Глава 28

Страх показывает нам один мир, а любовь показывает другой мир. Мы решаем, какой мир реален. И мы решаем, в каком мире нам жить. Луиза Хэй

Придя в себя, я прошу Юнги дать мне время все обдумать. Немного замешкавшись, он выпускает меня из объятий и уходит, оставив меня один на один с моей войной. Войной, которая сама меня выбрала и в которой бой держать только мне. Столько времени Чонгук был так далеко, что в последнее время я уже начала забывать, о том что он вообще был в моей жизни. Это похоже на самогипноз, когда ты пытаешься убедить себя, что для того чтобы идти дальше - нужно вычеркнуть из памяти все, даже самые светлые воспоминания и тогда боль отпустит - поняв, что делать ей тут больше нечего. И в тот момент, когда у меня начало получаться, когда я снова обрела силы - Чон словно ураган врывается в мою жизнь, снося все на своем пути. Оказывается, все это время нас объединяло одно чувство, чувство несправедливой утраты. И если мой зверь питается моей тоской, разочарованием и жалостью к себе, то внутренний монстр парня обильно приправил блюдо чувством вины. И чем больше Чонгук будет знать о том, что происходило со мной за последние два года, тем сильнее это будет его ломать. Хочу ли я снова впускать его в свою жизнь? Oн был единственным, кому я всегда была готова сдаться. Он всегда был моей слабостью. Глубина карих глаз парня словно крепкий алкоголь моментально опьяняют меня, одновременно погружая в негу спокойствия и уюта. Но одновременно с этим, я понимаю сколько боли принесли мне эти глаза. Чон для меня словно яд, глубоко проникает в сердце, затуманивая разум, и одновременно заживо разъедая все внутренности. Моей любви к парню пришлось многое пережить за последние годы: сначала я оплакивала ее и тряслась как над самым важным сокровищем, после пыталась отрицать и вовсе изгнать куда подальше, дальше была ненависть и, в итоге, приняв факт, что деться некуда - я вместе с остальными своими чувствами и всепоглощающей болью убрала свою любовь в пыльный ящик, в самый дальний угол опустошенной души. Но я всегда помнила о ней, знала, что она живет во мне и ждет своего часа, часа чтобы спасти меня или добить окончательно, пока я, радуясь как ребенок, несусь на всей скорости в железобетонный отбойник. Несколько дней я собиралась с духом, чтобы впустить в свою жизнь человека, которого пыталась слишком долго выжечь из памяти. Но в какой-то момент, поняла, что больше не хочу бежать. Даже если я пожалею об этом. Так, в один из вечеров, когда Юнги собрал ребят у нас дома, я решилась идти ва-банк. Затушив сигарету, отправляюсь в гостиную, где за столом сидят Пак, Мин и Чон. В связи с приходом друзей Юнги достал на стол, привезенные Чимином, корейские продукты. На скорую руку приготовив рамен и разложив по тарелкам панчхан, парень принялся раскладывать мясо на настольном гриле. - Присоединишься к нам? - Юнги, сделал вид что не удивлен моим появлением в комнате. - Да, только нарежу к столу свежих овощей - Надо будет в следующий раз прихватить Тэхена, давно мы не собирались все вместе - Чимин, подбивая Чона в бок, взял на себя обязанность не допускать неловкой тишины в комнате. Удивительно, как в Паке умудрялись уживаться две совершенно различные личности. Вечно веселый, позитивный Чимин в обществе, мог за минуту перевоплотиться в серьезного, вдумчивого и заботливого человека. За время жизни в США с Чимином я созванивалась чуть ли не каждую неделю. Каждый раз парень с лихвой одаривал меня своей притягательной улыбкой и заливистым смехом. А через секунду он же смотрел на меня, буквально сквозь экран, внимательным, глубоким взглядом, будто пытаясь увидеть каждый спазм моих мышц на лице, и вникнуть в тайные смыслы, произнесенных слов. - Как поживает Тэ? В прошлый раз он рассказывал про свою девушку. Кажется у них все серьезно? - взяв продукты из холодильника, нутром чувствую как Чонгук следит за каждым моим движением. - Да, они работали вместе на общем проекте, и насколько я знаю, уже состоялось знакомство родителей. Так что, думаю, не за горами свадьба. Вымыв и нарезав овощи, я ставлю блюдо на стол. Юнги, незаметно одергивает рукав моего свитера, прикрыв оголившееся предплечье и шрам, ставший для нас двоих болезненной напоминанием. Не произнося ни слова, взглядом благодарю друга и проверяю, что никто за столом не обратил на это внимания. Поужинав и проводив гостей, мы с Юнги, как обычно, встречаемся на террасе, любуясь отражением заката в озере. Наигрывая фоном какую-то мелодию на гитаре, парень осторожно интересуется моим настроением. - Ты опять выбираешь не самый простой путь, но, я верю в тебя. Со временем жизнь обязательно наладится, Мандаринка. Помнишь, как то ты мне сказала: “Если тебе дорог человек, то просто находится рядом и быть частью его жизни уже будет счастьем.” - Той ночью я, кажется, разбила тебе сердце… в первый раз… - в моей голове, словно диафильмом, пронеслись кадры из прошлого: пьяный Юнги, разглядывая город в окно автомобиля, признается в своих чувствах, он же, стоя на коленях в моей питерской квартире, умоляет уехать с ним в штаты, а после проводит со мной бессонные ночи, молча сжав челюсти и стойко выдерживая каждую мою истерику, то сидит рядом, ожидая пока я не засну лежа на его коленях, тихо поглаживая мои волосы и запуская в них тонкие, длинные пальцы.. - Как показало время, дружба объединяет людей куда больше, чем любовь. Так что я благодарен тебе за то, что ты не оттолкнула меня, даже после того, когда я позволил себе слишком много. Следующие несколько дней, вечерами мы все вместе собирались у нас дома, пока Чимин не вернулся в Корею, а Юнги не отправился продолжать свой тур в Лас-Вегас. У Чонгука начались съемки в новом проекте в Лос-Анджелесе, а я взялась готовить новую программу. В августе меня пригласили участвовать в нескольких крупных фестивалях электронной музыки, в связи с чем я решила полностью обновить свой сет-лист и выйти с абсолютно новыми треками. Летние солнечные дни проходят спокойно и размеренно. Жара за окном нещадно палила на всю мощь, что совершенно убивало желание высовывать свой нос из студии. Лишь вечерняя прохлада, набегающая с озера позволяла раскрыть окна в доме, впуская свежий, сладковатый воздух. Во время вечерних прогулок вдоль берега, или засыпая перед сном, я разрешаю себе немного подумать о нас с Чонгуком. После отъезда Юнги мы практически не видимся, но в течение дня Чон обязательно пришлет несколько сообщений в мессенджер. В один из вечеров я сижу, погрузившись в чтение, как мое внимание привлекает рокот приближающегося к дому такси. - Привет! Не занята? - Чонгук вбегает на террасу и проводит языком по внутренней части щеки, что говорит о его внутреннем напряжении. - Не занята, проходи. Будешь чай? - стараясь не выдавать свое волнение, я впускаю незваного гостя в дом и направляюсь на кухню. Хотя на самом деле мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих глубоких, как омут, карих глаз, и не ощущать знакомый аромат, с такой легкостью пробуждающих все мои чувства. - Да, спасибо - зайдя в дом, парень следует за мной и присаживается за барную стойку между кухней и гостиной - На самом деле я долго искал повод прийти сюда… - И как? Нашел? - отвечаю не поворачиваясь к гостю, заливая чайные листья кипятком. - Честно говоря нет… Так, без повода, Чонгук стал появляться у меня несколько раз в неделю. Когда у парня выпадали пару дней выходных, мы ездили гулять в горы или к океану. Каждая новая наша встреча, пробуждала в памяти картинки тех счастливых минут, проведенных вместе в Корее, при этом все глубже закапывая воспоминания о нашем расставании. Как будто его и не было вовсе, а последние два года - это был страшный сон, сон о котором хочется забыть нам обоим. Съемки в проекте, в котором участвовал Чон иногда длились по 18 часов в сутки, и тогда он пропадал на несколько дней, но при первой возможности обязательно приезжал. В такие вечера, вымотанный жестким графиком актер, разваливался на диване в нашей с Юнги студии и молча наблюдал как я, полностью погрузившись в работу, сводила новый трек или сотню раз переслушивая композицию, до идеала полировала драм-линию. Иногда, вынырнув из своего музыкального мира, я обнаруживала парня мирно посапывающего все на том же диване. В такие минуты я представляла, будто последних двух лет и не было вовсе, и разбудив парня, мы сейчас запрыгнем в его Mercedes и помчимся по ночному Сеулу в нашу уютную квартиру. Но горький привкус реальности моментально отрезвляет, словно скрывающаяся червоточина в красивом глянцевом яблоке. - Что я вижу, Мандаринка моя? - Юнги, отвлекся от поедания пад тай и смотрит на меня с экрана ноутбука, слегка прищурившись и растягивая пухлые губы - это что? Улыбка? Неужели Чонгуку удалось растопить твое сердце? - Прекрати, Юн. Не нужно преувеличивать его значимость. Или ты думал, что я буду ходить с кислой миной всю оставшуюся жизнь? - тем не менее Мин был прав, в общем как и всегда. Этот черт читал меня лучше, чем я сама и с легкостью мог отличить мою искреннюю улыбку, от той маски, что я надевала на себя последний год, находясь в обществе. - Как бы то ни было, я рад, снова видеть тебя улыбающейся. Жаль, только, что онлайн. Дела таковы, что придется еще на пару месяцев задержаться в Сеуле. В компании накопилось слишком много вопросов, нуждающихся в моем личном присутствии. Тур Юнги закончился месяц назад грандиозными концертами в Сеуле и, дав себе всего неделю отдыха у родителей в Тэгу, парень с головой погрузился в решение вопросов компании. Дел накопилось так много, что возвращение Мина в США откладывалось уже во второй раз. А вот возвращение Чона в Корею уже не просто маячило где-то на горизонте, а настойчиво долбило в двери. К концу подходил уже третий месяц наших регулярных встреч, прогулок и уютных посиделок под мурлыканье мягкой волны озера. Аккуратно соблюдая дистанцию между нами, мы не сговариваясь, старались не нарушать личные границы друг друга. Словно опасаясь разрушить хрупкий, кропотливо возведенный из мелких осколков храм. Но наше положение было настолько шатким, что любое дуновение слабого ветерка могло раскачать возведенные башни, словно молодое деревце, и никто не знал, выдержит ли оно еще сотни ураганов, или надломится при первом же порыве. За неделю до своего отъезда мы с Чоном выбрались поужинать в полюбившийся нам мексиканской забегаловке, а после отправились прогуляться по широкой Венис-Бич. Бесконечная полоса песка тянулась куда-то очень далеко, а по набережной лениво прогуливались парочки, тренировались накаченные спортсмены, громко хохотали веселые компании, потягивая спиртное из спрятанных в бумажный пакет бутылок. Подходя к уличным музыкантам, что играли популярные и любимые всеми композиции, мы присоединились к толпе слушателей. Когда группа заиграла кавер на Enjoy the silence*, несколько пар вышли в центр круга и, под общий гул аплодисментов, начали танцевать. - Пошли! - Чонгук схватил меня за руку, и не дожидаясь ответа потянул сквозь зрителей на импровизированный танцпол. - Чон, нет! Ты с ума сошел? - улыбаясь и прикрывая лицо рукой, я пыталась провалиться сквозь землю. Вот же ирония, я - профессиональный музыкант, выходящий перед сотнями слушателей на сцены клубов и площадки фестивалей, стесняюсь танцевать с другом перед парой десятков незнакомцев, которые через полчаса уже даже не вспомнят, под какие песни разрывали свои голосовые связки. Выйдя в центр площадки, парень взял мои руки и аккуратно положил свои на плечи. Почувствовав его горячие руки на своей талии, я содрогнулась от волны, пробежавших по моей коже мурашек. Чтобы скрыть смущение и глупую улыбку, я уткнулась щекой в плечо Чонгука. Словно после долгих холодных и дождливых дней, из серых облаков снова выглянуло солнце. Я чувствовала облегчение и свободу буквально каждой клеточкой своего тела и каждая клеточка была готова разорваться от переполняющих меня чувств. Парень, уткнувшись в мои волосы, мягко задавал темп, поглаживая мою спину в районе лопаток. А я, тая в его руках, мечтала о том, чтобы время остановилось. Как же я скучала по этим объятиям, по древесному аромату, с нотами свежескошенной травы. - Через три дня я возвращаюсь в Сеул - облокотившись на капот моей машины, мы оба не можем найти причины задержать друг друга еще на время. Но ночь уже давно накрыла собой шумный город, а мне еще предстояла дорога до дома - Мэл, поехали со мной. Давай попробуем начать все с чистого листа? За последнее время мы сильно сблизились, и вопрос Чона не был для меня неожиданностью. При этом, сколько бы раз я не проигрывала в своей голове этот момент, найти ответ на него не получалось. Дать кому-то второй шанс, это тоже самое, что дать еще одну пулю, потому что в первый раз он промахнулся. - Я не знаю, Чонгук. Я.. я не уверена, что это будет правильно… - Не уверена? Ты можешь доверять мне, я больше не сделаю тебе больно.. - Ты не понимаешь! Я не хочу снова испытать все это дерьмо, через которое мне пришлось пройти, я.. я не выдержу! Парень оттолкнулся от капота и встал напротив меня. Прожигая меня взглядом, он наклонил голову в бок и провел языком по внутренней части щеки. - Черт, Мэл! Ни ты, ни Юнги, никто мне не рассказывает о том, что произошло. Но я чувствую, что дело не просто в подавленном состоянии из-за нашего расставания. Твои приступы, молчание ребят, таблетки, что ты принимаешь - это все не просто так.. Прошу, расскажи мне - Тебя, это не касается.. - Меня касается все, что связанно с тобой! Даже если я не был рядом, это отчасти и моя вина! И если тебе было плохо из-за меня, а я знаю, что тебе было очень, очень плохо - я должен все знать. Словно провинившийся школьник, я стою, устремив взгляд в одну точку. Мне отчаянно хотелось выговориться парню, навсегда оставив все плохое здесь, на парковке возле океана, но я понимаю, что сказанное навсегда оставит раны в сердце Чонгука. - Вот именно поэтому, я не хочу рассказывать тебе все. Это мое, Чонгук, и мне решать кого посвящать в свои проблемы. Мужчина схватил меня за руку и, приблизившись почти вплотную, оголил предплечье. - И про это ты мне тоже не расскажешь? - длинный шрам, тянущийся от запястья вверх по руке, словно неоспоримое, уродливое доказательство моей слабости, приковал к себе взгляд, в то время как взгляд Чон сжигал все мое нутро. - Хватит, Чонгук! Уже холодно, мне пора домой. - вырвавшись из крепкой хватки парня, я направилась к водительской двери. Заведя двигатель автомобиля, я выехала с парковки, сквозь слезы наблюдая на удаляющееся отражение Чона в зеркале заднего вида. Вот так всегда, я убегаю, а он молча смотрит вслед. Ничего не меняется.