Глава IX. Невысказанные слова

      - Мам, привет. Прости, я задержалась, мы с Магне делали домашку. – Лив вбежала в дом. Невероятные запахи, которые доносились с кухни, говорили о том, что мама вновь начала готовить. С приездом в Эдду, они то и делали, что ели принесенную мамой из кафе еду. Картошка фри стояла у Оливии поперек горла. – Ты что? Готовишь? – Лив прошла на кухню и остановилась, запах сочного мяса заполонил ее легкие. Хотя она поела недавно, ее желудок начал подавать сигналы бедствия.       - О, Лив. – обернувшись, мама увидела дочь. Она поспешила заключить ее в объятия. – Ты как? Как дела в школе? – отстранившись, спросила она.       - Школа есть школа. Все хорошо. – соврала она. Присев за стол, она задумчиво начала крутить вилку.       - Мама Лары сегодня заходила к нам в кафе и рассказала, что в пятницу у вас школьный вечер! – восторженно произнесла мама, присаживаясь рядом. – Ты уже решила, с кем пойдешь?       - Я думаю, точнее в этом больше уверен Магне, что пойду с Брали. – грустно вздохнув, ответила Лив.       - Это же просто прекрасно! – мама озарилась в улыбке. Она нежно положила свою руку на плечо дочери. – Ты, я так понимаю, от этого не в восторге. Ты хотела пойти с кем-то другим?       - Да, то есть, нет, то есть, с чего ты взяла? – нервно проговорила Лив.       - Ты просто какая-то грустная. Причем я давно это заметила. – жалобно уточнила Элла.       - Нет, все хорошо. Просто учеба сложная.       - И Фьор здесь вовсе не причем? – Элла осторожно коснулась руки дочери, пытаясь уловить ее взгляд.       - Что? – Лив вскочила со стула, отдернув руку. – Причем он тут?       - Ну он сегодня приходил, спрашивал тебя. Я еле сдержалась, чтобы не полоснуть его ножом. Как у него вообще хватило на это наглости! – вспоминая, мама раздраженно начала размахивать руками.       - Нет, он тут не причем. Он заходил за копией проекта. Мистер Эйдсволл поставил нас вместе. – опустив взгляд, объяснила она.       - И ты мне не сказала? Это же очень опасно, вдруг он догадается кто ты! – естественно Лив не могла рассказать маме всей правды. Ведь она бы собрала все вещи, и они уже летели бы утренним рейсом обратно домой.       - Не догадается! Все хорошо! – начала парировать дочь, но ее голос выдавал ее с потрохами.       - Оливия Сигрид, что ты от меня скрываешь. – мама подошла ближе, пристально следя за взглядом Лив.       - Ничего, мам, все в порядке. – Лив вскинула голову и упрямо посмотрела в небесный омут матери. Внимательно изучая лицо дочери, Элла стояла и пыталась уловить хоть капельку лжи, но что-что, а врать Лив научилась виртуозно.       Звонок в дверь прервал напряжение, царящие на кухне. Оливия молилась всем Богам, лишь бы это был не Фьор. Опередив маму, она поспешила к тамбуру, чтобы узнать, кто к ним пожаловал в столь поздний час. Открыв дверь, Оливия ахнула. Она ожидала увидеть кого угодно, кроме него…       - Привет, Оливия. – парень, что стоял в проходе, смутно походил на ее одноклассника Брали. Он явно готовился ко встрече, причем даже слишком. Уложенные лаком черные волосы блестели словно бриллианты. Бледная кожа замечательно сочеталась с зелеными и большими глазами. Тонкие губы были искривлены в самоуверенной усмешке. На нем были надеты синяя толстовка, на которой на все грудь расстилался логотип Hugo, и черный джинсы. Сам он был невысокого роста и среднего телосложения, хотя вел себя совсем иначе.       - Как ты узнал, где я живу? – скептически осматривая его, поинтересовалась Оливия.       - Фьор сказал. – н сказал это так, будто это было очевидно, но Лив эти слова привели в бешенство, хотя она предпочла этого не показывать.       - Зачем ты здесь? – отрезала она.       - Что, даже не впустишь? – игриво парировал парень, указывая на вход.       - Проходи.       - Дочь, кто там? – послышались мамины крики из кухни.       - Это Брали. – крикнула в ответ Лив. Пройдя на кухню с новым гостем, она присела за стол. Мама отвлеклась от своей готовки и поспешила поприветствовать Брали.       - Привет, Брали! Ты одноклассник Лив? – приветливая улыбка застыла на ее лице.       - Да, все верно, мадам Сигрид. – с максимальной вежливостью ответил гость, усаживаясь напротив Олив. Та скептически изучала его поведение. Притворная вежливость прямо таки сочилась из его уст. Ничего более противного она не видела.       - Ты как раз вовремя, останешься с нами на ужин?       - Нет мама, он очень спешит – поспешила ответить за него Оливия. Она грозно посмотрела на Брали, как бы намекая, что ему пора уходить.       - Вообще-то, у меня как раз высвободилось время. – самодовольно ответил тот.       - Вот и прекрасно, сейчас все будет готово. Милая, поухаживай за гостем. – скомандовала мама, мило улыбаясь гостю.       Ничего не ответив, Лив лишь раздраженно раскинула руками и побрела к шкафчику с тарелками. Достав оттуда все нужное, она разложила все на столе и села ожидать маму. У нее готовка уже подходила к концу. Разложив все на главное блюдо, она поспешила к столу.       -Пожалуйста, угощайтесь.       - Спасибо, мадам Сигрид.       - О, можно просто Элла.       Казалось, что Оливию сейчас вырвет от этого сладкого пейзажа. Милость мамы и притворная вежливость Брали были бы отличным компонентами отравляющего коктейля, который Лив сейчас пила против своей воли. Даже манящие запахи мяса не смогли по новой вызвать у нее аппетит, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как молча попивать стакан воды.       - Брали, так зачем ты к нам пожаловал. – поинтересовалась Элла, осторожно разрезая свой кусочек       - Видите ли, я бы хотел пригласить вашу дочь на школьный вечер. – Оливия поперхнулась.       - Лив, ты чего? – стуча по спине, жалобно поинтересовалась мама.       - Ничего, просто подавилась. – прожигая дыру в Брали, ответила та.       - Так ты согласна пойти со мной на танцы? – он взял еще один кусок из общей тарелки и положил к себе.       - Да, она согласна. – поспешила ответить за нее мама, отчего у Оливии начали пульсировать жилки на висках. За что мама с ней так?       - Мама! – раздраженно посмотрев на мать, Лив встала из-за стола и поспешила в сторону Брали. Схватив его за руку, она потащила его к выходу.       - Нам надо с тобой поговорить. Наедине. – последнее слово Оливия грозно выделила в сторону матери.       Брали встал из-за стола, поблагодарив Эллу за прекрасный ужин и гостеприимство, и поспешил пройти с Оливией к выходу.       - Так ты согласна? – не унимался он.       - Мне надо подумать, окей? – нервически Олив подталкивала его к входной двери.       - Ладно, когда мне ждать ответ? – обернувшись на пороге, вымолвил он.       - Завтра, все завтра. А теперь пока, увидимся завтра в школе! – не дав возможности ему ответить, Оливия захлопнула дверь перед его носом.       - Какая ты гостеприимная. – с сарказмом проговорила мама, наблюдавшая за занимательной картиной.       - Знаю. – Оливия прошла мимо матери к лестнице ведущей на второй этаж и поспешила подняться. Она знала, что хотела бы пойти на бал лишь с одним человеком. И это не Брали.                            В особняке Ютулов обстановка была мрачнее тучи. Со момента на вершине Ратос, все не находили себе места. Надо было что-то предпринять, действовать на опережение, пока к ним не постучали.       - Ты думаешь, это хороший план? – спросила Ран Видара, который наглаживал пса. Собака, больше похожая на волка, величественно стояла у порога. Ее черно-серая шерстка, подобно тысячам туч, переливалась из более темных оттенков в светлые. Острые белесые клыки отлично гармонировали с пепельными глазами, в которых читалась жажда смерти. Видар всегда скрывал его от посторонних глаз у себя в кабинете. Он был своего рода стражем их поместья, просто иногда чересчур кровожадным.       - Фенрир справится. – Видар последний раз взглянул в глаза Фенриру, наставляя его на бой. – Найди Магне Сайера. Сделай все, чтобы он оказался мертвым. – с этими словами он распахнул дверь дома. Незамедлительно пес скрылся в ночной пелене леса.                            Время уже близилось ко сну. Оливия была одна дома, так как мама осталась на ночную смену в кафе. Сидя на кровати своей комнаты, она не могла опомниться от событий последних двух дней. Поцелуй Фьора, то, как он оставил ее одну посреди темной улицы, приглашение Руби на бал назло ей. Все мысли потихоньку начинали сводить ее с ума. Она не могла больше находиться в таком состоянии, в состоянии полного отсутствия ясности. Фьор, который казалось, просто играет с ней, хотя так искусно притворяться может не каждый. И ей думалось, что это вовсе не игра, что это все по-настоящему. Он просто, как и она, не мог разобраться в себе, оттого и причиняет боль, чтобы заглушить свою.       Стук в окно прервал ее водоворот мыслей. Сначала она проигнорировала его, все также оставаясь на кровати, но затем последовал второй, третий стук, естественно, они заставили Оливию подняться с кровати и пройти ближе к окну. Какого было ее удивление, когда она увидела Фьора, стоявшего под окном. Взяв маленький камешек, он было приготовился бросить его, как Лив открыла окно.       - Убирайся. – прокричала она.       - Нам необходимо поговорить.       - Что в слове «убирайся» тебе не понятно?       - Я буду бросать камни в твое окно до тех пор, пока мы не поговорим. – Фьор сделал жест, будто готовился бросить очередной снаряд.       - Ладно, но потом ты сваливаешь.       - Договорились.       Отойдя от окна, Лив нехотя побрела к двери своей комнаты, как позади нее раздался грохот, что сотряс весь дом. Обернувшись, она увидела Фьора, лежавшего на полу ее спальни.       - Милая рубашка. – ухмыльнулся он, медленно вставая с пола.       - Вообще-то у нас в доме есть дверь. Неважно – отмахнулась она. – Чего хотел? – она встала напротив него, скрестив руки на груди. Ее взгляд буквально испепелял его.       - Хотел спросить, как ты себя чувствуешь? – самодовольно улыбаясь, он приблизился к Олив.       - И все? Да ты просто издеваешься! - Лив начала истерически двигать руками. Ее голос срывался на крик. – Ты и понятия не имеешь, что со мной происходит. И половина всего этого дерьма из-за тебя. Я тебя не понимаю, в одни моменты ты кажешься хорошим, в другие – самодовольным ублюдком, который оказывается, хочет меня убить. Ты уж определись, кто ты, и уж потом поговорим! – на одном дыхании прокричала она. Фьор стоял и молча слушал, не давай себе и шанса остановить ее. Самодовольство резко исчезло с его лица, сменившись пониманием и печалью.       - Поверь мне, я не хочу тебя убивать, но отец мне дал всего неделю на это, иначе он убьет сначала меня, а потом тебя. – от услышанного Олив сотряслась в судороге. Она и подумать не могла, что на нее ведется серьезная охота, и что Великаны догадались, кто она такая.       - Ты…ты просто ужасен. Как я вообще могла испытывать к тебе испытывать что-то кроме ненависти. – глаза предательски начало щипать, губы затрясло в издевательской улыбке.       - Что? Ты… - Фьор подошел еще ближе, аккуратно касаясь ее оголенного плеча.       - Ничего, убирайся. – она отпрыгнула назад, закрывая лицо руками.       - Нет, я не уйду, пока мы нормально не поговорим. – он стоял неподвижно, смотря как Оливия сотрясается от собственных слез.       - Ты не понял? Убирйся! – ее голос сорвался. Она резко, убрав руки с влажного лица, подошла к Фьору. – Пошел вон, прочь убирайся! –она начала бить руками о его грудь, подталкивая его к окну.       - Я не уйду. – тихо проговорил он, нежно беря ее за запястья. Резко выдохнув ему в шею, она остановилась.       - Пожалуйста, уходи. Я так больше не могу. – она подняла на него полный печали взгляд. Он наклонился, прижавшись губами к ее щеке легким прикосновением — и это легкое прикосновение послало дрожь сквозь ее нервы, дрожь, заставившую трепетать все ее тело.       - Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи. – прошептал он. Когда она снова промолчала, он коснулся своими губами впадинки у ее виска. Или сейчас. Он провел линию по ее подбородку. Или сейчас. Его губы находились в опасной близости от ее губ.       - Прошу. – она с силой затрясла головой. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами.       Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Лив заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнула жажда. Медленно придвинувшись к ее губам, он слегка коснулся их, будто спрашивая разрешения. Когда она распахнула свои опухшие от соли губы, их языки сплелись в бешенном и страстном танце. Исследую каждый уголок ее рта, Фьор нежно притягивал ее к себе все ближе и ближе. Он будто боялся, что она выпорхнет из его рук. Казалось, что земля ушла у них из-под ног. Он целовал ее аккуратно и нежно, она же отвечала ему тем же. Сладостный поцелуй постепенно начинал перерастать в нечто большее. Неторопливыми, выверенными движениями Оливия начала стягивать с него толстовку, под которой, как оказалось, ничего не было. Он был великолепен. Широкоплечий, с узкими бедрами, плоским животом и оливковой кожей. Его тело было физически развитым от природы, не искусственно накачанным в спортзале. В нем чувствовалась настоящая природная сила. Щеки Оливии покрылись стыдливым румянцем. Как она ненавидела себя в эту минуту! Фьор немного отстранившись, аккуратно посмотрел на нее.       - Ты уверенна? – мягко спросил он.       - Да. – это все что ему надо было услышать, чтобы осыпать ее новой порцией изящных поцелуев. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в ней жгучие волны возбуждения. Фьор стянул рукава ночной рубашки с ее плеч, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах Лив, сделав ее похожей на ожившую статую. Фьор пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра и вместе с падающей рубашкой спустились по ногам на пол. Рубашка с шуршанием смялась и накрыла ее щиколотки.       Выражение лица Фьора было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, Оливия почувствовала, что с ней творится что-то странное. Она стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Ее никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись ей. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.       Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он встал на колени и притянул ее к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Олив запрокинула голову, и сверкающая волна волос упала ей на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения. Фьор приник к ее лобку, и ее ноги задрожали. Она почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. И ее понесло куда-то далеко-далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правит только Фьор.       Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки ее кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя ее эссенцию. Он требовал ее ответа, побуждал ее, умоляя ответить. Пальцы Лив забрались в его волосы и стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.       Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Фьор еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась глубже. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то вдаль. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Оливия почувствовала, что оседает на кровать, но ничего не могла с собой поделать.       Фьор поддержал ее и помог опуститься рядом с ним на край одеяла. Он притянул ее ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший рыжий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, она уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от ее сладкого рта, он вновь пробрался рукой к жаркому источнику.       Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Ее тело звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Лив вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все ее тело. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и, если Фьор не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Осторожно нависнув над ней, он продолжал помыкать ее чувствами.       Оливия пыталась расстегнуть ему ремень, но ее пальцы дрожали, и Фьор, осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния». Фьор не стал останавливать ее трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Лив ласкала разбухавший под ее пальцами предмет вожделений.       Он приподнял на ладонях ее грудь и, затаив дыхание, стал смотреть, как вытягиваются и морщинятся темно розовые соски, окруженные яркими ореолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их.       — Как ты красива, — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому.       — Ты тоже.       Ее шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка.       Фьор еще крепче сжал ее грудь. Лив сильнее сдавила его плоть.       Внезапно его руки оказались у нее на талии. Раздвинув ее ноги, Фьор поудобнее устроился между ними. Ее бедра оказались придавлены его тазом, и он подтянул ее повыше, так, чтобы видеть ее неземное лицо. Какое-то время Оливия лежала, прижимаясь к нему и ощущая прикосновение густых черных волос, покрывавших его грудь, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца.       Оливия уперлась ладонями ему в стальную грудь, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно двигать бедрами ему на встречу. Фьор застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.       Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую ее клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и ее глаза затуманились слезами.       Фьор вздрогнул.       — Боже, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.       Уперевшись руками в изголовье кровати, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев.       Оливия вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.