Прямой контакт с чудовищами пустыни

В начале нового века в военных лабораториях Ордена была создана супер секретная военная машина, обладавшая боевой мощью и сверхоружием, намного опередившим своё время. Для того чтобы испытать машину и при этом раньше времени не разрушить Лескатию она был заброшен в Великую Пустыню, для порабощения непокорных мамоно. Через некоторое время в целях безопасности все кто знал о существовании этого проекта были уничтожены и о машине забыли. Тем не менее его бесстрашный экипаж в составе командира пана Радцига Ягоды Пятого, наводчика Генри Цибульке и простых солдат Дранкеля и Жранкеля не забыли о своей великой миссии и готовы были до конца выполнить свой долг. В анналах истории этот секретный проект остался под названием:

ДЕРЕВЯННЫЙ КАПУТ.

Самое грозное орудие Ордена остановилось на твёрдой поверхности песчаника. Гордая и всесильная машина продолжала упорно работать на благо Верховной, неся его бесстрашный экипаж сквозь обжигающие песка пустыни. Остановка здесь позволила танку взирать на километры вокруг. — Цибульке! Перископ! — привычным жестом командор вытянул руку в сторону наводчика. — Слушаюсь, пан! — перископ выскочил из люка и начал вращаться. — Разведка показывает… оазис, пан! — Что?! — Радциг оттолкнул Генри и прильнул к окуляру. И правда, посреди безжизненного моря песка зеленел островок пальм, а в центре искрилась голубая гладь воды. — Тактический гений! Мы обнаружили секретную базу противника, замаскированную под место отдыха! Вперёд, на штурм! Танк с рёвом ринулся вниз с дюны, подминая под гусеницы чахлые кусты, и замер на берегу водоёма. Никаких признаков мамоно. — Хм. Вероятно, враг засел в засаде. Цибульке, болваны! На разведку! — скомандовал пан, поправляя свою шляпу-пирамидку, которая после вчерашнего падения так и напоминала рога разъярённого быка. Экипаж, вооружившись сапёрными лопатками (которыми обычно открывали консервы), вылез наружу. Дранкель и Жранкель немедленно бросились к воде, чтобы пополнить стратегические запасы жидкости для охлаждения мотора, а заодно и для собственного потребления. Цибульке же, исполняя долг, начал тыкать лопаткой в песок под пальмами. — Пан! Я обнаружил противника! — вдруг закричал Генри. — Атаковать! — Радциг, который уже успел разбить перед танком походный столик и сесть пить чай из термоса, вскочил, опрокинув складной стул. — Он… он уже повержен, пан! — Цибульке с триумфом поднял на лопате огромного, дохлого жука-скарабея. — Видимо, от одного вида нашей машины! — Отлично! Засчитайте уничтожение вражеского агента-насекомого! — командор удовлетворённо кивнул. — А теперь, болваны, пока вы тут бездельничаете, найдите что-нибудь съестное! Настоящий солдат Ордена должен питаться… стратегически правильно! Дранкель и Жранкель, у которых от слова «съестное» активизировались мозговые центры, бросились к пальмам. Через пять минут они принесли командиру три финика, горсть каких-то корешков и большую, пеструю ящерицу, которая смотрела на пана обиженным взглядом. — Это всё? — флегматично спросил Радциг. — В пустыне туговато с провиантом, пан-панич, — проныл Жранкель, уже причмокивая в сторону ящерицы. Тут взгляд командора упал на шляпу Генри Цибульке. А точнее, на пучок сухих, похожих на лавровый лист, веточек, которые тот, следуя моде тыловых городов, воткнул за ленту. — Цибульке! Что это? — ткнул пальцем пан. — Это, пан? Для аромата, пан. Говорят, в моде… — Болван! Ты носишь на голове стратегический запас приправы и не докладываешь?! Это же готовый бульонный концентрат! Жранкель, котелок! Дранкель, воды из озера! Немедленно готовим походную похлёбку для повышения боевого духа! Через полчаса «похлёбка» была готова, правда ящерице удалось сбежать. Экипаж, выстроившись в шеренгу, получил по котелку мутной жидкости с непонятными кусочками. Пан Радциг первым отпил глоток, сделав героическое лицо. — Вкус… победы. Пейте, солдаты! Орден гордится вами! Эффект наступил практически мгновенно. Сначала у Дранкеля и Жранкеля заиграли розово-фиолетовые пятна по коже. Цибульке начал уверять, что видит, как пальмы маршируют строем. Сам же пан Радциг встал в уверенную позу и начал командовать атакой на наступающую со стороны дюны… гигантскую розовую слониху в балетной пачке, которая, по его мнению, была замаскированным командиром мамоно. — В танк! Все по боевым постам! — закричал он, хотя ноги его заплетались. — Цибульке, цель — слон в пачке! Огонь! К счастью для экипажа и к несчастью для миражей, к этому моменту «Деревянный Капут» начал издавать странные булькающие звуки из своего парового котла. Пар шёл не только из трубы, но и из всех щелей. Очевидно, «стратегическая вода» из «оазиса» оказалась насыщена солями и песком. — Предательство! — охрипшим голосом прокричал Радциг, уже борясь с навязчивым видением, где его матушка в образе феи-крёстной требовала немедленно начать па-де-бурре. — Это диверсия! Всем в машину! Отступаем на заранее подготовленные позиции! Как они сумели завести заглохший, булькающий котёл и выбраться из оазиса, экипаж потом вспомнить не мог. Очнулись они уже глубокой ночью, в двадцати километрах от проклятого места, с жуткой головной болью и танком, который требовал срочной промывки системы. Пан Радциг Ягода Пятый, сидя на броне под холодными звёздами, подводил итоги. — Сегодня мы выдержали двойной удар, господа. Прямую атаку галлюциногенного противника и попытку саботажа нашей боевой машины через систему водоснабжения. Но «Деревянный Капут» выстоял! А знаете почему? — Почему, пан? — хором, еле шевеля языками, спросил экипаж. — Потому что мы не только заряжены Верой в Богиню, но и… правильно приготовленным бульоном! Завтра — на новые свершения! Цибульке, ты получишь медаль. Из свёклы. Она твёрже. Следующим днём машина громыхала в нескольких часах езды от их прошлого места. Последствия диверсий противника удалось нейтрализовать, и свежий экипаж продолжал поддерживать танк на пути к величию Ордена! В этот момент танк с характерным скрежетом, больше похожим на стоны обиженного дракона, взобрался на очередную дюну и замер. Внизу, в оазисе из чахлых пальм и мутного водоема, раскинулось небольшое поселение. Не город, конечно, но и не просто кучка шатров. Глинобитные домики, загоны для каких-то пустынных скотин, и даже подобие рыночной площади. — Цибульке! Перископ! — скомандовал пан. — Но, пан, вы же сами его… — НЕ ВАЖНО! Осмотреть местность глазами! Цибульке прильнул к смотровой щели. — Вижу гнездилище противника, пан! Много… много мирных жителей, которые, несомненно, являются хитро замаскированными боевыми единицами! И одна… очень высокая боевая единица у колодца. В странном головном уборе. Пан Радциг оттолкнул его и сам взглянул. У колодца, действительно, стояла девушка-змея, высокая, статная, с прекрасным хвостом, отблёскивающим на солнце. На ней была сложная система чадры и тканей, защищавшая от солнца, которую панический ум командора мгновенно идентифицировал как «церемониальный шлем с рогами запугивания». — Боевой командир! — с придыханием произнес Радциг. — Они выставили против нас своего чемпиона! Отлично! Мы сокрушим их мораль, разгромив лучшего! Цибульке, приготовить орудия к салюту! Дранкель, Жранкель! Боеприпасы к пушке. Пока болваны, толкая друг друга, закатывали в казенник снаряд (на этот раз, слава Богине, подошедший по размеру), пан Радциг обдумывал стратегию. — Мы не будем стрелять прямо в нее, — объявил он. — Это было бы неблагородно. Мы выстрелим ПРЯМО ПЕРЕД НЕЙ! Испугавшись, она отступит, и ее армия дрогнет! Запуск психологической операции «Вспышка великодушия»! — Гениально, пан! — хором проскандировал экипаж, не совсем понимая, о чем речь, но чувствуя возвышенность момента. Танк с грохотом и шипением пара покатился вниз с дюны, поднимая за собой стену песка. В поселке началось движение. Суетливые фигурки пустынной нечисти в панике разбегались. Девушка-змея у колодца лишь подняла голову и прикрыла глаза рукой, всматриваясь в приближающееся чудовище из дерева и пара. — Целься… целься… ОГОНЬ! — завопил Радциг. БА-БАХ! Снаряд вырвался из ствола и, описав дугу, врезался в песок в трех метрах перед змеёй, подняв фонтан пыли. Эффект был неожиданным. Ламия не отпрянула. Она флегматично отряхнула пыль с одежд, внимательно посмотрела на дымящуюся воронку, потом на танк, и… медленно, очень медленно, начала аплодировать. За ней, осторожно выглядывали из-за домов жительницы пустыни. Внутри Капута воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением пара. — Пан… — робко начал Цибульке. — Кажется, они… восхищены нашей мощью? — Или это ритуальные хлопки перед смертельной атакой! — панически предположил Дранкель. — Молчать! — прошипелРадциг. Его стратегический гений работал на пределе. — Они… они капитулируют! Да! Аплодисменты — это форма белого флага в их дикой культуре! Они признают наше превосходство! Выходим для принятия капитуляции! Цибульке, ты со мной! Болваны, обеспечивайте паром для драматического эффекта! Сбоку танка, со скрипом, открылся люк. Пан Радциг Ягода Пятый, отдав шпагу (она же шомпол для чистки ствола) Цибульке для ношения, величественно спустился по лестнице. Он выпрямился, поправил шляпу-пирамидку на пике и с высокомерным видом направился к ламии, которая перестала хлопать и смотрела на него с бездонным, непроницаемым спокойствием. — Жители Пустыни! — возгласил командор, обращаясь к воздуху и пальмам. — Ваш вождь… простите, ваша вождь показала мудрость! Орден принимает вашу капитуляцию! Отныне этот оазис… — У вас сломалась повозка? — мягким, низким голосом прервала его змея. Радциг замер. Цибульке выронил шпагу-шомпол. — Ч… что? — выдавил командор. — Повозка. Ваша паровая повозка, — она кивнула на шипящий и плюющийся черным дымом Капут. — Вы стреляли, чтобы привлечь помощь? Смекалисто. Обычно просто кричат. Я — Амина. Я здесь старшая. Мы можем помочь с водой для котла. Или вам нужна еда? Вы выглядите… немного высохшими. Пан Радциг почувствовал, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Вся его картина мира треснула. Это не была капитуляция. Это было… предложение помощи. От врага. Его мозг, воспитанный на кодексе чести, любви к Богине и занятиях балета отказывался в это верить. — Это… это уловка! — выкрикнул он, отступая на шаг. — Вы хотите заманить нас в ловушку гостеприимства! Цибульке, назад, в машину! Мы… мы отступим для перегруппировки! Они почти бегом вскарабкались обратно в танк, захлопнув люк. Внутри царило гробовое молчание. — Пан? — наконец, прошептал Цибульке. — Что будем делать? — Молчать, идиот! Я думаю! — пан Радциг нервно теребил усы. Тактическая ситуация была хуже, чем атака песчаного червя. Противник не дрался. Противник предлагал суп, хороший и вкусный суп. Это было сокрушительно. — Вперед! — скомандовал он вдруг. — Мы покинем эту зону психологических боевых действий! Наш дух не сломлен! Мы найдем настоящего врага, который будет драться честно! И… и не будет смотреть на нас такими… такими спокойными глазами! Деревянный Капут, фыркнув паром, развернулся и, под всеобщие, искренне недоумевающие взгляды жительниц оазиса, пополз прочь, вглубь бескрайней, непонятной и смертельно смущающей пустыни. А пан Радциг в своем командном отсеке впервые задумался: а что, собственно, должно было произойти после того, как они «покорят всю пустыню»? Кроме, конечно, триумфального возвращения и окончательного доказательства ненужности балета.