3. Всё, что осталось. /Ориджинал/ Мэб, Мелака Доу. фейри

Если бы сейчас с Мэб сидела рядом та, кто держала некогда Грань, сжигая свою суть и душу, чтобы ушли те, кто хотел уйти, она бы рассмеялась и сказала: — Ты постарела. Она бы сказала: — Мы с тобой такие древние!.. Она бы принесла вино и сообщила: — Моя душа всегда будет гореть!.. А ты должна за ней приглядывать, хорошо?.. — Вечно не получится, — ответила бы Мэб. — Я буду стареть, а ты, обожжённая Гранью миров, прикипевшая к этому миру, вечно будешь перерождаться. А потом они бы смеялись и пили вино — как тогда, когда волосы Мэб были с алой искрой каштановыми, а не лунно-седыми, ее смуглая кожа не походила на сморщенную кору, а глаза сияли цветом первой листвы. — Что? — смотрит на нее рассеянно теперь… Мелака. Теперь ее зовут Мелака. В ее глазах нет синевы небес, а волосы не спадают на плечи золотыми косами — у нее и кос сейчас нет. Короткий хвост каштановых волос. Она сейчас — словно кривое отражение юной Мэб. Кожа смуглая да не настолько, глаза зеленые, но эта зелень — болотная, утопнешь в ней… и топятся уже, волосы каштановые — да больше в золото, чем в алый. — Почему ты ныне рождена с этим лицом? — спрашивает Мэб, прекрасно зная, что память о прошлых рождениях спит надежно, нет надежней этого сна на самой Грани, а потом ответа ей не будет. — Почему… когда я пришла проститься с тобой навсегда?.. Мелака смотрит ей в глаза, и на дне болотных глаз на миг мелькает синева небес, а голос ее звучит с было силой: — Потому что это — всё, что у меня останется. Потом она вздрагивает, ведет плечами, словно стряхивая память о прошлом, и смотрит непонимающе. Мэб закрывает глаза. Скоро она уйдет… и прощаться — всё, что остается ей.