегает из помещения. Меня она не слышит. И слышать не хочет. Я стою всё на том же месте - около окна - и , повернув немного голову, смотрю на довольного - пока ещё - полуголого Елисея. Он смотрит в окно, в которое смотрел я, улыбался, держа в руке бутылку воды. – Тебя ничего не смущает, "Казанова"?. - спрашиваю я его. – А что должно?). - шутливо спрашивает он меня в своей голове, поворачивается, и.. Никого. Улыбка сразу спала с лица парня. Я ухмыляюсь, чувствуя, как их рёбра сжались и сердца одновременно разбились к хуям. И вот он меня не слышит. Как и Яся. Елисей сидит, одетый и лохматый, держит в руках телефон и судорожно набирает символы в телефоне, звонит по одному и тому же номеру. – Ну же. Ну же блять. - кричит он сам себе в своём сознании, пытаясь не разбиться окончательно. Ярослава Олеговна, – куда вы ушли? [21:37] –Пошёл нахуй. [21:50] Глаза расширяются, блестят слезы. Нет, Елисей, ты сильнее.. а впрочем. Сегодня можно. Она дома. Лежит на кровати, пока её сын играет в детские игры. Глаза заплаканы, внутри всё горит, как же тошно и противно. – Понравилось, Ярослава Олеговна?. - спрашиваю я в её сознании - почему то голосом Елисея - ,а она старается уснуть, справиться с желанием разбить бутылку о стоящую рядом полку и перерезать себе горло одним из осколков, чтобы вытащить из него липкий комок, заставляющий слезы течь и течь уже на протяжении часа. После резко встаёт, берёт бумагу, ручку. Пишет. Пишет. Берёт телефон. Открывает чат с Маргаритой Паловной. Отправляет. – Заявление об увольнении?. – Я больше ни ногой в эту чёртову школу. - говорит она раздраженным шёпотом. – Ты винишь школу?. Молчание. Месяц слез одного и другой. Он - ребёнок, у детей всё быстро заживает, да? Нет. Совсем нет. Парень ушёл в музыку с головой, почти не выходя из своей комнаты, - спасибо, что хотя бы там не пахло духами длинноногой учительницы - старался писать песни, но получалась полная херня. Решение есть - замена моральной болью физической. И вот он каждый день на турниках, руки крепчают, "животик" превращается в твёрдый пресс, и парень становиться мужчиной. Здоровым мужиком с потухшим огоньком в глазах. – Ты стал выглядеть хуже, Елисей. - шепчу ему я, пока он смотрится в зеркало. Молчание. Мы оба знаем, из-за кого это. А она не делает ничего. Лежит целыми днями на кровати, живёт засчёт бывшего мужа с затяжной депрессией. Так быстро пролетело 4 месяца, и вот ты уже не помнишь, как оказалась в школе, а твою талию на секунду обхватили крепкие руки - кого ты думаешь? - да, того самого "подростка". – Ярослава Олеговна, у вас всё хорошо?. - спрашивает он тебя, вновь идя за спиной. – Да. - отвечаешь ты кратко, потому что не хочешь, чтобы он был тебе кем то, кроме бывшего ученика. А он всё видит. Всё понимает. Улыбается нахально и целует на твоих глазах шлюшку-игрушку из класса. Целует так, как целовал тебя - и вот, тебе снова тошно. Хочется вцепится, устроить скандал, но кому ты собралась что предъявлять, Яся? Тебе напомнить, что последнее ты написала тому, кого сейчас.. – Ревнуешь?. - я смотрю в её глаза, которые бегают из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на это. Она уходит, под тупым предлогом. А он убирает руку сразу с этой шлюшку-игрушки, смотрит на удаляющуюся прекрасную фигуру. – Сука. Зачем, судьба, ты свела их снова? Зачем заставила их встретиться в закрытом помещении, зачем позволила ему высказаться в кабинете врача, а потом услышать заплаканный голос б̶е̶з̶д̶у̶ш̶н̶о̶й̶ любимой женщины. Даже если позволила, почему он не простил её. Что вы с ним задумали? Сделать больно моей девочке также, как она сделала ему?.