Концентрация неизведанного блага

Двое бойца стояли друг напротив друга, более серьёзно в данный момент был ранен Дагда. Однако никто из них не собирался отступать или подло сражаться, наоборот, в них горел запал, который приведёт их к победе. Трибуны и прочие смотрящие также сохраняли накал, чтобы соперники не потеряли всю пылкость, кою заполучили с последней атаки писателя. Греки, скандинавы, даже Луг и Шива молчали, Брунгильда сохраняла своё серьёзное выражение лица, а Гейр рядом пыталась подражать всем, хоть и нервничала. Хеймдалль: Человек оклемался после атаки Дагды и шипы его оружия вонзились в бога, затем Тургенев сам решился напасть на божество, но всё же тому удалось устоять на ногах! После вердикта все стали безудержно кричать, стараясь настроить бойцов, рядом с Иваном вновь предстал Базаров, будучи спокойным, как и прежде. Базаров: Я так понимаю скоро уже будем заканчивать? Тургенев: Скоро? Каждая наша атака должна быть последним для него. Палец писателя указал на оппонента напротив него, а тот в ответ усмехнулся, раскручивая металлическую палицу на кисти, стараясь унять боль, вызванную атаками человека. Хоть он и не показывал это, но раны ирландца жутко болели, особенно около мочки уха и живот, по которому ударили 2 раза, всё же надо было биться дальше, ведь эти раны ничто по сравнению с гордостью и достоинством богов. Тургенев и Дагда наконец были готовы продолжать сражение, писатель теперь стал раскручивать кистень сильнее и быстрее чем ранее, а защита божества уже была перезаряжена, поэтому оба были в готовности. Классик в тот же миг, как и прежде, метнул свой шар, однако на этот раз тот пошёл на снижение. "Это уже было..." подумал зеленоволосый и приготовился наклонить свою палицу, только вот драматург и не собирался поднимать орудие, когда ирландец это понял, то было уже поздно. В нескольких сантиметрах от небожителя металлическая сфера рухнула на пол арены с такой силой, что полетели огромные куски камней с низа. Три из них попали в шестопер кельта, сломав сразу три щита там, заодно и поднялась облако пыли, которое перегородило на некоторые секунды ирландцу обзор на соперника, он услышал только звук цепи, по которой было ясно, что публицист притянул орудие к себе в руки и, похоже, собирается напасть исподтишка. Впрочем Эхад не собирался угодить в капкан, даруя победу человеку, он стал раскручивать палицу за её рукоять в руке с такой силой, что пыль стала развеивается, это удивило зрителей, божество действительно быстро среагировал и не дал оппоненту время на размышления, как бы то ни было, Иван в тот момент пропал из поля зрения небожителя, осознав этот факт, бог сразу же обернулся, держа своё оружие наготове. Возможно, это его спасло, возможно и подвело, ведь сразу же с тем, как Дагда повернулся, писатель решил атаковать, с грохотом, подобным тому, как опытный кузнец бьёт по наковальне, изготавливая лучший металл для меча, столкнулись защита шестопёра и разрушительная сила кистеня Тургенева, казалось, что нападение человека смогло бы разрушить стену, находящуюся в нескольких метрах за спиной ирландца, однако мощность защиты кельта удалось свести весь урон этой зловещей атаки на нет. Оба бойца усмехнулись такому результату, но стоило их орудиям разминуться, как публицист бьёт своим могучим кулаком по верхушки шестопёра, разрушая уже пятую из шести граней эгиды, невозможно сосчитать какой это уже раз за сражение, когда классик разрушает щит Оллатара, хотя это не то, чтобы сильно тревожит сторону богов, ведь играет им даже на руку в какой-то степени, потому небожитель остаётся спокойным даже с основанием того, что его защита проиграет. Однако после этой атаки соперникам все же пришлось отойти друг от друга, дабы придумать новую тактику атаки и все возможные варианты дальнейшей атаки, а также передохнуть, но они оба понимают, что это продлится секунд 8, пока один из них не пойдет в нападение. Греки и Нуаду в своей ложе обменялись парой слов, касаемо боя и следующих ходах бойцов. Деметра: Ну Дагда даёт! Не ожидала, что он решится развеять пыль, пожертвовав своей защитой! Нуаду: Ему бы и так пришлось потерять щит, ведь человек бы напал внезапно из слепой зоны, которая значительно увеличивается в этом облаке неприглядного дыма. Гермес: То есть Дагда поступил даже верно, хоть и план Тургенева всё равно сработал...это умно со стороны обоих, однако я даже не знаю как можно было предотвратить атаку человека.... Зевс: срубить на корню, хо-хо-хо Нуаду: Хм...ну да, если бы Дагда сразу своим шестопёром не дал шару Тургенева коснуться земли, то всё было бы лучше. Деметра: Но одну грань защиты он всё равно бы потерял... Гермес: Сейчас всё равно нет нужды гадать, мысли Дагды слишком экстравагантные, что уж говорить о человеке В ложе воцарилась тишина, пусть и каждый из них стали рассуждать дальше, только уже про себя, а в скандинавской комнате для просмотра, рядом с Одином его брат уже битый час что-то говорит, эмоционально подчёркивая каждый момент, от чего бог мудрости уже ни слова понять не мог. Шива удивлённо на всё это смотрел, ему нравилась битва и то, как соперники относятся к ней, выкладываясь на всю силу, конечно же ему казалось, что доминирует Дагда, но с каждым новом нападением человека четырёх рукий неприятно для себя понимал, что человек смещает божество в битве. Луг вновь сделал затяжку табачного дыма своей сигареты, сохраняя на лице улыбку от предвкушения того, как ирландец будет драться ещё усерднее, но писателя больше нельзя было игнорировать, возможно он мог и победить, но эту мысль бог отбросил из головы. Брунгильда уверенно стояла, скрестив руки на груди, пусть боги и возносят Дагду, однако старшая не сомневалась в том, что Иван победит, благодаря его силе и разуму, первая победа в рагнарёке всё же принадлежит людям, потому валькирия уверена в выборе Тургенева на второй бой. Гейр, стоя рядом, дивилась каждому неожиданному действию, всем сердцем надеясь на победу писателя, ведь он дерётся так отважно и не отступает, эта храбрость воодушевляла её, посему искры в глазах младшей сверкали, а кулаки сжались вновь. На трибунах Некрасов сдвинул прежние обиды на второй план, переживая за своего, когда-то, друга по ремеслу, и даже иногда выкрикивая слова поддержки. Все зрители кричали что-то мотивирующее своему кандидату, создавая гам, а с ним и соответствующую атмосферу на поле боя, верховные же боги теперь молча наблюдали. Позади Ивана на арене вновь появился силуэт шатена, что спокойно сверлил бога взглядом, обращаясь к писателю. Базаров: Какой у нас план? Тургенев: У него осталась одна защита, поэтому я поставлю на скорость, ударив слабо, а затем буду целиться в голову, резко ударив. Евгений вздохнул, он понимал, что это звучит просто лишь на деле и скорее всего божество уже понял их тактику, однако попытаться стоило, пусть это и не сильно отличалось от прежнего нападения. Затем мужчина растворился в воздухе, а Дагда снова улыбнулся, взяв шестопёр правой рукой и вставая в атакующую стойку. Дагда: Не советую расслабляться, Иван. Писатель издал лёгкий смешок, выставляя правую ногу вперёд и становясь боком, держа в правой руке намотанную на кулак цепь, а с ним и тяжёлый шар. Бог ринулся вперёд, что было не свойственно бойцу, который всё время контратаковал, но по стойке человека было ясно, что он ожидал подобного хода со стороны оппонента. Божество сократил расстояние в считанные секунды, так что классик уже поднял свою металлическую сферу, намереваясь опередить соперника, ударив тому по лику первее, только вот небожитель не так прост. Ровно за мгновение до соприкосновения ирландец отклонил голову назад, а вот своей палицей сбоку ударил кистень публициста, это стоило ему барьера, однако кельт был готов, лезвие шестопёра вошло прямо в шар, прорезая металлическую оболочку, оставляя там глубокую царапину. |•ПРОРЕЗЬ АЛЧНОГО БЕЗУМЦА•| Эта атака заставила шар отклониться от первоначального курса, полетев в бок, впрочем и сам Дагда слегка потерял равновесия после такой резкой атаки, посему и не смог напасть далее. Оба бойца в тот миг потеряли свои оружия, но всё же небожитель лидеровал в этой стычке на данный момент, драматург тоже сообразил это, поэтому принял странное решение, делая стремительный шаг к зеленоволосому и схватив его за воротник рубахи обеими руками, удивив этим вообще всех, особенно кельта, который не ожидал такого нападения. Тургенев: Пусть хоть так ты получишь. После этих слов Иван слегка развернулся, поднимая бога и со всей силы опрокидывая его через себя на спину, разрушая пол под ним. Изо рта Эхада вылетели слюни, смешанные с кровью, человек сразу же схватил кистень, собираясь приложить шаром по лежащему сопернику, вот только ирландец не вырубился, он просто не мог позволить себе так легко потерять сознание, когда на кону стоит честь силы небес и кельтского пантеона. Дагда слегка привстал, быстро защищаясь шестопёром от атаки, эгида не успела перезарядиться, потому пришлось приложить много сил, дабы отбить сферу в сторону, он чувствовал, как металл давил на собственные пальцы, придавливая их к рукояти палицы. Пусть и было больно, но даже это не остановило бога, он со всей силы расправил локоть, лезвиями заставив шар уйти в противоположную сторону, а затем быстро встал, отскакивая назад. Позади русского вновь материализовался Евгений, у которого на боку карей рубахе было пятно крови, это явно от того пореза, что оставил ирландец во время того, как во время атаки отбил шар, оставив там мелкую трещину. Базаров по виду не то, что сильно переживал об этом, но всё же было неприятно, потому кинул мимолётный взгляд на представителя людей, а затем указал на зеленоволосого, от чего небожитель закатил глаза, понимая, что сейчас опять начнутся всякие заявления от этого нигилиста. Базаров: Пусть это и слегка противоречит моим принципам, но я хочу его крови. Тургенев усмехнулся, а кельт указал на себя с наигранной удивлённостью, словно поражён словами студента. Тургенев: Так уж и быть, тогда... Среди богов и людей в такой короткий отдых от битвы вновь начались обсуждения, особенно в греческой ложе, где Гермес и начал дисскусию. Гермес: Вам не кажется это странным? То есть литературный персонаж, созданный Тургеневым, полностью зависит от орудия, как и Треплев у Чехова... Зевс: Да, весьма странно, не помню подобное на моём веку...Брунгильда что-то определённо сделала для этого Нуаду: Действительно поразительно, однако теперь человек способен прижать Дагду к стене, это удивительно! Деметра: Факт того, что люди стоят наровне с богами...слегка подбешивает осозновать это, но я уверена, что этот Эброн не даст слабину белобрысому Гермес: Ну же тётушка, зря вы так принижаете людей, мне они кажутся весьма занимательными, коль так отчаянно сражаются и даже смогли одержать победу. Нуаду: Да, я согласен с тобой, Гермес, однако не поверю, что Дагда способен пасть здесь. Зевс думал о своём, пока Гермес и Нуаду обсуждали моменты битвы, а Деметра просто смотрела, словно от скуки, даже не казалось, что она осозновала значимость сражения. Вили: ЧУДЕСНЫЙ БОЙ! Воскрикнул скандинав, что слегка разозлило Одина, ему не нравилось, когда его брат ведёт себя как...Локи, они были через чур похожи, посему верховный бог был недоволен, но всё же пришлось выслушивать все теории и выводы Вили. Шива лежал на подушке, подпирая голову верхней парой рук, смотря на бой и без особых эмоций, ему казалось, что он прекрасно понимает все ходы бойцов, поэтому не получал таких эмоций, как остальные, хотя ему всё равно интересно это сражение. Брунгильда продолжала твёрдо стоять на том, что кандидат человечества выиграет, а Гейл надеялась на это, ведь не могла сказать точно, в отличие от старшей она не знает все козыри в рукавах соперников, всем оставалось лишь наблюдать и надеяться на победу своего представителя. На арене же человек и бог стояли друг напротив друга, в тот же момент Тургенев готовился к атаке, выставляя правую ногу вперёд, словно готовясь метнуть шар кистеня, защита Дагды уже была в готовности, поэтому он просто выставил шестопёр перед своим лицом, готовясь заблокировать атаку оппонента. Но писатель решился на более уверенный шаг, он сделал трюк с орудием нарочно, дабы бог подумал, что сейчас будет дальняя атака, но на самом деле публицист просто сделал резкий рывок ко врагу, ударяя по его палице цепью своего оружия, которую он предварительно намотал на кулак. Следующим ходом классик хочет продолжить серию атак, сломав барьер небожителя, но к его несчастью, глаза божества слегка расширились, точно как пару минут назад, когда зеленоволосый чуть не убил русского, нанеся несколько атак своей дубиной. Этот взгляд не означал ничего хорошего, боги ирландского пантеона знали это, даже верховные представители небес понимали, эти глаза сравнимы с каким-нибудь хищником или убийцей, все эти предчувствия были не напрасны. Представитель человечества уже хотел нанести следующий удар, делая спешный замах рукой с цепью и собираясь вновь ударить, однако Эхад наклоняет голову на бок, уходя туловищем вправо от нападения, что удивило всех смотрящих, шестопёр был убран, значит драматург ничего не сделал, не сломал защиту и не нанес урона. Находясь справа, где Иван был открыт, рука с оружием Оллатора уже находилась снизу у рёбер противника, Дагда просто ударил шестопёром по боку Тургенева, явно нанося серьезный урон и почти сломав ребра. Писатель плюнул кровью, отходя назад, но на этом ирландец решил не останавливаться, сократив расстояние и намереваясь агрессивно атаковать человека как в прошлый раз, ломая ему ребра и суставы, вот только теперь исказилось лицо писателя, ведь на нем появилась улыбка. Тургенев: Прости уж... Цепь, что была намотана на кулак Ивана, стала распутываться, падая назад, а сам драматург отошёл назад, уклоняясь от атаки соперника и ухмыльнувшись. Цепь была полностью размотана и литератор со всей силы приятнул к себе шар, что лежал у его ног пару секунд назад. Теперь кельта и русского разделяли считанные сантиметры, так что схватив цепь у самого шара, публицист поднял сферу вверх, параллельно уклонившись от очередного нападения небожителя. Все боги и люди были в шоке, что сейчас Тургенев способен уклониться от атак врага, при этом замахиваясь таким тяжёлом шаром, только Брунгильда стояла и на её лице воцарилась зловещая улыбка, словно она ждала этого мира всю битву. Держа шар над собой, классик стал заводить её за спину, Дагда уже понял замысел атаки, но ему уже не хватило бы сил и скорости, чтобы убежать, Тургенев стал опускать шар сзади снизу, делая полный оборот рукой и выкрикнул. Тургенев: Но Евгений попросил твоей крови!!! Кистень попал прямо по животу бога, на такой скорости и с такой силой удар обязан быть таким же. /•СТЕЗЯ ГЕДОНИЗМА•\ Божество не успел защититься шестопером, выхаркивая кровяной сгусток изо рта, его ноги оторвались от земли. Под удивлённые возгласы зрителей Дагда пролетел несколько метров, падая с грохотом на пол. Хеймдалль: После такого жаркого столкновения...человек возвращает богу удар, отправляя Дагду в нокаут!