Часть 2

      Я не был узистом. Но мне это нисколько не мешало, я знал, что делаю, в вузе интересовался, как работает оборудование... Да и если бы не знал, я бы не позволил бы подойти к ней любому другому врачу. Она выглядела изможденной, теряла сознание, как только принимала горизонтальное положение. Моя безумная мысль оказалась верной, плод в ее теле был семимесячным. Когда я смотрел на его подрагивающее изображение, мне казалось, что он увеличивается каждое мгновение, что я смотрю на него. Она не солгала, что ребенок был зачат с помощью ритуала. Она умирала. Даже ее тело, которое она годами готовила к материнству, наращивая мышечный корсет, пропивая всевозможные витамины и придерживаясь диет, ее прекрасное тело не могло выдержать такого надругательства. Кожа на животе была словно располосована алеющими растяжками, лицо осунулось и заострилось, на моем рукаве осталась прядь ее волос после того, как я помог ей сесть в кресло. В таком состоянии ее невозможно оперировать, без наркоза она умрет от болевого шока, а с наркозом не перенесет ее сердце.       Я поставил ей восстановительный физраствор, чтобы хоть как-то снять воспаление в ее теле, почки тоже работали на пределе. Позвать других врачей? Значит обречь Одри на жизнь подопытной крысы. Я знал людей науки с горящими сердцами, все великие открытия в медицине стояли на реке из крови и берегу из костей. Если они прознают о таком феномене, она перестанет быть Одри, она станет безымянной женщиной из научного журнала благодаря жизни и скоропостижной смерти которой открыли новый вид генетической аномалии. Нет... Нет... Это точно магия, причем явно не добрая. Магия существует? Кто может с этим помочь? С рабочего компьютера открываю поисковик. Что я должен искать? Колдуны Аркхема? Аррр... Тысячи бесполезных статей про морских богов, древних чудовищ ведьм и фанатиков, что давно мертвы. Церковь? Везти Одри в эту публичную богодельню, ну уж нет. Пастырь Бен Килрой, демоны среди нас, церковь скрывает о нас правду о существовании культов и их реальной угрозе... Где... Где его номер...       Я помню, что только как-то сумбурно начал объяснять ему происходящее, он властно прервал меня и сказал срочно ехать к нему, запретив говорить об этом по телефону. Я не помню как вызвал такси и доехал до его дома привезя с собой обмякшую Одри. Ее телефон пришлось выкинуть, так как ее проклятый муж мог вычислить наше местоположение. К черту Дэвида, не нужна ему Одри, если она при нем дошла до такого состояния, а он ничего не сделал. Взял отпуск за свой счет в больнице, заехал за вещами домой. Брат... Брат не маленький, не мне его пасти. Ключ над дверью - если что, попасть домой сможет. У меня впервые появилась цель. Появился смысл. Я не могу остановиться сейчас, сейчас, когда я начал видеть больше, когда я словно впервые задышал после долгого сна. Мое обыденное разрушилось, это мой шанс спасти ее, мне, мне ее спасти. Мне, а не ее проклятому Дэвиду.       Мой энтузиазм, коим я был одержим во время сборов и подчищения улик начал исчезать с приходом ночи. Одри начала душераздирающе выть, и биться в конвульсиях, почти не приходя в сознание. Нам пришлось перенести ее в подвал, потому что там ее криков не было бы слышно соседям. Всю ночь я провел рядом с ней, пытался держать ее за руку и утешать, не смотря на отмашки Бена, который только причитал, чтобы я бросил это гиблое дело и помог ему с поиском информации. А она просто продолжала выть. Сидела на полу, поджав колени к груди, так, что ее живот стал выпирать еще явственнее. Кончиками поломанных ногтей она опиралась об пол и немного покачивалась, пока набирала воздух для очередного крика. Мои попытки с ней поговорить она игнорировала, как завороженная продолжая пялиться своим истощавшим лицом куда-то в стену. Под утро я был полностью изможден, хотя и Одри, хотя нет, это уже почти не было ей, устало. Где-то с четырех часов утра она стала успокаиваться, а потом и вовсе уснула, приняв более приемлемую позу для уставшей беременной женщины.       Первую половину дня я проспал, как убитый, хотя под конец проснулся в холодном поту, от чувства падения в бездну. Пару раз спускался протереть ее тело и покормить ее. Сколько я боялся мечтать об этом моменте, но сейчас ее высохшее безвольное тело, пустой взгляд и огромный живот словно раскрашенный тигриными полосками не могли возбудить во мне прежнего интереса. Моя душа словно замерла, когда я наблюдал за своей полуживой возлюбленной. Я перестал различать ее. Сияющие карие глаза потухли, роскошные волосы словно тоже посерели и явно утратили в густоте. Но самое главное... Она не узнавала меня. Только вяло поворачивалась на свое имя и покорно открывала рот, когда я подносил ложку с едой. Мне стало жутко находиться с ней. Я стал звонить Нилу, но тот тоже не отвечал мне. До этого кое-как сдерживаемая тревожность прорвалась, поэтому на все попытки Бена мне что-то сказать, я только зло отругивался и продолжал мерить его кухню шагами. Один, два, три, четыре... Табуретка... Пять... Край плиты... Бен... Удар поддых. - ТЫ СЛЫШИШЬ, ЧТО Я ТЕБЕ ГОВОРЮ?! Пока, ты страдаешь от своей бесхребетности, твою подружку жрет настоящий демон! Смотри! - он ткнул мне в лицо раскрытую книгу. - Давай читай.       Я согнулся от неожиданного удара, но он определенно был мне нужен, потому что самостоятельно собраться с мыслями я не мог. Витиеватые строчки побежали перед моими глазами, а мой разум стал очищаться. Возможно мы сможем ее спасти.       Новая ночь принесла новые ужасы, мы трижды прокляли свою глупость решив отложить начертание сдерживающего круга до вечера. Теперь эта тварь проснулась и не просто выла, видимо почувствовав, что ее могут заточить она прыгнула на Бена и попыталась выцарапать его глаза. Я... Я схватил ее за волосы, чтобы оттащить, но она рванулась с такой силой, что они просто остались у меня в руке. Я не мог ее ударить. Где-то глубоко внутри была Одри. Я схватил ее под подмышки, и поволок ее в сторону. Я смогу удержать ослабшую женщину, я не дам ей причинить вред ни себе ни другим: "Одри,твою мать, успокойся!". Хруст. Она смогла извернуться и прокусить мне руку ценой своего сустава. Темнота в глазах от боли, стук и она обмякает. Бен стоит с маленькой табуреткой в руке и протирает расцарапанное толстое и раскрасневшееся лицо. - Сотрясение вылечишь ей после того, как мы уберем демона из ее утробы.       Дальше дело пошло проще. Бывший пастырь молча чертил на бетонном полу ритуальный круг, а я молча носил ему сверху все необходимые вещи. Я не спорил, когда мы приковали ее к стене, только мой внутренний врач содрогался, когда мы сгрузили ее безвольное тело в центр круга просто на бетонный пол. Видимо заметив на моем лице волнение Бен откуда-то выволок проводной радиатор и поставил немного поодаль: "Если мы ее посадим на матрас или подушки, я не знаю как будет вести себя круг." И я вдруг содрогнулся от мыслей, что эта тварь может освободиться, пока я буду спать.       Весь следующий день я провел за изучением всей представленных Беном книг. Совместными усилиями мы смогли найти информацию о курительных смесях, которые должны разговорить демона внутри нее, поэтому последующие ночи я провел в подвале вдыхая едкий ладан, не смыкая глаз и слушая, как это женское тело, как не своим голосом дико воет, а потом, словно ослабев, тихо шепчет мне падении, о других жертвах, о том, где они находятся. Мы записывали каждое слово. Мы должны были, обязаны, найти и спасти остальных женщин, пока они не успели разродиться демонами в этом мире. Я впервые взял в руки ружье по-настоящему. Мы должны быть готовы ко всему. И словно предвосхищая наши страхи на улице раздался девичий крик боли.