7. Полная луна (Полюдье)

Когда мать Софьи оставила Глиницу, светила полная луна. Холодный декабрьский вечер опускался на город. Топили печи и бани, по-черному. Софья спала и не знала горя. Ей было шестнадцать — первый год замужества. Утром отец появился на пороге и, сняв шапку, сказал: — Мать утопла. Холопка Марфа охнула, схватилась за сердце. Михаил Нежатич пошел с отцом к Соже, искать тело. Ничего не нашли, кроме проруби. — Подождем до весны, — сказал Михаил. Но и весной не всплыло, не прибилось к берегу. — Значит, ушла, — твердила Софья. Муж качал головой. Отец опускал взгляд. Глядя на полную луну, Софья думала лишь об одном: если ушла, то почему? Неужели жизнь в Глинице опротивела? Неужели разлюбила отца? Неужели… Позвала нечистая? Ответа уже не сыщешь. Растаял лед на реке, сменились луны, да и Глиницы не стало. Все отныне неважно. — Луна так светит, что и огня не нужно, — сказал Алексей. Они сидели на завалинке и смотрели на звезды. — Моя мать говорила, что наш род отмечен лунным светом. Дьявольским. Оттого и удача наша скоротечна и кончается горем. — Жуть. Так правду говорят, твоя мать — дьявольская дочь? Софья прищурилась, глядя на луну. Та не менялась, сколько бы людей ни рождалось и ни умирало. — Не знаю, Алексей Фёдорович. Знаю только одно — мои дети наследовали ее дар. — Колдовской? — Его. В полнолуние Дьяволу некуда спрятаться. Он показывает свои хвост и рога, и человек понимает, кто перед ним. И не боится. Прогоняет, если чист душой. Так почему же мать приняла его в ту декабрьскую ночь?