даже после краха цивилизации это обещание придётся сдержать

Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих. Пс. 88:35 Когда-то давно Кроули любил субботы . В эти дни вообще ничего не приходилось делать — слишком большое количество дел человеческих каралось Господом, эдакий личный выходной для ленивого Змия. Это было забавной традицией, будто созданной лишь для того, чтобы Ад не пустовал. Сегодняшняя история начнётся на рынке. Не то, чтобы ему нужно было обязательно «регистрировать» грешников — Кое-Кто-Сверху сам с этим отлично справлялся. Просто иногда Кроули хотел понаблюдать за чужим грехопадением (не тем, о котором вы, возможно, подумали). — Почём? — кивнул он на дюжину яблок, раскиданную по одинокому прилавку. Свежесть их держалась разве что на честном (честном ли?) слове. Рядом на сухой земле сидел одуревший от жары, такой же морщинистый и потрескавшийся старичок. — А сколько дашь? — хитро прищурился он. Еще бы, по моей одежде не понятно, сколько у меня денег, — догадался Кроули. Обычная ситуация. — Сколько может стоить грехопадение? — спросил он уже вслух. — Ломоть хлеба, — не задумываясь ответил старик. — Не знаю, при деньгах ли ты, но даже самый богатый человек на земле иудейской знает, что не работая в субботу, такой человек, как я, лишит всю семью пищи. — И не боишься сгореть в адском пламени? — Не больше, чем умереть с голоду. Кроули взял яблоко, и, не удосужившись бросить старику ни монетки, неспешно продолжил шествие вдоль пустующих торговых рядов. Вот такие люди его поражали. Им было совсем не страшно терпеть эту боль. Скорее глупость, чем храбрость. Когда он шёл обратно, у прилавка уже стоял кто-то ещё. Ну конечно — Шаббат не распространяется ни на глупцов, ни на ангелов. — Я заплачу за него, — услышал он, напрягая слух. — И за себя. Ступайте домой. — Хороший вы человек, — отвечал ему (Кроули не видел, но был уверен) с улыбкой до ушей старичок. — Вы, я уверен, тоже, — неловко рассмеялся покупатель. — А как же пообещать прощения грехов, и всё такое? — не выдержал демон, заставляя Азирафаэля (а именно он стоял у прилавка, если вы ещё не поняли) обернуться. — Так ведь нужно говорить заблудшим овечкам? — Я сразу понял, что это был ты, — вздохнул он, отходя от прилавка, с которого счастливый старичок собирал начинавшие гнить яблоки. — Я понимаю, что это твоя работа, но у него же жена и дети… — А еще внуки, правнуки и полудохлая коза, — фыркнул Кроули. — Если ты не знал, не думать об этом — тоже моя работа. — Ну да, — согласился ангел. Они вместе дошли до рыночных ворот. — И все же, — наконец заметил Азирафаэль. — Как-то глупо, что мы просто «исправляем» работу друг друга. — Это то, чего от нас хотят, — невозмутимо пожал плечами Кроули. — Привыкай. После ещё одной паузы он, не выдержав, повернулся к ангелу. Полы тёмного одеяния очертили в пыли что-то, похожее на «одегру», скорее всего, просто по привычке. — Ты никогда не обещаешь людям прощения их грехов. Хотя другие ангелы не скупятся на это. — Потому что это обещание придётся сдержать, — Азирафаэль поджал губы. — А я… Не знаю, заслуживают ли они этого. В Конце Он всё равно всё простит, — очень кстати вспомнил Кроули. Всем, кроме него.