Часть 18

В тихой части леса стоял, укрывшись плотной листвой, каменный столб, величиной с ребенка. Его неровную поверхность явно пытались обтесать, но плюнули на столь гиблое дело и только лишь сгладили самые заметные дефекты. Однако, стоит лишь присмотреться, как обычный камень оказывается испещренным глубокими, плотными узорами. Завитки и волны, звезды и круги – они перетекали один в другой непрерывной линией, толщиной в волосок. Казалось, на этот одинокий в лесу камень потратили недели усилий. Анбу, заприметивший издалека что-то странное, приблизился. От камня по земле шла канавка, засыпанная чем-то бордовым и щедро присыпанная листвой. Шиноби присел, желая дотронуться до содержимого, но был оглушен. Позади стоял недовольный Саске, сжимая катану. -Кьюби тебя раздери вот это было страшно! Еще чуть-чуть и план бы сорвался! – Обычное дерево поплыло и от его коры отделились фигуры в форме людей,- хорошо, что младшенький был здесь. -Заткнись, усаротонкачи,- цедил сквозь зубы Саске, убирая катану,- займись делом. -Что, по больному прошёлся? – Злющий взгляд был отличным ответом все больше улыбающемуся Наруто,- я старался. Клон приблизился к камню, с каждым шагом покрываясь чакрой. Второй же присел рядом, ожидая своей очереди. Стоило только пальцу коснуться углубления сверху, как по узору тонкой нитью потекла чакра. Скучная поверхность окрасилась оранжевыми фигурами, постепенно оживая. Однако, всегда есть те, кто не ценит прекрасного. -Долго еще? -Мы же только начали, младшенький. Учихам всегда не хватало терпения. Саске недовольно щелкнул языком. Алый шаринган всматривался в нехарактерно серьезного Узумаки, над бровями которого медленно проступали капли пота. Палец судорожно вздрогнул. Управлять таким количеством чакры, даже поделенной на девятнадцать частей, тяжело. А создать не только постоянный, но и тонкий поток – в разы сложнее. Стоило свечению дойти до земли, касаясь бордовой смеси, как та вспыхнула ослепляюще белым. Ноги клона подогнулись и, вместо ослабевшего напарника, на место пришёл другой. -Ой-а, младшенький. Убери-ка этого обморочного. Свалился от такой мелочи – Акатсуки на смех поднимут. Клон забавно корчил улыбку, бледнея и потея, как лихорадочный больной терминальной стадии. Чакра поддерживала очаровательное свечение камня и ослепительную белизну полосы на земле. Клоны сменялись снова и снова. Саске уже уставал от однообразия, когда в далеке появился прозрачный купол. Учиха кровожадно усмехнулся. -Младшенький, ты уверен? Можешь просто подождать здесь. -Нет. Ты сам все рассказал, усаротонкачи. К чему это лицемерие? Клон хмыкнул и сосредоточился на деле. Ну да, рассказал. Рассказал, что это Обито заставил Итачи совершить уничтожение клана и взять вину на себя. А все ради маленького братца. Доказательства? Не то, чтобы они были очень нужны, ведь хватило вещи тогдашнего главы, якобы найденной у Обито. Простите, Итачи-сан, но извиняться не за что. Во-первых, сами виноваты – нечего было умирать с такой довольной миной. Во-вторых, Наруто и не сказал правды. Просто воспользовался потерянным, печальным Учихой, дабы победить главного босса. Тем более, теперь Саске точно не поверит в истину, которую, после последних событий, знали только двое. Так что можно сказать, его часть сделки тоже выполнена. -Что ж, тогда… Клон не успел договорить и исчез в воздухе. Его напарник подскочил, подменяя пропавшего. -Плохо. Оригинал развеял половину из нас. У тебя не больше десяти минут. Не было необходимости продолжать. Учиха покрыл ноги молниями и практически мгновенно очутился в Конохе. Наруто прижали к земле. Еще немного и кунай вскроет тому глотку. Наконечник, залитый свежей кровью, блеснул языками пламени и был пойман мальчишеской рукой. Нога прижалась к груди и Обито проткнули щеку лезвием, прикрепленным к стопе. -Ну как, семпай? Давно тебя не ранили так сильно? – Мужчина ошеломленно коснулся кровоточащей щеки и, казалось, что-то понял,- Сейчас у нас мало времени. Так что, вопросы – потом. Конечно, если сможете. Наруто вспыхнул чакрой, нападая на растерянного Обито. Воздух пронзили звуки ударов железо о железо. Их стопы порхали над испепеленной землей, атаки жалили ослабленное тело. Обито с трудом, но успевал уворачиваться. Прибывший Саске, наблюдавший за последними действиями, прикрыл шаринган. Позор ему, как члену клана. Позор, что без своих особенных глаз, он не мог уследить за стремительными движениями двоих. Теперь понятно, почему клон завел тот разговор. Здесь и сейчас он бесполезен. Однако, всегда можно попробовать развернуть ситуацию в свою сторону. Усаротонкачи же сможет увернуться? Огромный белый змей родился буквально из воздуха. Его широкая пасть распахнулась, выпуская кровавую вонь, вперемешку с ядом. Грязно-фиолетовый язык высунулся, ощущая запах хозяина. Узкий зрачок сосредоточился на Учихе и, получив приказ, тяжелое тело неповоротливо удалилось. За это время Обито успел получить еще несколько ран, которые быстро зарастали. Быстро, но не мгновенно, как раньше. Так же, как и у Наруто. Теперь не было ощущения, что сражались неуязвимые существа. От былых отстраненных фигур в черных плащах остались лишь алые пятна, в которых с трудом узнавались облака. Их рассвет стал рванным и грязным. -Обито-семпай,- запыхавшийся Наруто сплюнул глоток крови и снова напал,- Как вам? Сбылось ваше Вечное Цукуёми? -Никто не мечтает о бесконечных битвах. -Да? Странно. Я вот – в восторге. Земля задрожала и из нее вырвалась змея с острыми, покрытыми ядом, клыками. Наруто резво увернулся, запрыгивая на звериную голову. Рептилия, не мигая, искала Обито, но тот как сквозь землю провалился. -Катон: Гокакью но Дзюцу. Узумаки спрыгнул, избегая огненного шара. Учиха ускорился в его сторону, желая вонзить кунай в живот. Наруто дернулся. Два корня прочно держали его стопы. Чересчур знакомая уловка. Хвосты сложились в щит, блокируя чужой кунай и поблекли. Похоже, даже Курама долго не продержится. Наруто перепрыгнул через противника, краем глаза замечая Саске, показывающего четыре пальца. Значит, еще четыре минуты до падения купола. До этого додумался Узумаки, об этом же подумал Обито. Уставший шаринган налился восторгом и заплакал алыми слезами. Оба ускорились, не заботясь более о собственных ранах. Четыре минуты. Четыре минуты - это не столь много. За четыре минуты ни рамен не завариться, ни до магазина добежать. Но четыре минуты – не так уж и мало. Чтобы оторвать руку не понадобилось и минуты, для опустошения чакры хватило – двух. Перелом ноги не стоил и пары секунд, а на выкол глаза ушло мгновение. Четырех минут хватит, чтобы приблизиться смерти, но не хватит, чтобы умереть. Купол разрушился вместе с ощущением всепоглощающей усталости. Наруто покачнулся на онемевших ногах и упал навзничь. Перед ним – израненная, торопливо удаляющаяся, сгорбленная спина. Не сбегайте, семпай. Не сбегайте – у нас есть, чем заняться. Семпаю все равно некуда бежать. Цвирк-цвирк. Уставшее тело пронзила бледная рука, залитая кровью. Обито деревянно повернул голову. Он хотел в последний раз увидеть знакомое бесстрастное лицо, но позабыл про единственный утерянный глаз Теперь все закончилось. -Все? -Все. Тяжелое тело Какаши начало падать вперед, но его схватил подоспевший Саске. Пыль сражения оседала, являя выжженную, вытоптанную Коноху. Едкий дым неторопливо поднимался над деревней, оповещая всех и каждого о разрухе ближайших мест. Гробовое молчание непроницаемым одеялом укутало округу. Такой тихий, счастливый конец. -Раз уж теперь «все» - я пойду. Передавайте привет потомку Нары – он хорошо постарался. Наруто поднялся на ватных ногах, поправил совсем уж бесстыдно распахнутый плащ и махнул на прощание,- кстати, младшенькому тоже пора. Быть преступниками высшего ранга тяжело, верно? Узумаки исчез вместе с тихим смешком и Какаши сел. Не без помощи неразговорчивого Саске. Между ними плотной пылью повисла неловкая тишина. Один – лучший шиноби Конохи, другой – опасный ниндзя-отступник. Бывшем учителю и ученику не о чем было говорить. -Саске-кун,- Учиха поднял взгляд и уставился на залитого с головы до ног кровью сенсея. Тот поднял руку и слабо улыбнулся,- береги себя. Подул освежающий ветерок и Какаши остался один с неловким кивком своего самого талантливого ученика. Только сейчас, пребывая в спокойствии и ожидая помощи, навалилось осознание. Тот самый Наруто, которого шпыняла вся деревня оказался героем, разрушающим самую опасную организацию изнутри. И этого никто и никогда не признает. Но еще больше, чем искренние вина и признательность, мучал растерянный вид ослепшего друга детства. Того, с кем успели распрощаться и над кем пролилась ни одна слеза. Того, чью могилу он Цербером сторожил все эти годы. Того, кто оказался живее всех живых. До сих пор, Какаши не знал, как смог проткнуть спину некогда дорогого человека Райкири. Так же, как когда-то убил Рин, он убил и только что вновь обретенного друга. В небе взорвалась оповестительная петарда. Хатаке приподнялся, готовый ковылять в сторону спасательной команды, но застыл. Он был один. Совсем один. Труп Обито пропал. -Почему? -О чем вы, Обито-семпай? Учиха стиснул зубы, впиваясь пустыми глазницами в грязную макушку Узумаки. От них за версту несло только что завершенным сражением и лекарствами. Тонными лекарств, с бережностью нанесенными на смертельные раны обоих. -Почему ты меня вытащил, предатель? -Обидно, между прочим,- Наруто хотел было рассмеяться, но боль кинжалом проткнула ребра. Похоже, придется спрятаться,- я был бы самым искренним членом Акатсуки, не угрожай это моей жизни. Обито презрительно хмыкнул. В нынешней ситуации никто не сможет поверить безобидному на первый взгляд мальчишке. Неудачно валяющийся булыжник на дороге поставил двух опаснейших шиноби отступников на колени. Окраины Конохи гудели от перенапряжения и страха, слабыми волнами накрывающими сердца людей. В каждой мышцы жужжало изнеможение, вокруг разбегались призрачные муравьи. Из свежих ран вытекало тепло. -Вы хотите знать «почему»? А почему бы и нет? Я тоже член опасной преступной организации, чья цель – захватить мир с помощью иллюзий. Мы все априори не думаем о таких вещах лишний раз. -Ты сумел надуть «опасную преступную организацию». -Вы просто сами не хотели замечать красные флаги от ребенка. Даже у таких отъявленных преступников остались розовые очки,- Учиху закинули на худую спину и с усилием потащили. -Вам горькую правду или сладкую ложь, семпай? – вопрос прозвучал дразняще и, вместе с тем, устало. -Правду. -Что так? Разве не Цукуёми было вашей целью последние годы? – Узумаки хохотнул и скривился от раны в животе. Опять открылась – допрыгался,- как-то в детстве, я мечтал стать героем. Героев любят и все такое. Но герои слишком правильные и самоотверженные. Ни шага вправо, ни - влево. Уже в Акатсуки понял - злодеи сильны и круты. Они идут к своей цели так, как считают нужным и плевать на других. Эгоисты же всегда счастливее. Но планам злодеев суждено кончится ничем. Для этого есть герои. -А нормально сказать нельзя? -Не злитесь, семпай, поберегите силы. Я просто захотел. Теперь, когда за каждым моим шагом не следит алый шаринган, Обито-семпай стал в сотню раз привлекательнее. Учиха замолчал, уставшими руками сжимая чужую шею. А ведь раньше он мог сломать ее одной левой. Раньше. Теперь у него ни цели, ни власти, ни силы. Только предатель под боком, что задыхается от медленного шага. Гордость вспыхивала гневом, усталость замораживала равнодушием. По их следам, тихой тенью, следовали шиноби Листа. Отныне они в одной дырявой, старой лодке перед огромным водопадом.