Мечта

1 октября 1915 г. Как сильно я мечтаю об ответах на мои вопросы. Прошло уже сколько, почти 10 месяцев с кончины моей когда-то подруги. За это время я так и не смогла поднять перо и записать, что произошло этой зимой. Думала, что боялась, что Министерство заинтересуется моей поездкой в Румынию и решит понаблюдать за мной и, не дай Бог, провести обыск. Сейчас понимаю, что просто не могла принять такую простую вещь, как смерть. Когда умирают твои друзья – это одно, но что делать, что чувствовать, когда умирают те, кто перестал быть твоим другом уже очень давно? Как сильно я мечтаю о счастливой жизни для всех детей вне зависимости от их происхождения. Мои милые Астрея и Павел. Мне никогда уже не доведётся сказать вам, как сильно мне жаль. Всего бы этого не случилось, если бы не те, кто зовётся вашими родителями. Те, кто воспитывал вас в суровости, без любви, без тепла, без поддержки. Ещё когда я узнала о Неприложном Обете, я в сердцах прокляла их, прокляла всех бездушных чистокровных, что оправдывают любой свой бред, называя это благом для рода. И ведь не только вы: мой муж и мой лучший друг – также пострадавшие от рук их родни. Я будто была одна среди вас, кто понимал, что всё, с вами происходящее, не должно было быть. Может, в этом плюс маглорождённости или дело совсем не в этом? Как сильно я мечтаю о том, чтобы быть уверенной в себе матерью. Теперь я понимаю, откуда появился страх того, что я не справлюсь, как родитель. Как сейчас помню, когда забеременела первыми близняшками, мне часто снились кошмары о том, как я издеваюсь над своими детьми: как я бью их плетьми, угрожаю изгнанием из семейного древа, как насылаю на них проклятия. Если бы не поддержка моего любимого, не знаю, как бы пережила эти 9 месяцев. Вот только теперь, когда моим старшим по 14, а младшему уже 11, на руках мужа лежит очень непоседливое десятимесячное чудо. И страх вернулся. Ведь эта милейшая девочка – дочь двух моих бывших друзей. Потомок Антонеску, Лестрейнджей, и Мраксов. Мы совсем не были готовы к такому, я совсем не была готова к такому. Эта девочка стала сироткой буквально за несколько дней после рождения, и, конечно же, я не могла оставить её без опеки. Но смотрю на неё и вижу свою подругу. Эти яркие зелёные глаза кричат мне, что я не справлюсь. Я так боюсь, что она повторит историю своей матери, так боюсь, что не совладаю с эмоциями и не отделю её и Астрею. Я не ненавижу её, нет, меня скорее гложет чувство вины. Я не смогла уберечь своих друзей от огромной ошибки, но уберечь их дочь от расхлёбывания последствий я точно смогу. Я спрячу её под другим именем и своей фамилией, никто кроме неё не узнает о своём происхождении, а что с ним делать она решит сама. За размышлениями о жизни и воспитании я начала заставать себя слишком часто. Совсем уже стареешь, Гвен. Я стала слишком много мечтать. Если любовь может разрушить даже сам Неприложный Обет, если любовь может разрушить проклятье, наложенное со всей ненавистью в сердце, то любовь к моим детям сможет исполнить мои мечты. Я лишь хочу, чтобы ни один ребёнок в мире не страдал от рук своих родителей или друзей. Хочу быть надёжным пристанищем и поддержкой для моих малышей. Чего я, правда, не добьюсь, если буду и дальше сидеть у камина и писать свой скучный дневник… Оминис, дорогой, укладывай Вивьен в кроватку и иди спать, а то глаза твои слипнутся, и ничего не увидишь завтра. Ахахахахахахаха