Расскажи мне о море

Ей двадцать два, она прекрасна, как сбежавшая из пожелтевших страниц фантастической книги мифическая девица, и она отчего-то становится самой счастливой на всём свете именно в его погрязших в чужой крови руках, будто по-другому быть не может. Казу двадцать три, он обзаводится сединой слишком рано и чувствует себя старее лет на сорок, если не больше, а утешение в превратившейся в бремя жизни он находит только в её прямом сияющем взоре и трепетных касаниях.