Часть 2

      Зеленоватая и малиново-розовая аура окутали маленьких существ, и те стали расти. За спиной каждого развернулись несколько пар полупрозрачных крыльев — перепончатых у Плагга и фееричных у Тикки. Рук тоже стало больше, фигуры и лица обрели более человеческие черты… Все детали можно было описывать долго, но главное — стала видна истинная суть духовных существ, созданных не из плоти и крови, а из чистого разума и древней энергии самого мироздания.       — Я Плагг, — совсем другим голосом, величественным и звучным, возвещал жутковатый зеленоглазый монстр, — квами всего, что было, и чего больше нет — квами Разрушения.       — Я Тикки, — пропело, словно органной музыкой, ангелоподобное существо, — квами всего, чего нет, и что будет — квами Созидания.       — Гимми — раскройся! — более воодушевлённо продолжал подсказывать сомнительный союзник, тоже во все глаза глядя на чудо.       Парящие в невесомости создания улыбнулись и чуть кивнули.       — Гимми — раскройся! Пожалуйста…       Волшебная пара неспешно протянула друг к дружке многочисленные ладони. Аура вспыхнула ярче, пол под ногами заклинательницы засветился символом ордена Хранителей. Или всего лишь перенятым Хранителями?.. Мир за пределами круга подёрнулся дымкой эфемерности, словно отдаляясь и тая. А на фоне всего этого, из яркой и тёмной аур соткалось нечто столь же величавое и куда более могучее.       — Я Гимми, квами всего, что было и не было, есть и нет, будет и не будет в этом мире — квами Бытия.       Оба зрителя с благоговением наблюдали, как создание, сотканное из ослепительно-белого сияния, столь же тонкое и воздушное, но дышащее запредельной силой, взирает на собеседницу. Становилось ясно, что оно видит насквозь каждую мысль, цель и решение человеческого существа, всю его жизнь, а то и прежние с грядущими. Однако вопрос последовал:       — Кто ты, малышка? Как тебя зовут? Какой сейчас год? Как жизнь? Что заставило сунуться в такие сферы? — с чисто детским любопытством заговорил Гимми, жонглируя шариками силы, парящими среди его численных усиков и рук, игривым дельфином плавая вокруг ошарашенной девушки, рассматривая так и этак в её волшебном кругу.       — Ма-ма-маринетт… Вот, волей судьбы и-исполняю обязанности героя Божьей Коровки. Год сейчас две тысячи семнадцатый, вроде… А вообще… смотря по какому календарю. Ну и да, ситуация такая, что нужна помощь посильнее моего геройства. Только не думала, что это будет… так вот.       — Какая вежливая девочка, — умилённо взялся за щёки двумя парами ладоней супер-квами. — Другие обычно или требуют переделать мир по своему вкусу — или принимаются осыпать меня славословием, а себя уничижением. Чтоб потом, как бы невзначай, попросить о том же.       — И часто требуют?..       — Часто. И редко. Всё относительно, Ма-ма-маринетт (тут героиня тоже схватилась за лицо, краснея). Я проживаю одновременно множество параллельных реальностей и эпох, наблюдая и поддерживая равновесие в каждой из них. Нужна объединённая сила Разрушения и Созидания, чтоб заставить меня сфокусироваться на определённом моменте. Может быть, то, о чём ты попросишь, снова разделит мир на несколько вариантов — может, прервёт один из них. Всё зависит от тебя.       — Ух, хлопотно, наверно, — девушка спешно полезла в сумочку. — Эээ, хочешь макарун? Или ломтик камамбера? Другие квами любят покушать…       — Спасибо, — оба угощения засияли в руках, плавно приподнимаясь и растворяясь в этом сиянии. Чтоб присоединиться к прочим световым шарикам Гимми. Пока Габриэль за чертой света в свою очередь схватился за лицо, качая головой. — Редкой чистосердечности подношение. Думаю, ты не станешь просить уничтожить мир.       — Не стану! — собралась с мыслями та, снова глядя серьёзно и сосредоточенно. — Даже перекраивать или переписывать его не хочу. Он и так хорош — без разделения на варианты. А мне нравится защищать его и тоже, по возможности, поддерживать порядок.       Гимми «улёгся» в своей невесомости, уложил голову на пару скрещенных рук, продолжая держать в остальных царственные регалии и покачивая над собой тонкими, расплывающимися в сиянии ауры ногами. Ни дать, ни взять, ребёнок, собравшийся слушать сказку.       — Перекраивать мир можно — но равномерно. Всякое изменение имеет свою цену. Например, если ты захочешь, чтоб бобы стали красными — клубнике придётся стать зелёной, — две ладони протянулись вперёд, иллюстрируя изменения указанных плодов в свете шариков. — Можно добиться чего-то самим — и сами не заметите, как где-то что-то иное изменилось наоборот. Можно попросить меня, если не получается. Но я не торговец, который меняет жизни на жизни. Я поддерживаю гармонию, и это единственное условие моей помощи.       — Тогда, для начала, хотелось бы изложить ситуацию и с умом решить, как соблюсти гармонию, не оставив никого несчастным. Только я сама знаю далеко не всё.       — А мы свидетелей позовём — пусть дополнят рассказ, — подмигнул всемогущий озорник. — Один, смотрю, у нас уже есть.       Круг света, в коем пребывала виновница торжества, вроде не увеличился, но будто истончился с той стороны, где стоял нетерпеливый Агрест. Того стало лучше видно, будто окружило дополнительным, примыкающим кругом. А мир за пределами, и так почти растворившийся — вовсе преобразился.       Поросшие высокой сочной травой холмистые отроги выглядели невероятно красиво. В пронзительно-синем небе белели лёгкие перистые росчерки. Трава казалась дымчато-голубой, подёрнутая от земли тёплым маревом и озарённая сверху яркими солнечными лучами. Громоздясь друг на друга, эти холмы убегали некрутым склоном куда-то в заоблачную даль. Где призрачной синевой расстилался лес, а из-за его вершин, ослепительно сияя на солнце гранями, вздымалось хрустально-белое сооружение, похожее на пирамиду.       Навстречу же, звонкими водопадами прыгая по каменистым уступам, обнажая и наполняя, подобно ваннам, останки белокаменных стен и бережно омывая подножия величественных колонн, бежала извилистая речушка. И на её бережке, то ли рассматривая разноцветные камешки отмели, то ли что-то обсуждая, сидели две фигурки в костюмах археологов.       — Эмили! — ахнул Габриэль, невольно шагая навстречу, но грань его круга вспыхнула незримым щитом.       — Натали?.. — узнала не столько помолодевшую и поздоровевшую, как на фотографиях, искательницу приключений Маринетт, сколько её наряд с тех же фотографий. И такой же стоял в шкафу мадам Санкёр. — Они живы? Или… как?       — Они пребывают на границе мира живых и мира душ, — поднырнув, оказался за спинами людей хранитель Мироздания, приобнимая одной парой рук их магические круги, перекатывая остальными свои сферы и тоже глядя поверх голов на чудесный пейзаж. — Не могут ни вернуться, ни уйти дальше. И мы собрались здесь, чтоб подробнее узнать историю такого их состояния, верно?       — Да! — в один голос подтвердили мужчина и девушка.       Эмили и Натали тем временем, услышав свои имена, поднялись и беспечно обернулись.       — Что происходит? — подошли они ближе, слегка удивлённо глядя на юную гостью и, похоже, не замечая ни остальных, ни диковинного междумирья вокруг.       — Любовь моя! Это всё моя вина! Я лишь хотел… — снова залился слезами вдовец, не замечая, что руки, закрывшие лицо, хоть и не поздоровели, но больше не рассыпаются пеплом.       — Пожалуйста, расскажите мне всё о талисманах Павлина и Мотылька, — тоже изо всех сил сдерживая дрожь в голосе, попросила Маринетт. — Что случилось с ними и с вами?       Женщины переглянулись и с неожиданной охотой кивнули, словно только и ждали такого вопроса. Или рады были новой собеседнице.       — Мы нашли их много лет назад, возле развалин старинного тибетского монастыря, — деловым тоном начала Натали. — Тогда мы: я, Эмили и Габриэль, были одержимы идеей доказать, что не всё подвластно современной прагматичной науке. Что бывают на свете и чудеса. Но когда из антикварных украшений в наших руках вдруг появились диковинные создания — это было шоком всё равно.       — А мне понравилось, — мечтательно и весело перехватила нить повествования Эмили. — Они были такие милые, такие вежливые. Сказали, что их талисманы способны дать волшебную силу, превратить нас в супергероев. Чем я сама без раздумий и воспользовалась. Ощущения и впрямь были супер! Такая сила, ловкость, восприятие. А ведь мы тогда не знали даже о дополнительных способностях.       — Но и открывать миру такое чудо было неосмотрительно, — опять взяла слово секретарша. — Тогда мы вернулись в Париж и решили как следует изучить его. Заручились финансовой и творческой поддержкой выбивавшихся в люди Одри и Андрэ, потом всё же поделились тайной с Томоэ, представительницей «Цуруги Индастрис». Она тоже вдохновилась, сказала, что если приручить подобную силу — можно изменить мир. Её-то влияние помогло продолжить поиски других артефактов, не покидая дом. Так нам привезли книгу Чудес с того же Тибета, засекреченные архивы рыцарей-тамплиеров и немцев, описывающие огромную подземную полость, «где смешивается свет и вода, где многократно усиливается Божий дар и даруется чудесное зрение». Легенды о монастыре, который мы раскапывали, и талисманах, что там хранились. О похожих, даже более древних талисманах, запечатанных в секретных пещерах Гонконга и Перу… Много чего, в общем.       — А потом начались проблемы, — опустила глаза мадам Агрест. — Сначала я узнала от своей квами, Дуусу, что могу ещё и воплощать эмоции в существах с любыми свойствами, сенцумонстрах. Но это, да и вообще применение талисмана, подтачивает здоровье. А Томоэ, уж не знаю, что за эксперименты она проводила с талисманом Мотылька, но один закончился катастрофой, в которой погиб её муж, глава корпорации, а сама она частично потеряла зрение… и будущего ребёнка.       — Эмили! — одновременно подались навстречу муж и подруга.       Та спешно утёрла также подступившие слёзы и продолжила:       — Я как раз тоже ждала малыша, и считала это чудом. Мы с сестрой уже отчаялись увидеть наследников. А тут, видать, или та самая чудодейственная пещера света и воды помогла, или приготовленные по древним рецептам снадобья. Но после всего я испугалась. Что либо чудеса имеют побочный эффект, либо вместе с талисманами мы привезли проклятие. Такое бывает в археологии и охоте за сокровищами. В общем, тогда я положила и талисман, и книгу в сейф, пообещав больше не прикасаться. И все мы зажили обычной счастливой жизнью. У меня родился здоровенький, светловолосый мальчик, мы назвали его Адрианом. Габриэль работал день и ночь, создавая модные шедевры и покоряя вершины дизайнерской индустрии под руководством Одри. Мы выкупили и отреставрировали старый особняк над тем самым местом силы, света и воды. Я ещё хвасталась сестре и прежним зазнайкам-родичам: вот, мол, есть теперь и у нас свой замок…       — От этих-то родичей и пришла беда! — отставив сантименты, зарычал «строитель замка». — Адриану было восемь лет, когда они явились по его душу! Так и так — мы древний, славный, титулованный род, Грэм`де`Ванили — а единственный его наследник растёт в вашей семье? Или возвращайтесь в нашу, или делитесь секретом, или мы сами его заполучим! Я и поделился было «секретом», талисман Кольту показал, что воплощает эмоции. Так он меня в колдовстве обвинил и за порог выставил. А угроз не прекратил. «Оружейный барон», чтоб его!       — Тут ещё Томоэ подтянулась с той же проблемой. Мол, её древний род может прерваться, а сама она больше не способна иметь детей, — подключилась Натали, то ли не обратив внимания, то ли вовсе не осознав, кто вклинился в рассказ. Потом обняла погрустневшую подружку. — Эмили и в этом себя винила. Мол, из-за наших находок все беды.       — Да, винила! — вскинулась та. — И кто скажет, что всё это не связано. В конце концов, мы с Габриэлем посовещались, и пришли к мнению, что разок использовать талисман ради общего блага будет не критично. Я достала брошь Павлина, призвала Дуусу и создала Обручителя.       Тут к рассказу присоединился ещё и Гимми. Одна из его «игрушек» показала безликую светлую фигуру в наряде католического священника на свадьбе. Этот «священник», так же церемонно, раскрыл свою книгу, выпуская сразу три пёрышка-амока. Одно полетело к возникшему в другом световом шарике суровому усатому мужчине в стильной ковбойской шляпе, вселившись в массивный филигранный перстень. Другое к деловой японке с шестом-синаем, найдя знакомое кольцо с иероглифом, какое все видели у Кагами. А третье… третье спустилось к вихрастому мальчонке, на шее которого виднелась на цепочке сразу пара тонких серебряных колечек.       — Адриану-то зачем? — удивилась Маринетт.       — Я… не знаю! — опять всхлипнула мать-героиня. — Я решила — пусть они все будут как бы братьями. Пусть Адриан с рождения помнит и знает своего кузена Феликса. Пусть встретится и подружится с Кагами Цуруги. Пусть помнит всех их счастливыми детьми счастливых родителей, как и он сам. Ровесниками. Пусть его память станет нашей, пусть все так же думают! Понятия не имею, как это всё должно было сработать — но именно такие эмоции вложила в Обручителя. И я верю, что наши дети растут здоровыми и счастливыми, в них течёт родительская кровь, воплощаются лучшие родительские надежды, и сами родители их любят! Как я люблю. Всех их люблю!       — Выходит, Адриан настоящий человек, — уже о своём задумалась Маринетт. — Только с небольшим… воздействием. Вот почему он не смеет ослушаться отца — но и не подчиняется беспрекословно, как другие сенцумонстры…       — Они не монстры, — немного обиделась Эмили. — Все они настоящие люди. И Адриан, и Феликс, и Кагами. И я уверена, что все они вырастут достойными людьми. А Габриэлю напомни пожалуйста, чтоб не повторял моих ошибок. Не баловался с магией, не распоряжался жизнями, а просто любил и заботился о нашем маленьком ангеле.       — Как раз сейчас над этим работаю, — заверила девушка. — Большое спасибо за рассказ.       — Удачи!       Обе подружки-искательницы приключений снова заулыбались, помахали руками и, сняв с пояса по ледорубу, обернулись к своим белокаменным стенам, скалам-водопадам, россыпям цветной гальки и прекрасной недостижимой цели.       — Нет! Эмили! Любовь моя! Не оставляй меня снова, умоляю! — ударил кулаком в невидимый купол нарушитель совета. — Возьми меня с собой туда! Я сделаю это место личным раем для тебя! Стану напарником и заботой! А если ночами мне уготованы адские муки за прегрешения — приму их с радостью и виду не подам! Пусть Натали живёт вместо меня… Пусть унаследует мои знания, таланты, права и возможности! ЛедиБаг, слышишь? Ты хотела сделать всех счастливыми! И если пожелаешь для меня такого — это будет высшим счастьем!       — А Катаклизм?       — Ах, ещё Катаклизм…       — Кто сказал «Катаклизм»? — внезапно послышалось с другой стороны. — И что это ты, миледи, опять затеяла без меня?       В ещё одном высветившемся и примкнувшем круге возник… Кот Нуар. Точнее, его самодельная версия из картонных коробок, укреплённых скотчем, комком бумаги вместо бубенчика на «нагруднике» и ручкой от швабры в качестве шеста. Но что напялены эти доспехи на всё того же незаменимого балагура, можно было не сомневаться.