Ирония судьбы, не так ли?

— Мам… — Ну, Маам… Отпусти погулять… — Мама! — Мамочка! — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — лисёнок носился вокруг матери, неспособный усидеть на месте ни минуты... — Ты наказан. — но она была невозмутима. Разжалобить ее был неспособен ни умоляющий взгляд с заискивающе прижатыми ушками, ни бесконечные просьбы, что вот уже час по человеческому времяисчислению повторялись и повторялись практически без изменений. В ход пошло все, что умел использовать маленький золотистый лисенок с черными лапками: от подкупа и милой мордочки со слезами в глазах до шантажа. — Ну мамочка! Ты же добрая! Я знаю, что ты только притворяешься строгой! Ну отпусти! Пожалуйста! Я могу тебе твоей любимой жареной курочки у людей украсть! — она утомленно вздохнула и подняла глаза к потолку их маленькой и уютной земляной пещерки, умоляя Бога дать ей терпения. — Потому я и не разрешаю тебе никуда выходить из норы, что ты не можешь спокойно побегать с другими лисятами, как все послушные дети… — Я не… — перебил мать рыжий проказник, возмущенно взмахнув хвостом и подняв в воздух дугу песка. — И хочу напомнить, что в прошлый раз ты чуть не вылез к ловцам, в позапрошлый украл у сторожевого пса его еду, а еще раньше на автобусе с экскурсией уехал в Шервудский лес! Этого недостаточно для наказания? — в голосе лисы появились истерические нотки, и она начала нервно метаться по пещере. Лисенок вздрогнул, сел и виновато отвел взгляд, черные уши поникли. За ту поездку ему было стыдно. — Я так больше не буду… Прости меня, пожалуйста… Я не хотел… — последнее он пробормотал совсем тихо. Неловкая тишина разлилась в спертом воздухе. Корни кустов и трав свисали с потолка, еще не утоптанная земля была разрыта, а листья деревьев, что выступали раньше в виде лежанки, были раскиданы повсюду. Лисенок зажмурил глаза, свернувшись в клубочек. Стало невыносимо грустно и из глаз потекли соленые слезы. Шершавый язык лизнул его в лоб. Лиса устало улыбнулась. — Идем гулять? Он распахнул глаза, неверующе глядя на маму… — Идем? — повторила она. Глаза были теплыми-теплыми…, и он прижался к ее густой, чуть-чуть запыленной и спутанной шерсти, прося прощения за все. — Идем! — искренне радуясь воскликнул он и помчался вперед нее по давно знакомым лабиринтам норы, нагоняемый спокойным задорным смехом его любимой мамы, принявшей правила игры и бегущей вслед за ним… А через два часа полицейская машина с лихорадочно сияющей мигалкой, гонясь за преступником в потертом, сером плаще, ограбившем банк, чтобы оплатить операцию матери по удалению раковой опухли в желудке, собьет случайно насмерть милого маленького лисенка с золотой шерстью. Который вчера избежал участи оказаться в руках ловцов бездомных животных и быть неизбежно усыпленным, а сегодня оказался под колесами полицейской машины, гнавшейся за тем, кто должен был поймать его еще вчера… Ирония судьбы, неправда ли?