Пролог

      Тихий, приглушённый всхлип разнёсся по обьятой полумраком кладовой и, отразившись эхом от стен, исчез в чужом плече. Несмотря на свою неполность, звук был достаточно громким и словно отпечатывался в самом сознании. Девушка, что уже несколько часов кряду прислушивалась к происходящему на улице, надеясь и в то же время страшась услышать что-то, помимо мертвой тишины, вздрогнула и обратила до того момента расфокусированный взгляд на ребёнка, что почти недвижимо сидел на её коленях.       Мальчик совсем юных лет, казалось, и сам испугался резкого звука, хоть и был его причиной. Его подбородок слегка подрагивал, а глаза лихорадочно метались то по помещению, то по лицу девушки в поисках, за что зацепиться, чтобы на жалкие несколько минут остаться здесь, в темной кладовой, а не уноситься навстречу разуму, что подкидывал пусть с сегодняшнего дня и реальные, но от того не менее ужасающие картины.       — Тётя Ма́ри, — позвал мальчик, проглатывая последние слоги, — Что происходит?       Получив в ответ лишь молчание и отведённый в сторону взгляд, он еле слышно продолжил:       — Мама.. она вернётся?       Не в силах более выносить словно открывающий всю душу взор детских глаз, девушка поднялась, коротко поджимая губы и искусывая их внутреннюю сторону.       — Я не знаю, малыш, не знаю, — в конце хриплый от долгого молчания голос все же дрогнул, окончательно приводя девушку в чувство, — уже поздно, стоит попытаться поспать. Я буду рядом.       Конечно, попытка уложить племянника спать в такой ситуации, показывала её, как ужасного родителя, но сейчас было не до этого. Мальчик на удивление быстро согласился, видимо ощущая насколько тяжело Ма́ри держать расползающуюся по швам маску относительного спокойствия и полной апатии. Он так же ничего не сказал, когда девушка вопреки своим словам, устроив его в старом кресле, отошла к противоположной стене, пряча силуэт в неосвещённом пространстве. Последнее, что донеслось от неё в тот день:       — Прости, малыш, я не знаю.       Этими словами она не столько отвечала ему, сколько убеждала себя. Ма́ри и впрямь не знала, но одна догадка, что не покидала её, ужасала своей правдоподобностью.

***

      «Когда-то давно, быть может десяток веков назад на Земле жили люди. У них не было современных изобретений, лекарств и прочего, но они все равно были такими же, как мы. Или мы сейчас просто-напросто остались такими же, как они. Это не столь важно.       Так вот, к чему это я.       В то время на тронах восседали Короли, в полях работали крестьяне, по улицам разъезжали купцы на телегах, а люди... Люди считали себя существами высшими. Они отвернулись от бога, забыли про вечную жизнь, что была обещана им раем. Каждый человек стал беспокоиться о себе нынешнем, не думая о потомках и забывая предков. Деньги, собственность, чин и количество голов, что находились в твоём подчинении — вот что было главными составляющими на пути к столь вожделенной всеми власти. Каждый стремился стать богатым и успешным по меркам людским, что ни в век не было возможно. Всегда по мнению других находился некто деятельнее и благосостоятельнее. Людей, что действительно были богаты, ведь измеряли себя по меркам природным попросту не осталось. Кто умер в полях, кого стравили. Даже те, кто умело сочитал богатство человеческое с природным вскоре оказался прикопан собственной роднёй. В конце концов в мире торжествовала известная истина "От места лучшего уходишь либо сам, либо тебя уносят". А где бы ты не находился найдётся тот, кто будет ниже и перегрызает тебе глотку, за право стать тобой. А потом все повторится вновь и вновь.       Сказывают, что именно в такое время произошло страшное и при том потрясающее сознание. Мало кто тогда выжил, а кто и остался на этом свете не смел и слова сказать о том, что видывал. По улицам разбросаны горы людских тел, по ручьям заместо воды текла кровь, а в городах, полах и сёлах бродячих собак и волков заменили проклятые дети Ада. Слуги Дьявола уничтожали все. И так бы и завершилась история, в которой упоминается человек, однако явился тогда на землю ангел. Сын Божий загнал проклятых обратно в их обитель, заперев там на века. Он спас ту горстку выживших, давая им возможность возродить человечество и нарекая, идти за Богом Всевышним, дабы никогда их дети не повторили нынешнего, ведь больше он не придёт.       После своего благословения Сын Божий исчез. Слышал я где-то сказание, что за заточение тварей безбожных заплатил собственной свободой и вовек обречён теперь стонать в оковах преисподней. И никто не сможет его освободить, ибо с его возвращением вернуться и запертые им дети Ада...»

***

      Старая сказка, что столь любимая юной Ма́ри в исполнении дедушки сохранилась в памяти на долгие годы. Жестокая, с горьким концом, но неизменно любимая. Сейчас она впервые приносила ужас. Ужас от осознания, что сказ мог оказаться былиной и сейчас происходит его повторение.

Открытие врат Ада.