☆☆☆

      Она была странной для многих, потому что для неё не существовало середины.       Она была слишком громкой, кричала на всю улицу, если не на весь город, смеялась так, что иногда уши болеть начинали, ходила так, что ее из другой части дома слышно. Она была слишком тихой, говорила почти беззвучно, что даже с расстояния в метр не поймёшь, смеялась так, будто её расстреляют, если заметят.       Она была везде, участвовала во всех школьных и волонтёрских мероприятиях, олимпиадах, праздничных сценках, общалась со всеми так, будто для всех она лучшая подружка, с которой вы знаете друг друга всю жизнь. Она не была нигде, не отвечала на звонки и сообщения, не выходила из дома месяцами, посылала всех с очередными активностями и забивалась в угол, лишь бы не трогали.       Она воспринимала всё слишком близко к сердцу, плакала над каждым неаккуратным словом, убивалась от каждой своей неправильности и неудачи. Она вообще не воспринимала всерьёз, закатывала глаза, высовывала язык и смеялась при каждой попытке подкольнуть, мило улыбалась и пробовала снова, падая и расшибаясь.       Она любила всей душой, считала ценным настолько, что жить без этого не могла, до слёз и истерик от печали и любви, до бессонных ночей, лишь бы подольше. Она ненавидела так, что страшно становилось, до открытых провокаций, взглядов «а я лучше», постоянных ссор и тихой неприязни.       Она была родной до боли, от неё пахло домом и шоколадом, потому что сладкое любила больше жизни, она выглядела правильно в растянутых футболках до середины бёдра и белых носках, потому что тапочки игнорировала, у неё в волосах всегда были заколки милые, а в руках — одна и та же чашка с котиками.       Она была чужой и отстранённой, писала что-то в своей тетрадке, ни с кем не разговаривая, даже дома ходила в грубой уличной одежде, не снимала свою джинсовку чёрную и смотрела холодно так, что по-настоящему знобить начинало.       Она влюбляла в себя всех своей честностью, добротой и искренностью. Она заставляла всех ненавидеть себя своими сарказмом, жестокостью и фальшью.       Она была яркой, носила одежду цветную и пёструю, игнорируя чужие взгляды, рисовала на полях разноцветными ручками, улыбалась так счастливо и светилась вся. Она была мрачной и тусклой, придерживалась тёмных тонов, закрашивала целые страницы чёрным маркером, смотрела своим взглядом пустым и почти что начинала поглощать свет.       Она была живой и эмоциональной, заряжала всех вокруг настроением, поддерживала и заставляла жить тоже. Она была мертвой и пустой, не чувствовала ничего, высасывала все силы и эмоции настолько, что оставалось только гнить рядом.       Она хотела жить, наслаждалась каждой секундой и делала фотографии мгновенной печати, потому что считала всё таким прекрасным. Она хотела умереть, писала это на парте нестирающимся маркером, мечтала убиться и убивала всех своих персонажей.       Она жила моментом, делала глупости на спор, рвала фотографии и перебегала дорогу на красный ночью под дождём, потому что атмосфера именно сейчас классная, и лес так близко. Она хотела запомниться, рисовала на стенах, писала на каждом подоконнике цитаты из своих фанфиков, строчки из песен и подписывалась везде самой необычной и красивой формой имени.       Она умерла как-то совсем глупо, после новой ссоры зимой разделась до футболки с яркими цветами и черных совсем шорт и начала танцевать на мосту, делая при этом какие-то сложные резкие движения.       Она поскользнулась и расшибла голову, а ещё промерзла вся, и это тоже ночью было. А потом рано утром её тело нашедшие люди в реку скинули, потому что с полицией разбираться не хотели.       Она была прекрасна в своей разносторонности. Она была ужасна в своей неопределённости. А еще она была странной для многих, потому что для неё не существовало середины.