I see the danger, It’s written there in your eyes

No. 4: «I see the danger, It’s written there in your eyes.» Электрошокер для КРС — Шок — «Ты там?»

***

      Возможно, использовать заброшенную тюрьму как свою базу было не лучшей идеей.       Дрим занимался зельеварением. У него уже есть достаточно зелий в сундуках и инвентаре, парочка экстренных сундуков с ними прячется по всей территории тюрьмы и по всему серверу, на всякий случай. Честно говоря, хранить столько информации у себя в голове может казаться неуместным, но Дрим не был бы Дримом, если бы не перестраховался. И Дрим так же не был бы самим собой, если бы что-то не пошло не так.       Он не знает, почему разбившаяся об пол бутылочка с сияющим зельем силы так сильно его напугала. [Он точно знает. У любых зелий, которые приносили ему сэр и надзиратель, была одна цель — навредить. Даже безобидные зелья исцеления и регенерации. Они лишь значили, что боль продолжится. Больше ничего.] В любом случае, Дрим был напуган. Он знает, что это глупо и нерационально, испугаться разбившегося стекла, но, к сожалению, он не может контролировать свои эмоции.       Дрим шатается, прижимаясь к стене между рабочим столом и сундуком в своей комнате, но колкая поверхность не даёт облегчения, а лишь пугает его ещё больше — всё напоминает о тюрьме, не о его тюрьме, о тюрьме Сэма. Он тяжело дышит, считает про себя и тщетно пытается удержать свою глупую голову от спирали. Они уже практиковали это. Дыхательные практики, что-то. Ничего не помогает ему справится с этим. Вместо этого его голова всё глубже и глубже затягивает его в события прошлого, о которых он хотел бы забыть.       Он не пытается продолжать «помогать» себе самостоятельно. Вместо этого он тянется к своему столу и неуклюже достаёт коммуникатор. Это потёртый старенький девайс, весь в неровностях и потёртостях, кое-где стёрлась краска, но он успешно выполняет свою работу и ему незачем его менять. Недавно он на эмоциях стёр все старые переписки, о чём в последствии пожалел. Это нормально, они ему не нужны. Он жмёт на единственный контакт, горящий на экране.       Ты шепчешь Punz: прихои а т юрьиу       Ты шепчешь Punz: пожалуцста       Он пытается игнорировать то, как его желудок болит при мысли, что Панз сочтёт его жалким. Недостаточно сильным для исполнения Плана. [Для чего угодно, на самом деле.] Они уже обсуждали это раньше: просить помощи когда тебе плохо нормально, это не делает его слабым или неправильным и это полезно для его психического состояния. Это всё равно кажется неправильным. Дрим моментально желает отменить это, написать, что всё в порядке и Панзу не следует сюда идти. В этот момент он получает сообщение.       Punz шепчет тебе: скоро буду       Punz шепчет тебе: оставайся на связи       Дрим хнычет и вжимается в стену позади себя ещё больше. Возможно, окружать себя стенами с трёх сторон, когда у тебя паническая атака и ты едва контролируешь своё тело, — не лучшее тактическое решение, но это заставляет его чувствовать себя более защищённым. Хотя обсидиановая стена позади не даёт и капли чувства безопасности. Вместо этого он чувствует себя там, в основной камере, которой он принадлежит, вжавшись в угол между сундуком и стеной, пока ожидает своего мучителя.       По крайней мере, сейчас стало лучше, чем в первые недели после выхода, когда он едва мог мыслить и практически терял себя при любом упоминании малейшей детали, что связывала его с пытками. Теперь он трясётся, у него кружится голова и ему не хватает воздуха, но он хотя бы может разделять, что реально, а что нет, и кое-как пытаться успокаивать себя.       Punz шепчет тебе: эй дрим, ты там?       Punz шепчет тебе: ты прямо сейчас в опасности?       Он в опасности. О, он в огромной опасности. Разве Панз не понимает? Он в тюрьме. Он в тюрьме и там зелье, зелье, чтобы сделать ему больно и он в углу, он ушёл от своих обидчиков, но это не надолго и у него паническая атака и он не может пошевелиться и защитить себя и он- Стоп. Вдох, выдох. Дрим пытается дышать. Он печатает ответ трясущимися руками и кое-как отправляет.       Ты шепчешь Punz: не т       Он получает моментальный ответ. Это заставляет его почувствовать себя капельку лучше. Зная, что Панзу не всё равно.       Punz шепчет тебе: хорошо       Punz шепчет тебе: помнишь, как дышать? это вдох до 4, потом задержать дыхание на 7, и выдох на 8       Дрим помнит. Конечно, он помнит. Он вдыхает и пытается считать, а потом задерживает дыхание, но навязчивые мысли заставляют его сбиваться на пол пути и он отчаянно начинает заново. У него не получается делать это правильно. В какой-то момент он делает неверное движение и смотрит на разбившийся бутылёк с зельем. Зелье тёмно-красное и это определённо «сила», но в его голове всё так перемешалось, что он не может сказать наверняка, что оно делает. Вместо этого его мысли заполнены ужасными сценариями того, что будет дальше: как больно ему будет, если это «вред», каким беспомощным он будет, если это «слабость» и что на самом деле означает для него «здоровье». Ему становится хуже, он игнорирует следующее сообщение, просто разваливаясь на полу.       Punz шепчет тебе: дрим, ты тут?       Punz шепчет тебе: я почти у тюрьмы, буду минуты через три       Punz шепчет тебе: дрим?       Его дыхание становится максимально неглубоким и прерывистым, ещё чуть чуть и, кажется, он потеряет сознание от недостатка кислорода. Может ли он умереть от панической атаки? Он знает, что нет. Так же, как он никогда не встретит жестокие и холодные, но такие любящие объятия смерти от рук Сэра и Надзирателя. Он до крови царапает свои пыльцы о жёсткий пол, потом царапает ими же внутреннюю часть своей ладони, в последней попытке приземлится, но у него ничего не выходит. Он не замечает, как дверь в комнату камеру отворяется.       Вот вот станет больно. Он знает это, но… Он не знает, что Сэр приготовил для него на этот раз, что пугает его ещё сильнее, и он точно будет наказан дополнительно за паническую атаку. Исключая, что боль никогда не приходит. Вместо этого, что-то гладит его по руке. Он вздрагивает и сжимается, когда его трогают, но послушно позволяет этому произойти. С ним о чём-то говорят, нежно и тихо, гладят по руке и это происходит, казалось бы вечно, но его сознание чуть проясняется. Он и не заметил, что так сильно зажмурил глаза.       Он открывает их. Первое, что он видит — Панз, наёмник для сервера и его хороший союзник, единственный, кто остался рядом и кто заботится. Он видит в его голубых глазах жгучую ярость, которую обычно связывает с опасностью, но стоит им встретится взглядами, как оно сменяется на безмерную заботу и теплоту к нему. Словно ничего там и не было. А может быть, ему и в правду показалось… Он игнорирует это и позволяет себя успокоить. — Ты снова со мной? — Панз спрашивает, тихо, словно боясь спугнуть. Дрима это не очень устраивает, он не какой-то хрупкий травмированный дурачок, чтобы с ним нужно было разговаривать, как с напуганным маленьким ребёнком. Он подавляет это чувство. — Угу, — всё, на что его сейчас хватает. Панз воспринимает это как сигнал продолжать и притягивает Дрима к себе в объятие. После панической атаки иногда хочется поплакать, в этот раз хочется спать. Администратор вжимается в наёмника со всей небольшой силой, что у него есть и даёт себе редкий шанс отдохнуть. Он позволяет себе укрыться в объятиях своего последнего союзника, словно это их последний день на земле. Это заставляет его чувствовать себя гораздо лучше.

***

      Они обнимаются на жёстком тюремном полу, пока у администратора не получается успокоится — для этого всегда нужно много времени. Панз хочет пойти и избить каждого, кто виноват в таком вопиющем исходе, каждого, кто поучаствовал в падении Дрима и привёл его к подобному состоянию. Вместо этого он крепко обнимает Дрима и шепчет, что всё будет хорошо.