Глава 2. В Подземье

Самые темные и холодные пещеры расположены в Подземье. Говорят, там так темно, что даже дроу приходится щуриться чтобы хоть что-то разглядеть. Говорят, что прекрасно видеть там могут лишь вампиры, населившие их с недавних времен. И что оттуда никто никогда не возвращается. Огонь маленького костерка дрогнул — по пещерам этим ходит заблудившийся ветер и редкое эхо, а посему вздох, сорвавшийся с губ Фаустины, был подхвачен и унесен, стоило ей его испустить. — Даже у твоей тупости должны быть границы! — шипел Астарион, скаля клыки. — Пять лет мы смотрели тебе в рот, и что?! — бледный Петрас не уступал своему «брату» в свирепости. — Долго нам еще ждать от тебя чуда?! Фаустина почесала нос, прикидывая в какой момент будет разумно вмешаться. Не в первый раз Петрас бросает Астариону вызов, и, если бы не уговоры Фаустины, ее возлюбленный давно бы прикончил братишку за наглость и в назидание остальным ему сочувствующим. Фаустина боялась, если Астарион начнет тиранить, то сочувствующих у Петраса поприбавится, может даже посмертно. Пять лет прошло и отродья многое пережили на своем нелегком пути. Даже с поддержкой гуров управиться с многотысячной толпой было не просто. Многие погибли в дороге. И у оставшихся все еще не было нормального дома. Прятаться по холодным пещерам, рисковать жизнью, выселяя оттуда местную фауну; вампиры устали. Но Астарион многому их научил. Охотиться, сдерживать жажду крови, держаться вместе и главное — выживать. Стоя на каменном уступе, он смотрел вниз и декларировал речь. Первое время все они, все еще несчастные люди в душе, ничего не понимающие в том, кем они стали, ловили каждое его слово. Он смог их сдерживать и подчинять здравому смыслу, он заботился о них, и они чувствовали это. Но время подточило их уважение к нему. Фаустина молча давала ему действовать как он считает нужным и влезала только в крайних случаях. Единственная живая душа среди них, ей повезло куда больше. Они видели в ней героиню, освободившую их. А в Астарионе — и героя, и мерзавца, их погубившего. Не все смогли его простить. Фаустина улыбнулась. Ведь, тем не менее Астарион держался молодцом, полностью принимая на себя всю ответственность за лидерство, которое явно уже начинало ему претить. Но он был слишком упрям чтобы просто сложить полномочия на, да простят Боги, Петраса. Возможно, когда-нибудь Фаустина намекнет Астариону, как они с Петрасом на самом деле похожи, если, конечно, захочет с ним поссориться. Огонь снова дрогнул. Рядом присела Делирия. — Они уже давно спорят, — сообщила очевидное она, на что Фаустина вежливо покивала. — В споре рождается истина — так говорят, — ответила она каким-то циничным тоном, снова бросив взгляд на ругающихся вампиров. — Тебе напомнить кто спас вас, кто привел вас в Подземье?! — шипел Астарион. — Я привел нас в Подземье, ты убежал незнамо куда стоило хозяину истечь кровью! — рычал Петрас. Как кошка с собакой. — Надо бы их разнять, — прокряхтела Фаустина, принявшись подниматься на ноги. — Я этим займусь. — Делирия последовала за ней. Фаустина отнеслась к этому скептически. Впрочем, несмотря на то что Дел была приятного характера и покладистости, Фаустина не могла забыть то, что узнала о ней и о несчастной дочке Леона, погибшей пять лет назад. Леон был безутешен и не дожил до этого дня, потерял волю бороться и двигаться дальше. С тех пор Фаустина всегда относилась к Делирии скептически, гадая чувствует ли она вину. — А тебя звал Натан… он немного нервный сегодня, — проговорила вампирша и быстрыми шагами направилась к братьям. Фаустина задумалась, обернувшись в сторону гладкой пещерной стены. Натан — еще один «любовник», заманенный и обращенный в отродье Казадором. От него Фаустина предпочитала держаться на расстоянии куда длиннее вытянутой руки. Рядом со стеной плясали факелы — единственное освещенное место в этой Богами забытой пещере. В их свете золотились слипшиеся длинные волосы Натана, который отчаянно чертил что-то на стене. Голод, боль и грязь свели его с ума. Серьезно, лучше бы ее позвал Себастьян. Несмотря на… не самое хорошее начало, она хотя бы в конечном итоге смогла найти к нему подход. — Хотел меня видеть? — неуверенно позвала Фаустина и Натан тут же развернулся, блеснув бледно-рубиновыми глазами. Грязный и скрюченный, как всегда. Раньше он явно был красив, судя по чертам лица, которые теперь были замараны грязью. Его розовые губы дрожали, а глаза напряженно глядели словно сквозь собеседника. Он принюхался. Сдвинул брови и оскалился. — Его нет. Почему так долго? — просипел вампир с острым камнем в руке, которым он чертил на стене одни и те же слова. Efficior Tempestae. Тот, кто приносит шторм или что-то в этом роде. Что бы это не значило. Фаустину это не удивило. Натан рисовал это слово на каждом камне, на котором ему разрешал рисовать Астарион. Фаустина вздохнула, понимая, что ничего уже не поймет. — Кого нет? — спросила она устало безо всякого любопытства. Натан лишь издал низкое рычание. — Так долго ждать… ждать и ждать… я устал, но я дождусь, — проговорил он, сжимая камень в руке покрепче. Фаустину он не пугал. — Он приведёт нас в Землю Обетованную, это стоит всех мучительных часов, — продолжал лепетать вампир. — Уходи! Уходи, mater regis. Он еще не готов. Ты еще не готова. Фаустина пожала плечами, пытаясь тем самым прекратить размышлять над его словами. А размышлять было над чем. Не в первый раз Натан говорит что-то странное, что заимеет смысл позже. Это благодаря ему и его видениям они нашли более-менее безопасную сеть пещер для такого огромного количества вампирских отродий. Это он предсказал, что выживут те, кто будет слушаться Астариона. И это он на их стороне, а вместе с ним и те, кто верят в его провидческие способности. Фаустина не была сильно уверена. В конце концов свою судьбу в лапах у Казадора он не предсказал. Но, к сожалению, его слова чаще всего оставались непонятными, пока не происходило что-нибудь их объясняющее. И Фаустина решила, что лучше забыть о них и подождать пока они не сбудутся. Во всяком случае зловещими они ей не казались. А пока она шла к костру, вокруг которого сидели уже трое отродий, двое из которых, как можно было догадаться, почти что дымились вместе с костром. Жизнь в этих пещерах текла тяжело и напряженно. Но все же текла в безопасности.

***

Время наступало. Спустившись в Подземье, Фаустина и Астарион намеревались не только проведать свою беспокойную паству. Их ждал путь к свитку Желания. Готовые и собранные они ждали только Шедоухарт. — Может, обойдемся без нее? — скучающе спросил Астарион, особо ни на что не надеясь. Ему явно претило расстаться с мягкой кроватью и теплым домом, который он давно начал называть своим. Фаустину это радовало, а какой-то ее части это очень льстило. Сейчас, лежа в неудобном спальном мешке, он отсутствующим взглядом сверлил ткань старого обесцвеченного тента, так знакомого ему по старым приключениям во времена войны с Абсолют. Фаустина, аккуратно уложившая ему голову на плечо, весело хмыкнула: — Не терпится встретиться с опасностью? — Не терпится оказаться как можно дальше от чертового Петраса, — процедил в ответ он и хмурая складка залегла у него между бровями. Фаустина погладила его по плечу. — Сам знаешь, мы не сможем взять в этот путь с собой нашу армию. Лишняя булава не помешает. — Да-да, логика, — вздохнул Астарион, все еще недовольный. Шедоухарт должна была прийти в их тайное убежище со дня на день. По старой дружбе, она согласилась помочь и Фаустина была благодарна ей за рвение. За то что всегда была на ее стороне. — Знаешь… вам с Петрасом не помешало бы поискать компромисс, — полуосознанно начала Фаустина, чувствуя неуверенность в каждом слове. — Оу? Ты думаешь пустоголовый вампир вроде Петраса согласится на что-то меньшее, чем вести «обездоленную» толпу к светлому будущему вместо меня? — раздраженно фыркнул Астарион. — Гениально дорогая, а я-то думал твои способности читать людей никогда тебя не подведут. Она слишком хорошо его знала. Злиться и из-за злобы своей раздражаться он способен долго. — Ладно, ладно, — примирительно подняла руки Фаустина. — Вижу ты не в настроении. Хорошей медитации! Безо всякой обиды она отвернулась, чтобы закончить разговор и тем самым прервать даже намек на его попытки продолжить свой ядовитый монолог. — Я… — запнулся он, явно не понявший ее намерений. — Кхм… Фаустина вяло помахала рукой, жестом показывая, что все нормально. Но она не ожидала что неуверенная холодная рука обнимет ее за талию и притянет поближе к его груди.