Часть 1

Сегодня было 10 октября. А значит, день рождения Наруто. Вот только, жители Конохи считали по другому. В этот день, ровно 5 лет назад, на деревню напал демон и убил тысячи людей. А теперь еще и его воплощение гуляет по улицам, мозоля глаза. Начиналось все, как всегда. На ужин, 9 числа Узумаки съел остатки рамена, предназначенные на черный день. И все бы ничего, если бы он не пропустил завтрак, а вечером магазин уже был бы закрыт. Наруто знал, если высунуться в его день рожденье на улицу – беды не миновать, вот только есть ему было нечего, а умереть от голода перспектива та еще. Он залез в свои потрепанные одежки, завязал зеленные очки на лоб и выскользнул из дома, не запирая дверь. До магазина – 10 минут идти и 5 – бежать, но… Наруто сворачивает в переулок, уходя подальше от главных кварталов. Сунуться туда сейчас – самая дурацкая идея, а он не был таким уж дураком. Вот только, пьяницы, скорбящие по потери близких и упивающиеся до зеленных соплей, непредсказуемы. Это стало понятно, когда Наруто отлетел в стену от пинка одного из таких. Глупо отрицать боль, но ничего не оставалось. И вот, когда тяжелая нога в очередной раз с хрустом опустилась на чужой живот, Наруто провалился в спасительную пустоту. Правда, до пустоты было далеко. Под телом что-то плескалось, норовя залезть в нос, сильно воняло сточными водами и чем-то еще. Наруто распахнул глаза и сел. Вода вокруг доставала до пояса, местечко само по себе смахивало на канализацию, а в середине возвышалась огромная клетка с печатью. Узумаки встал, отмечая отсутствие боли, и поплелся к этой самой клетке. Ему же как-то надо выбраться отсюда, верно? В шаге от прутьев решетки, из темноты засветились два больших, красных глаза, полные ненависти и издевки. Наруто знает. Жители деревни смотрят также, когда он лажает. Именно поэтому, Узумаки улыбается. Ярко, из последних сил. То его единственный шанс отомстить всем. Его маленькая месть. Раз они хотят, чтобы я плакал - я буду улыбаться. Глаза напротив чуть раскрылись, а потом резко исчезли. До Наруто донеслись шлепки о воду, а уже через пару мгновений перед лицом, слегка торча меж прутьев, возникла огромная рыжая пасть, размером с нескольких взрослых мужчин. Она раскрылась, обнажая острые клыки, и Наруто услышал хриплую человеческую речь: -Ну и, какого черта ты творишь? Если хочешь помирать, то, будь добр, один. Наруто стоял в оцепенении. Он совсем ничего не понимал. Канализация, морда, странные слова. Что вообще происходит? -Эй, мальчишка! Ты меня слушаешь? Пасть начала рычать, на что Узумаки мог только неопределенно кивнуть, вызывая удовлетворенную улыбку существа напротив. Секунда, две, три. -Так ты собираешься отвечать что-то? Наруто хлопнул глазами и, понимая, что ничего не понимает, выпалил: -Ммм, привет, я Наруто Узумаки и, раз уж мы оба здесь, можешь сказать, что происходит? Пасть вновь усмехнулась и, порыкивая, ответила: -Я Девятихвостый демон лис, запечатанный в тебе 4ым Хокаге в день твоего рождения 5 лет назад. Ты недостоин знать моего имени, как и чего-либо еще, однако тебе стоит запомнить – умрешь ты, умру и я. Так что, еще раз доведешь себя до такого состояния, когда мне придется так сильно напрягаться – сожру. Пасть злобно оскалила белеющие клыки, желая испугать мальца перед собой. Вот только… Вот только это же Наруто. Маленькие ладошки, мокрые от воды, потянулись к рыжей морде и, недолго думая, погладили. Теперь Девятихвостый впал в ступор. Что уж говорить, его – сильнейшего из хвостатых – гладил, прямо как какую-то собаку безродную, мальчишка, у которого не то, что волосы не выросли – молоко на губах только подсыхать начало. -Получается, это Братик Девятихвостый всегда меня лечил,- Наруто прижался к приятному, лисьему меху, зарываясь в него,- спасибо. Сказать, что демон офигел – ничего не сказать. Не такой встречи со своим джинчуурики он ожидал. Более расчетливой, изворотливой, критичной, но никак не такой. Поэтому, не думая больше не минуты, лис отослал Наруто обратно в настоящее, еще усиление залечивая раны, чтобы этот мальчишка не умер раньше времени, утягивая его за собой. Наруто очнулся на холодном асфальте, в средине переулка. Тело ныло, но он мог хотя бы встать. «Это все Братик Девятихвостый постарался» - думал Наруто и от осознания этого душа парила где-то в облаках. «Я не один. Со мной Братик Девятихвостый. Значит, я должен больше заботиться о себе». Узумаки окончательно встал, когда с его лба что-то соскользнуло. Под ногами лежали очки, что он носил вместо той самой банданы, которую хотел заполучить больше жизни. Но, если подумать – плевать ему на этот кусок ткани и металла, если для этого нужно пожертвовать собой, а значит и Братиком Девятихвостым. Раз они делят одно тело, то и жить должны оба. Наруто, следуя позывам брошенного желудка, закупился быстро заварной лапшой в магазине, съел дома сразу две штуки и, не останавливаясь, побежал в лес. Он бегал, прыгал, падал, потом опять бегал и прыгал, пока совсем без сил не упал на землю, смотря в голубое небо. «Какого черта, мальчишка? Решил все-таки помереть? Так я тебе сейчас…» Из подсознания доносился злобный рык лиса, от чего Наруто дернулся. -Конечно нет, Братик Девятихвостый. Наоборот, я решил, что, раз теперь я ответственен за нас обоих, то надо тренироваться изо всех сил. Узумаки улыбнулся, буквально сияя, затыкая гневные всполохи лиса. Этот мальчишка не переставлял удивлять его. Он слишком отличался ото всех, кого лис когда-либо знал, что вызывало улыбку. -Если хочешь стать сильнее, то тебе, для начала, стоит выбросить те пачки с быстрозаварной едой в мусорку, разобрать свалку в комнате, мыться каждый день, научиться стирать и спать 10 часов, как это делают дети в твоем возрасте. -Но, Братик Девятихвостый, у меня денег не хватит ни на что другое, кроме лапши, мыться каждый день долго, да и спать много тоже нельзя – кто же будет тренироваться? – а свалки того… сами образуются. Это не я, честное слово! Наруто от усилий вскочил и яростно жестикулировал, доказывая, что его безбожно обвинили в том, к чему он не имеет никакого, чес слово, отношения. На что лис, послушав немного, рыкнул: -Ага, так я и поверил – сама. Может, еще и мусор сам прибежал и развалился в середине комнаты? - Наруто пристыжено затих, а демон продолжил,- основа крепкого тела – правильное питание, распорядок дня, гигиена и физическая нагрузка. Увы, у тебя нет ничего, кроме последнего. Следовательно, и результаты будут в четыре раза хуже, чем сейчас. Неужели тебя никто не учил этому? Назидательно говорил лис и резко осекся. О чем он думал? Перед ним сирота, более того, ненавидимая всей деревней. Кто его вообще учить будет? Хорошо, если не убьют при встречи. И на что Минато с Кушиной рассчитывали, когда умирали? -И вообще, не называй меня «Братиком Девятихвостым»! – Изловчился лис. -Тогда как? – Голубые глаза заблестели и демон, торжественно кашлянув, произнес: «Курама-сенсей». И опять осекся. Второй раз за день. Неужели он, только что..? -Так это твое имя? Курама-нии-сан? – Наруто счастливо засмеялся, будто получил самую большую чашку рамена в мире и, смотря на это, лис попросту не мог ничего сказать. Ладно уж, знает так знает. Главное, чтобы был здоровым. Они же, в конце концом, одно тело делят. Следующие два дня прошли в осуществлении грандиозного плана, а именно – придать маленькой, дырявой комнатушке хоть какой-то вид комнаты. И, если уж говорить совсем откровенно, получилось так себе. Не потому, что Наруто не старался – этого всегда было с лихвой, и не потому, что Курама ерундой страдал – ему самому не хотелось видеть этот гадюшник, а потому что изначально, еще задолго до приезда сюда мальчика, комната приобрела, скажем так, далеко не товарный вид. Дыры, плесень – еще пол беды, а вот куски сгнивших досок, норовящих упасть на тебя, как только откроешь шкаф, который незамедлительно был отправлен в мусорку, искрящаяся розетка, которая чудом не спалила дом за эти годы, огромные пробоины в ванной, заклеенные пакетами и скотчем (очень большим количеством скотча) – вот это и многое другое было действительно опасно. Курама даже облегченно вздохнул – благо он увидел это раньше, чем что-то произошло. После того, как из комнаты испарились мешки с мусором и часть мебели, она стала больше, просторнее и пустыннее. -Почему ты так странно смотришь на чистую комнату? Неужели так привык, что уже не можешь воспринимать нормальную обстановку? – Лис скалился в клетке, по привычки стараясь поддеть джинчуурики. Вот только, он всегда забывал, с кем имел дело. -Нет, просто, на секунду она показалась такой одинокой, но потом я вспомнил, что у меня теперь есть Курама-нии-сан и захотелось иметь комнату побольше, чтобы и ты мог выйти. -Глупый! Я размером со скалу Хокаге! О какой квартирке, пусть и большой может идти речь? Тем более, я просто не могу выйти, даже если захочу. -Потому что тебя запечатал Четвертый? – Наруто сжал свои кулачки. Он чувствовал глупую детскую обиду на последнего Хокаге. И ведь понимал, что все не просто так, но все равно..,- как так получилось? -Сначала иди за продуктами, я тебе расскажу. Наруто кивнул и, одев с особым трудом выстиранный комплект, отправился на улицу. -У Четвертого была жена из особого клана. Они обладали очень крепким телом и могли выдержать жизнь с биджу, чем активно пользовались, запечатывая меня несколько раз именно в них. Так вот, жена Четвертого была моим джинчуурики и была беременна. Когда наступили схватки, в Коноху пришел человек с шаринганом и, подчинив меня, заставил напасть на деревню. Я не мог себя контролировать, а убить меня нельзя, так как я всего лишь огромный сгусток чакры. Жена четвертого умерла, когда я отделился от нее – это всегда происходит с джинчуурики. В конце концов, тогдашний Хокаге смог запечатать меня в тебе. Как-то так. Наруто тихонько слушал, идя по многолюдной улице. Другие бросали на него неприятные взгляды, на что мальчик лишь улыбался, беззаботно закинув руки за голову. Ему было невероятно приятно, что одна улыбка может взбесить сотни его обидчиков, поэтому растягивал рот шире, до боли в уголках губ. В магазине Курама заставил его выбрать яйца, молоко, немного овощей, от которых мальчик скривился, и рис. Дома была кастрюля, сковородка, тарелка, ложка, палочки, нож, стакан, чайник и все ровно по одному. Хотя, Наруто гостей вроде не ждет, значит все нормально. Лис переживал, что мальчик не говорит с ним. Только идет, улыбаясь во все 32, не отвечая. Неужели его так затронула история Четвертого? А если он узнает об их родстве? Наруто переступил порог дома, по привычки произнося: «Я дома», на что услышал, первый раз в жизни, ответ: «добро пожаловать домой». Громкий, рычащий голос Курамы достиг его из той самой клетке, впервые даря что-то напоминающее уют этим четырем стенам. И Наруто засмеялся. Ярко, красиво и чисто. Его Курама-нии-сан самый лучший. Он так любит своего Кураму-нии-сана. Наруто во-второй раз был так счастлив. Первый был два дня назад, когда он узнал о существовании его Курамы-нии-сана. А у лиса, слушая его смех, отлегло на душе. Значит, не ненавидит. Значит, еще есть шанс. Правда, что за шанс и почему у него так отлегло, демон никогда не признается. Ни другим, ни, тем более, себе. -Так что думаешь? Наруто перетащил стул поближе к столу для готовки, и залез: -А что думать? Мой отец запечатал тебя, как и многие другие до этого, в только что рожденного меня и скончался, оставляя все на старого маразматика, который ничего сделать не может, чтобы сын его предшественника жил как человек, а не как демон. Что еще можно добавить? Так Курама-нии-сан, что там насчет обеда? Я умираю с голоду. Лис снова был обескуражен. Нет, он, конечно, догадывался, что мальчишка поймет, что пара в истории – его родители, но что бы сделать такие выводы… -Курама-нии-сан! Курама-нии!? Ку-нии! -Чего ты разорался, Наруто? -Обед, говорю, жрать надо! Или ты не хочешь, чтобы я вырос сильным? Тогда пойду, наемся быстрозварной лапши и умру от… как ты его там назвал? -Гастрит. Это называется «гастрит». И от него не умирают. Но сейчас о другом. Неужели наш малец настолько вырос, чтобы мне угрожать?! Подрасти еще, лет на 1000. -Но когда мне будет 1000, тебе будет 2000 и я все еще буду маленьким для тебя. -Вот именно, так что давай подумаем о делах насущных, а точнее о потребностях твоего завывающего желудка. -Это не завывание, а песни. -Как скажешь, а теперь… Наруто, под чутким руководством Курамы, приготовил отменный, пригоревший омлет, пересоленный пухлый рис и странно нарезанный салат. И пусть омлет неприятно отдавал на языке, рис иногда похрустывал, а салат пестрел его кровью, но мальчик впервые в жизни ел что-то такое вкусное, как домашняя еда, вместе с кем-то. Он счастливо болтал ногами, сметая с тарелок всю еду подчистую, не забывая тщательно пережевывать, следуя советам Курамы. Лис без конца вещал о завтрашней тренировке, приемах пищи, распорядке дня… в общем, он просто говорил о «завтра» и почему-то это очень нравилось Наруто. Завтра. Не только сегодня, а еще и завтра. Чудесное чувство.